Всё гениальное сложно

Возвращение из столицы получилось одновременно и триумфальным, и грустным. После того, как карликовый дракон Сяо Байгэн (для домашних Лун-Лун) стал кем-то вроде императорского зятя, свет его славы озарил заодно и Лань Ванцзи с Вэй Усянем. Ведь именно они нашли драконье яйцо, вместе с кроликами высидели его, и прекрасно воспитали будущего героя. Несмотря на высокогорную духовность Облачных Глубин и правила, запрещающие сплетни, все тамошние обитатели знали, что успех при дворе превзошел все ожидания, задолго до того, как Ванцзи, Усянь и остальные достигли Цайи. Задержаться там не позволил Лань Цижэнь, ему не терпелось вернуться домой — к привычной, размеренной и относительно спокойной жизни. Вэй Усянь, успевший запастись вином и специями в дороге, не протестовал. Он вообще вел себя непривычно тихо. Не подшучивал над молодежью, не спорил с дядей и только грустно обнимал кроликов. Даши и Снежинка тоже выглядели понурыми. Они все уже успели соскучиться по Лун-Луну. Даже Лань Цижэнь, хотя он успешно это скрывал. Ванцзи утешал Усяня поцелуями, когда они уединялись во время остановок, и напоминал, что через несколько месяцев они увидят своего дракона. — Я знаю, — вздыхал Усянь, прижимаясь к теплой и надёжной груди Ванцзи, — но он ведь ещё почти ребенок… один в опасном мире. Дворцовые интриги… бр… — Никто не осмелится причинить ему вред. И он не один, у него есть Лун Мэй. — Подумать только, совсем недавно мы не знали, чем его кормить, а теперь он уже женат! С ума сойти! Улыбка Усяня была полна тихой грусти и так прекрасна, что сердце Ванцзи сжалось от нестерпимой нежности. Ему хотелось подарить возлюбленному целый мир, а заодно все вино и всех кроликов Поднебесной, но вернуть Вэй Усяню любимого питомца он не мог. На тропе, ведущей в Облачные Глубины, меланхолическое настроениие Усяня усилилось. — Как сейчас вижу, как Лун-Лун учился летать! Помнишь, Лань Чжань, как часто он разбивал себе нос? — большие глаза Вэй Усяня блестели от непролитых слез. — Помню, — кивнул Лань Ванцзи, с беспокойством косясь на Усяня и сожалея, что нельзя его обнять при свидетелях. Тем более, что количество этих самых свидетелей превышало все разумные пределы. Адепты полным составом, во главе с Лань Сичэнем, вышли к воротам, чтобы поприветствовать триумфаторов. Те старейшины, что раньше относились к Усяню, как к досадному пятну на репутации и белоснежных одеяниях Ханьгуан-цзюня, внезапно прониклись к нему уважением. Реальная улыбка императора, а не ее алкогольный аналог, дорогого стоила. Поэтому и встреча была, по меркам клана Гусу Лань, очень пышной. Лань Цижэнь, считавший успех Лун-Луна, исключительно своей заслугой, окинул всех благосклонным взором, но тут же вспомнил о нарушении пятисотого правила. В нем говорилось, что нельзя долго предаваться праздному ожиданию, а сейчас это явно оно и было. Он нахмурился, готовясь озвучить свое недовольство, но его опередил Лань Сичэнь. — Дорогой дядя, добро пожаловать домой! После столь блестяще выполненной миссии и долгой дороги вы несомненно хотите отдохнуть, не так ли? — Сначала проверю, все ли в порядке. — Да-да, конечно, я провожу, — и Лань Сичэнь ловко подхватил дядюшку под локоть. Усяню показалось или глава клана слегка подмигнул им, прежде чем отвернуться? Старейшины потянулись следом за начальством, молодежь окружила Лань Сычжуя, Лань Цзинъи и Цзинь Лина, требуя подробного отчёта о поездке. Лань Ванцзи и Вэй Усянь, оставшиеся без присмотра, поспешно ускользнули в сторону цзинши. Там Усянь, весь в слезах, кинулся Ванцзи на шею. Тот принялся его утешать и это продолжалось почти до самого заката. На следующий день Вэй Усянь отправился посетить пещеру, в которой любил проводить время Лун-Лун, и расстроился ещё больше. Он и сам не ожидал, что ему будет так грустно — ведь для дракончика все обернулось как нельзя лучше, и любящий и понимающий Ванцзи был рядом, и кролики волной стелились под ноги, чувствуя огорчение Усяня и стараясь утешить. Но что-то острое продолжало скрестись у сердца и не давало радоваться жизни. На ум приходили трагические потери из прошлой жизни, и хотя нынешняя ситуация не имела с ними ничего общего, чувство утраты никак не желало проходить. Наконец, чтобы отвлечься, Вэй Усянь вернулся к созданию новых талисманов и артефактов, и копаясь у себя в мастерской, наткнулся на давно забытый трактат о превращении в мифических существ. Воспоминание о том, как они обернулись лягушками, заставило его рассмеяться — впервые за несколько дней. Смех оборвался так же внезапно, как и начался, и Вэй Усянь, размахивая потрёпанным свитком, кинулся разыскивать Лань Ванцзи. Тот, как и следовало ожидать, обнаружился на тренировочном поле. Преследуемый любопытными взглядами адептов, Усянь отозвал его в сторону и прошептал. — Я на минутку. Лань Чжань, у меня блестящая идея! Ванцзи, глядя на его раскрасневшееся, воодушевленное лицо, сначала обрадовался, но услышав про блестящую идею, насторожился. Он по опыту знал, что это может быть не только гениально, но и опасно. Вэй Усянь сунул ему в руку свиток. — Помнишь? — Мгм, — Ванцзи постарался скрыть смущение. Первый не совсем удачный опыт превращения ограничился хотя бы близким кругом, а вот второй… те несколько десятков лягушек, что ему пришлось перецеловать, прежде чем он нашел Усяня, до сих пор иногда снились ему в кошмарах. Сам же Вэй Усянь, казалось, совсем забыл о неудачах. — Я уже понял, где была ошибка, Лань Чжань! — возбуждённо вещал он. — Необходимо усилить финальную часть заклинания, и превращение в драконов на несколько дней нам гарантировано. Сможем полететь в столицу и повидаться с Лун-Луном! Лань Ванцзи представил себе переполох при виде ещё двух драконов в небе над Чанъяном и попытался возразить. — Мы всех испугаем. Можно отправиться в своем обличье, полетим на Бичэне. — Думал об этом, слишком долго. А с драконьей скоростью одно крыло — здесь, другое — там! Из глаз Вэй Ина исчезло тоскливое выражение и они горели таким воодушевлением, что Ванцзи не стал спорить. Он готов на все, лишь бы Вэй Ин был счастлив. — Мгм, — кивнул он, жалея лишь о том, что до вечера ещё далеко. Вэй Усянь озарил его радостной улыбкой и понесся прочь. Лань Ванцзи с удвоенной энергией принялся гонять учеников. Те ещё не совсем пришли в себя после захватывающего зрелища и вовсю пропускали удары. Сложное и коварное превращение долгое время не желало поддаваться Вэй Усяню — из мастерской регулярно тянуло палёной бумагой и вылетали искры, но он не терял надежды. — Если захочу, могу быть упрямее тебя, Лань Чжань, — заявил он после месяца неудачных попыток. — Вот увидишь, ещё немного и все будет готово. Скоро выпадет снег, это поможет. — Каким образом? — озадачился Ванцзи. — Мы… ээ, будем огнедышащими? Он стоял за спиной Вэй Усяня, сидящего на низком стуле, и осторожно расчёсывал его спутанные волосы. Поглощённый решением задачи, Усянь не то что причесаться, поесть иной раз забывал. Ханьфу его было заляпано тушью и прожженно в нескольких местах, но для Лань Ванцзи он все равно был самым красивым человеком на свете. Ванцзи нежно стёр очередное пятно туши с уха Усяня и нагнулся, чтобы его поцеловать. Скулы Усяня зарделись темным румянцем, он прильнул к Ванцзи и вместо ответа на вопрос пробормотал. — Я совсем тебя забросил с этим заклинанием, прости! Ванцзи едва заметно вздрогнул. — Беру свои слова обратно! — поспешил заверить его Усянь. — Никаких извинений. Что хочу, то и творю! А праведный Ханьгуан-цзюнь не желает наказать этого Вэй Ина за своеволие? — Желает, — подтвердил Ванцзи, одним рывком поднимая Усяня со стула. Наконец, в один тихий и серый зимний день, когда тонкий слой снега уже покрыл все дорожки и крыши Облачных Глубин, Усянь, неимоверно довольный собой, объявил Ванцзи, что улучшенное заклинание превращения готово и они могут приступить к испытаниям. Тишина дня сразу сошла на нет. В воздухе отчётливо зазвенело напряжение. — Ты уверен, Вэй Ин? — на всякий случай уточнил Ванцзи. — Ага, я и брата Сичэня уже оповестил. Ну чтобы он объяснил остальным, что бояться нечего. Ванцзи только вздохнул. Раз уж и сюнчжан поддался, то так тому и быть. Он поднялся, разыскал теплые мантии и рука об руку с Усянем вышел из цзинши. Вэй Усянь повел себя ответственно. Установил большой защитный купол вокруг мастерской и укрепил его дополнительными огнеупорными талисманами. — Чтобы не спалить лес ненароком, — объяснил он, — Но это так, на всякий случай. Думаю, все пройдет гладко. Я же гений. — Мгм, — Ванцзи легонько чмокнул своего гения в губы. — Правильно. На удачу. Ведь в драконьей форме трудно целоваться, — одобрил Усянь, возвращая поцелуй. Он начертил на снегу большой круг и быстро начал рисовать формацию, бормоча заклинания себе под нос. Ванцзи с неослабевающим интересом следил за движениями его рук. Он понимал основной принцип, но мелкие нюансы ускользали. Нарисованные линии постепенно наливались духовной силой, становились все ярче, и слегка подрагивали. — Готово, — чуть запыхавшийся Вэй Усянь выпрямился во весь рост и протянул руку Лань Ванцзи. — Становимся в середину и я активирую заклинание. Лань Ванцзи, ни секунды не колеблясь, шагнул в хаос светящихся линий, схватил горячую ладонь Усяня и закрыл глаза. Первое время ничего не происходило, только вибрирующий звук все нарастал. Потом столб света ударил в серое небо над горами и Ванцзи почувствовал, как его тело начинает меняться. Трансформация была такой быстрой, что разум не поспевал за ощущениями. Когда сознание полностью прояснилось, оказалось, что его смутные подсознательные опасения были правы — он опять обернулся лягушкой. И не просто какой-то рядовой зелёной квакушкой, как раньше, а солидной крупной жабой. Несомненно, это прогресс на пути к превращению в дракона. Надо будет сказать об этом Вэй Ину, чтобы его утешить, — подумал Лань Ванцзи, пытаясь совладать с собственным телом, ставшим толстеньким и непослушным и тараща выпученные золотые глаза в поисках Усяня. Того нигде не было видно. Лань Ванцзи испугался. Неужели Вэй Ин действительно стал драконом и улетел? Нет, не может быть. Застрял в формации? Превратился только наполовину? Паника удушающей волной начала разрастаться в его пупырчатой груди. Ванцзи зажмурился на мгновение, пытаясь взять себя в руки, то есть лапки, и услышал странный приглушённый звук, напоминающий урчание. Он тут же распахнул глаза и запрыгал в направлении звука. Снег был неровный, Ванцзи постоянно проваливался в какие-то рытвины, пока его не осенило, что это следы крупных лап. С когтями. Значит, Вэй Усянь сумел-таки превратиться в дракона, и урчит где-то неподалеку. Он скакнул ещё пару раз, огибая угол мастерской и глазки его выпучились ещё больше. В сугробе сидел немаленький тигр, смотрел на Лань Ванцзи серыми глазами Вэй Ина и виновато сопел. Увидев удивленную и явно недовольную жизнью жабу, Вэй Усянь резво подпрыгнул, взметая клубы снежной пыли, потом плюхнулся на живот и пополз в сторону Ванцзи. Тот терпеливо ждал, стараясь не обращать внимания на голоса адептов, спешащих к цзинши. Столь яркий свет и резкий всплеск духовной энергии всех явно обеспокоил. Защитный купол помешал бы им приблизиться, но глаза-то у них были. Пока что от чрезмерно любознательных взоров их укрывала задняя стена мастерской Вэй Усяня, но рано или поздно придется показаться. Иначе Лань Сичэнь пошлет за дядей и семейный скандал будет обеспечен. И никакие уверения, что все делалось с благими намерениями, не помогут. Пока Лань Ванцзи меланхолично размышлял о том, что публичный позор способствует смирению души, Вэй Усянь, добравшись до него, принялся подлизываться в самом прямом смысле этого слова — неуклюже обнял передними лапами и начал осторожно вылизывать темно-зелёную макушку шершавым языком. Ещё и урчал при этом, не переставая, как самый настоящий домашний кот. Ощущение неожиданно оказалось приятным — язык был теплым и щекотным, пушистые лапы согревали успевшие замёрзнуть бока, а вибрация от урчания пронизывала насквозь. Ванцзи даже глазки прикрыл от удовольствия. Обострившимся кошачьим чутьем Усянь уловил, что на него не сердятся, и продолжил свое занятие. Шум голосов, однако, нарастал и игнорировать его больше было нельзя. Лань Ванцзи беспокойно дернулся. Вэй Усянь фыркнул, и поразмыслив секунду, протянул одну лапу вперёд, приглашая Ванцзи забраться по ней. Так они и вышли ко всей честной компании с Лань Сичэнем во главе — огромный тигр, на голове у которого восседала жаба. Золотые глаза амфибии излучали ледяное спокойствие, тигр слегка приседал на задние лапы. — Ой, он готовится прыгнуть! — пискнул кто-то и вся толпа бодро рванула в разные стороны, напрочь забыв, что в Облачных Глубинах запрещается бегать. Вэй Усянь и Лань Ванцзи остались наедине с Лань Сичэнем. Тот, с трудом удерживаясь от смеха, снял барьер и подошёл поближе. — Как интересно! Дракон опять не получился? Вэй Усянь шумно вздохнул, едва не уронив Ванцзи. — Спрячьтесь в цзинши, пока дядя… — Что пока дядя?! — Лань Цижэнь спешил к ним на грани дозволенной скорости, смахивая рукавами снег с кустов и дёргая себя за бороду. — Не узнал об этом безобразии? Лань Сичэнь, ты глава клана, как можешь допускать подобное! С Вэй Усяня взять нечего, Ванцзи одержимый идиот, но ты! Я глубоко разочарован. — Простите, дядя, недоглядел, — поклонился Лань Сичэнь. Вэй Усянь припал к земле, обозначая намерение подползти с извинениями. Лань Цижэнь с неожиданным проворством отпрыгнул. — Не приближайся ко мне, чудовище! Станешь снова человеком, тогда и поговорим. Пятьдесят, нет, сто ударов ферулами… и перепишешь все книги по этикету в библиотеке. — Помилуйте, дядя, — вмешался Сичэнь, — они и так непопулярны, а уж Усяневым почерком… — Тогда пусть немедленно идёт в горы распугивать панд, пока они весь бамбук не объели. Хоть какая-то польза от этого превращения будет. Вэй Усянь плюхнулся на пушистую попу, отказываясь идти обижать чёрно-белых мишек. Лань Ванцзи набрал в грудь воздуха, раздулся, став ещё больше, и грозно квакнул. От его рёва Лань Цижэня припорошило снегом, свалившимся с ветвей, а Вэй Усянь завалился на бок. Ванцзи чудом удержался на нем, но тут же спрыгнул сам, видя, что Усянь лежит с закрытыми глазами и не шевелится. В панике он скакнул к Сичэню. Тот подошёл и сел на корточки около неподвижного тигра. — Похоже, в обморок упал. Должно быть, израсходовал чересчур много духовной энергии. Надо отнести его в тепло, — он попытался поднять Усяня, — тяжёлый… Лань Ванцзи в отчаянии попрыгал в сторону дяди. Ткнул его лапой и издал ещё одно грозное кваканье. Лань Цижэнь скривился. — Вот ещё, помогать тащить этого бесстыдника! Кваканье стало умоляющим. Лань Цижэнь заглянул в родные золотые глаза на перекошенной от волнения жабьей мордочке и смягчился. От души ругаясь про себя, он помог Сичэню затащить тигриную тушку в цзинши и положить у порога. — Если через час не очнётся, ступай за лекарем, — недовольно пробурчал он, обращаясь к старшему племяннику. Лань Ванцзи только горестно вздохнул, прижимаясь к полосатому боку. Лань Сичэнь не знал, смеяться ему или плакать, глядя на этих двоих. И ведь взрослые уже люди, знаменитые заклинатели, воспитали дракона… Старейшиной Илина детей пугают. Хотя в нынешнем его обличье немудрено и испугаться… Когда Вэй Усянь очнулся, то несмотря на туман в голове, осознал, что лежит в постели, в человеческом облике, а за окном цзинши явно глубокая ночь. Он скосил глаза и увидел рядом с собой Лань Ванцзи. Слава небесам, уже не жабой. То с беспокойством смотрел на него. — Ой, Лань Чжань… я опять накосячил, — получилось задушенно и хрипло, голос с трудом слушался Усяня. — Шш, — прервал его Ванцзи, — не разговаривай много, тебе вредно, вот выпей. И он протянул ему чашку с лечебным отваром. Усянь послушно выпил, чувствуя, как язык становится не таким онемелым. — Может, дашь мне немного вина, запить лекарство? — жалобно попросил он. — Лекарь не велел. — Лекарь? — изумился Усянь, — а он тут причём? Разве я не просто слишком много энергии израсходовал? Лань Ванцзи виновато потупился. — Нет. — Лань Чжань, да что случилось-то? Я покусал дядю и меня на время усыпили? Не мямли, говори скорее. Лань Ванцзи вздрогнул. — Нет, ты никого не кусал. Это я виноват. Обернулся ядовитой жабой, а ты меня лизал… Вэй Усянь на секунду ошеломлённо замер, потом рассмеялся так, что чуть не упал с кровати. — Ой, не могу… что я натворил, бедный мой Лань Чжань, испугался, да? — Мгм, — обиженно кивнул Ванцзи. Усянь подполз к нему вплотную, обнял и осыпал поцелуями. — Эх, видно не судьба нам побыть драконами. Не переживай, Лань Чжань, хочешь, в следующий раз тигром будешь ты?