Недостаток

      Хон никогда и не был кем-то удивительным.       Что значит способность питаться ядами и рассеивать их вокруг, когда рядом с тобой находятся древние драконы, переродившиеся мертвецы, мастера меча, правители стран и компетентные люди и нелюди со всего света? Хон знал, что был лишь ребёнком, которому практически нечего предоставить Кэйлу.       И ничего страшного, что он встретил Кэйла одновременно с Он – практически первый – и ничего, что прошёл бок о бок с ним через огонь, воду, медные трубы и многочисленные отключки, пока остальные маячили на периферии и появлялись раз в месяц – ничего. Хон просто был рядом так долго, что его присутствие стало данностью. Потом и эта функция отошла Раону, вечному спутнику Кэйла. Он была старшей в их группе детей, Раон был сильнейшим, а Хон?       А Хон был. Просто был.       Кэйл любил его, конечно, так же полно и безотчётно, как и нуну, и донсена. Так же, как их. Не больше. Любовь такого закрытого человека, как Кэйл, дар по определению, конечно, да и за что Хона любить больше остальных? Он не приносит особой пользы в сравнении с остальными, не влияет и не помогает, а просто прилагается ко всему происходящему. Хон радовался, когда оказывалась выиграна битва, в которой ему пришлось приложить минимальные усилия под максимальной защитой, и переживал за каждый шаг, тревожно вертясь вокруг Кэйла в своей кошачьей форме. Он ценил и понимал все прикладываемые усилия для обеспечения его безопасности настолько, что от собственных неблагодарных мыслей вполне скоро стабильно начинало тошнить. Руки Кэйла тёплые, прикосновения мягкие, и любовь безусловна, но Хон каждый раз чувствовал, что ничего этого не заслужил.       Какое место он занимает в общем положении дел? Что в нём особенного, кроме его паршивого детства, – которым здесь обладает каждый первый, – резервов упрямства, характерных всем членам команды Кэйла, воли и ядов?       Волей здесь обладали все. Яды умел использовать даже шеф-повар, Бикрос.       Там, где всем остальным было вполне комфортно, Хон в свои десять лет ощущал себя худшим из лучших.       В нём нет ничего незаменимого или уникального, в нём, о ком в племени Туманных Котов говорили пусть и презрительно, но с оттенком страха, чьих способностей боялись. В нём, кто сумел сбежать с сестрой от собиравшихся их убить взрослых зверолюдей, кто пережил поездку зайцем через весь океан на другой континент, кто выживал в трущобах, умудряясь никому не попасться...       Да. Каких бы масштабов всё это ни имело в жизни Хона, любое достижение меркло рядом с запечатыванием Бога и убийством бессмертного реинкарнатора. Он уже успел смириться с этим, но это не значит, что Хон не ощущал разочарования.       Сестра Он, положившая все свои силы на это их спасение, теперь выглядела счастливее, но иногда ловила его взгляд и казалась слишком понимающей. Хон видел в ней лёгкую сутулость вечерами особенно долгих дней, сползающие ухмылки и стёртые в кровь пальцы – обучение у лучшего убийцы Восточного континента не давалось даром. Он-нуна ненавидела некомпетентность даже больше, чем сам Хон, и это говорило слишком о многом.       В своей комнате Хон часто разглядывал склянки с самыми редкими ядами, тоже вертел исцарапанные руки, вспоминал каждую принесённую Кэйлом, взявшим их под своё крыло, жертву, и думал, будет ли его когда-нибудь достаточно.       Кэйл был одним из немногих, кто ценил, любил и замечал присутствие Хона. Кэйл же и бросался на каждую опасность, может быть, с расстановкой, чувством, планом и тактом, но всегда неотвратимо-самоотверженно.       Может быть, особенность Хона в том, что однажды он скорбнее всех завоет на могиле своего опекуна, если всё так продолжится.       Преданность, как и незаметность, всегда была его недостатком.