Ощущаешь дежавю? | Byler

22 марта 1986. Аэропорт. Калифорния.  Уилл крепко сжимал скрученную в рулон картину в руках, серьезно нервничая и стараясь хоть на чем-то сосредоточиться. Его взгляд упал на большую семью путешественников, одетую в плотную и неподходящую для жаркого климата одежду; каждый вез за собой крупный, наполненный кучей вещей чемодан.  Байерс постарался посчитать всех детей, но они сновали между друг другом с умопомрачительной скоростью, умудряясь лавировать с прицепом сзади, не сбивая никого с ног.  Сам парень купаться не любил, но, видимо, эти люди приехали в теплый штат именно за океаном; отец семейства закрепил на тележке для перевозки несколько досок для серфинга, на каждой из которых были нарисованы морские обитатели: цветастые морские звезды, улыбающиеся касатки и гладкие дельфины с длинной мордой.  Дети весело смеялись, толкая друг друга и создавая вокруг себя полный хаос. Мать прикрикнула на одного из ребят, самого бойкого и громкого, вмиг наведя среди детей порядок.  — Ой, не так сильно, — Уилл по случайности не рассчитал силы и сжал рулон сильнее; ослабил хватку, не желая оставить на полотне лишние сгибы. Ведь Майк очень любил подарки. Парень оглянулся на Джейн. Она наверняка повнимательнее следила за объявлением прибывших рейсов, что теперь в нетерпении становилась на цыпочки, желая увидеть своего парня самой первой. Накуренные Джонатан и Аргайл не выглядели слишком заинтересованными, затуманенными взглядами они безуспешно выискивали что-то, уже и позабыв что. Эффект от пурпурной пальмы и впрямь был нехилый.  Байерсу и самому пришлось попробовать его однажды. Лишь в качестве интереса, ведь испытать любой новый опыт всегда бывает полезно, не так ли? 

***

Спустя добрую неделю уговоров, где-то в середине не слишком холодной зимы, Джон сдался и наконец неуверенно вручил брату косяк, предупреждая о неприятных последствиях. Перебивая начинающуюся нудную лекцию, Уилл быстро и решительно сделал затяжку, тотчас же подавившись противным дымом, надолго закашлялся.  Джонатан устало посмеялся, наверняка понимая, что и Уилл сейчас переживает некий кризис.  Так братья просидели на прохладном крыльце до самой ночи, неспешно докуривая одну папиросу на двоих и наслаждаясь приятной общей тишиной; старший не давал младшему делать достаточно затяжек, перенимая весь удар на себя.  Настроение Байерса быстро поднялось; на время, пусть и с помощью действия наркотика, ему удалось отвлечься от мыслей, напоминающих пчел в огромном жужжащем улье.  Джон с Уиллом комфортно делили одну эйфорию на двоих, пока шатена не отвлек от обволакивающей полудремы телефонный звонок: сначала первый — проигнорированный, затем и второй. Уилл тихо ругнулся себе под нос, зашел в дом, оставив брата сидеть на ступеньках одного.  Он без особых эмоций поднял трубку. Оттуда вдруг послышался такой до боли родной и знакомый голос, отдающий помехами выученной наизусть композиции, уже немного изменившейся с момента прошлого телефонного разговора.  — Ало, Уилл? Это ты? Уилл, это правда ты? Ало? — ответные слова так и застряли в глотке парня с ореховыми глазами. Помутневший рассудок от волшебного дыма, резкий шок и сухое горло не давали ему издать ни звука, заставляя оставаться в ступоре.  Байерсу подумалось, будто травка создала это видение. Но голос и не думал умолкать, напоминая о необходимости вырваться из сладкого сна.  — Пожалуйста, Уилл, скажи хоть что-нибудь, я… я скучаю, я так скучаю, думаю о тебе каждый день, ты вообще не покидаешь мои мысли. Ты просто сводишь меня с ума. Ну не молчи же! — голос в трубке задребезжал, выдавая нотки мальчишеских слез, искрясь соленым океаном из глаз, стекая по задней стенке горькой тошнотворной слизью.  Байерс громко сглотнул, желая снова обрести способность говорить, но изнаночный слизняк будто снова родился внутри парня, перекрывая путь словам. — Блять, Уилл, ты мне так нужен, поговори же со мной. Я… я пытался дозвониться, но твой телефон всегда был занят, либо же ты просто не хотел меня слышать… Уилл, но ведь ты здесь, здесь, скажи же хоть слово, одно слово, — шатен с трудом мог различать слова. Майк начал отчаянно захлебываться, наверняка свернувшись плотным клубком из худых конечностей и длинных кудрявых волос на ворсистом ковре, натягивая провод до предела и заливая трубку жалкими водопадами слез. — Как же долго, долго, очень долго я мечтал услышать твой голос вновь, ну пожаалууйста, скажии что-тоо, — в уголках ореховых глаз тоже выступала влага.  — Я тебя просто чертовски люблю! Я люблю тебя, Уилл, ты слышишь!? — отчаянно рыдал Уилер.  — Я хочу, чтобы ты был рядом, рядом со мной, я хочу быть желанным тобой, чтобы ты хотел меня, и знаешь… — Я знаю, — Уилл с трудом узнал свой собственный глухой голос. — Нет, ты не знаешь! Ты никогда не знал и не узнаешь, как я отчаянно нуждаюсь в тебе здесь. Вернись, пожалуйстаа, вернись, — видимо, трубка выпала из тонких рук, брюнет бессильно опустился лицом в колкий материал ковра, содрогаясь узкими плечами в беспомощных рыданиях. — Майк... Майк, я тоже тебя так люблю, люблю сколько помню себя. С первого дня я хочу только тебя. Если бы я умел телепортироваться... да я изобрел бы блядский телепорт ради одного поцелуя. Еще одного твоего поцелуя, — всхлипывания на другом конце провода утихли, жадно вслушиваясь в каждую фразу, в каждый тихий личный вздох. С рассветом Джонатан заглянул в приоткрытую комнату брата; тот с открытым ртом сопел, растянувшись на полу, а где-то рядом валялась телефонная трубка.  Больше парни ни разу не созванивались. 

***

Вдалеке Уилл заприметил знакомую тощую фигуру, его сердце забилось куда быстрее, то и дело пропуская удары и отдавая ноющей болью в грудной клетке.  Майк Уилер торопливо шагал в толпе, прижимая букет немного помятых цветов к себе. Джейн радостно замахала рукой, привлекая внимание. Майк тоже наконец углядел ее и поспешил в сторону фриковатой компании.  Брюнет, не одарив Байерса ни единым взглядом, стал приветствовать девушку, быстро поцеловал и прижал к себе, спешно отталкивая, дабы не помять букет окончательно.  Уилл не узнавал в этом парне былого лучшего друга, возможно, даже больше чем друга. Эта нелепая одежда, идиотское выражение лица, и, черт возьми, как он умудрился надеть такую уродскую кепку?  Шатен невольно поморщился, но интуитивно потянулся к Уилеру, желая таки хоть как-то поздороваться.  Его сестра светилась яркой улыбкой, удерживая в руках букет из Хоукинса, желтые и фиолетовые цветы которого были едва опущены печальными бутонами вниз.  Рот Уилера жирно поблескивал новым блеском Джейн, напоминая задыхающемуся Уиллу, с какой же легкостью тот поцеловал ее, будто теперь это снова так просто, будто расстояния в тысячи километров и неправильных чувств к лучшему другу больше не существовало, не стало в один миг. В течение нескольких секунд кудрявый догадался, что помимо девушки в аэропорту его встречал еще и друг.  Слишком неряшливый, слишком тупо одетый, слишком долговязый парень не смог сделать ничего большего, чем бестолково похлопать Байерса по спине, пока тот собирался притянуть его в неловкие, крепкие объятия, о которых мечтал ближайшие восемь месяцев.  Что это, черт возьми, такое?!

***

— Эй, Уилл, — пока еще низкий и худощавый парень отвлекся от чтения комикса в подвале Майка. — М? — промычал Байерс.  Истязатель плоти был побежден уже как пару недель. Город поспешно стирал следы раньше нового, современного и яркого, а теперь удручающе убитого Мола, оставляя за собой лишь неоновые, искристые воспоминания.  — Прости меня за то, что я сказал тогда под ливнем. Я… я был вообще не прав.  А, вот зачем он меня вообще позвал. — Так за что именно ты хочешь извиниться? За испорченную партию? — Байерс всегда умел держаться особняком, не показывать своей обиды, насколько его ранили неосторожные, острые, как ножи, слова самого близкого к сердцу человека. — И за партию тоже. Я бываю слишком плохим другом. — Да, бываешь, — шатен с нарочитым интересом вновь уставился в комикс. — Так вот, прости, что… сказал, что тебе не нравятся девочки. Это ведь неправда, — Уилер заглядывал своим невинным щенячьим взглядом в лицо друга, желая получить прощения как можно скорее, снова залечить нанесенные собой же раны.  — Да что ты знаешь вообще? Правда-неправда, какое тебе вообще дело? Проехали! — сорвался парень, помахивая волосами, постриженными под очаровательный горшок.  — Уилл?.. — брюнет выглядел крайне расстроенным, будто ему было больно видеть Байерса разозленным, но разбитым, задетым до глубины души.  — Это, кстати, ты виноват, это все твоя вина! — сорвалось с губ Уилла. Осознание слов пришло слишком быстро, парень сразу замялся и сжался, стал меньше, спрятал шею в узких плечах.  Уилер широко распахнутыми глазами пялился на съежившегося парня, не понимая, что стоит сделать дальше. — Виноват… что… — тихонько, испуганно сглотнул брюнет, когда шатен закатил большие ореховые глаза, перебивая запутавшегося друга, — Что не нравятся девушки! Виноват всегда был только ты.  Уилл отбросил комикс куда подальше, вскочил и поспешил на выход из подвала, вытирая кулаками горячие слезы. В два прыжка его обогнал Уилер, рукой удерживая дверь.  Шатен непонимающе обернулся на Майка, оказавшись наедине с единственным выбором: либо проход вверх по лестнице, либо друг, находящийся в слишком опасной близости. Брюнет молча, больше не произнося ни слова и даже не извиняясь, оглядывал его лицо, одаривая взглядом глубокие, бездонные глаза, родинку над верхней губой, которую Майк всегда любил замечать. И наконец губы.  Уилл испарялся, пока кудрявый созерцал его персиковые пухлые губы, приманивая его, как сильный магнит.  Кажется, очевидный выбор был сделан. Уилер обоими руками взял лицо друга, поглаживая мягкие щеки большими пальцами, будто замешивая сахарное тесто. Секунды казались часами, самыми долгими неделями и месяцами, как ожидание последних мгновений перед днем рождения. Хотя нет, тягостнее.  Уилл завороженно наблюдал за черными, цвета горького шоколада или крепкого кофе, глазами с длинными ресницами. Взгляды встретились. Отсчет до верной смерти пошел. Слишком необдуманно, слишком быстро, слишком неправильно. Майк сократил и так до ужаса короткое расстояние по прямой, впечатавшись губами в губы Уилла. Ресницы шатена затрепетали. Он прикрыл глаза, слишком робко, слишком по-детски давая разрешение, разрешая Майку делать все, что тот намеревался сделать.  Завтрашнего дня больше не могло существовать.  Майк с характерным чмоком отстранился, оглядывая покрытое густым румянцем лицо шатена. Уже немного смелее и нежнее он потянулся за вторым поцелуем. Приоткрытый рот манил и заставлял действовать, больше никогда не задумываясь о последствиях.  Губы вновь едва соприкасались. Уилер в нетерпении впустил руку в прямые волосы Уилла, путаясь в них, едва тянул и разворачивал его голову под каждое новое касание, заставляя того протяжно и сладостно вздыхать.  Майк направлял их губы, направлял Уилла, находил единый, мягкий и осторожный ритм.  Байерс старался неловко отвечать, отключенным мозгом цепляясь за удовольствие, за безудержное желание. Одна рука на щеке шатена, вторая — на затылке. Они создавали пожар, сжигали остатки личности Уилла дотла.  Как котенок, Байерс слепо тянулся, коряво сминал губы — в первый, но будто в самый последний раз.  Нетерпеливый брюнет неуклюже обхватил талию шатена дрожащими руками, углубляя поцелуй. Затем дрожь прошлась и по всему телу шатена, когда его нижняя губа расплавилась от скользящего по ней языка. Особого приглашения Майку не требовалось.  Уилл обнимал Уилера за шею, привставая на цыпочки и отчаянно задыхаясь ему в губы. Хрупкое сердце разорвалось, когда кончик его языка внезапно столкнулся с языком брюнета, начиная незамысловатый танец.  Слишком близко. Слишком много. Слишком горячо.  В ушах стучало сердцебиение — свое и прижатого телом Майка. Они звучат воедино, как и их влажные рты двигаются в своем неизменно медленном и от этого слишком интимном такте. Отстранился Майк лишь тогда, когда заметил, как Уилл начал постепенно обмякать в его руках от нехватки воздуха. Парням понадобилось пара минут, чтобы отдышаться. На протяжении всего этого времени друзья не разрывали зрительного контакта, улыбаясь лишь одними искорками двух пар счастливых глаз. 

***

— А это что? — неожиданно спросил Майк, обращая внимание на скрученный рулон в руках Байерса. — Чувак, неужели тебя волнует лишь эта ебучая бумажка?  — Да так, просто моя картина, — весьма расстроенно ответил Уилл, оглядывая Уилера с головы до ног и наконец утверждая решение оставить полотно при себе.  — Клево, — это было все, что вообще смог ответить брюнет с неменяющимся тупорылым выражением лица.  Шатен теперь был окончательно разочарован. Его день рождения, который явно намеревался закончиться полным провалом, теперь еще добивало отсутствие даже минимального поздравления от друга.  Именно Уилл подготовил ему подарок, не Майк.  Вся компания шла в ногу с остальными людьми, покидающими аэропорт. Джейн с Уилером в обнимку ступали немного впереди, о чем-то беспечно болтая. Байерс сжимал картину, уже не беспокоясь о возможности повредить ее.  Кудрявый успешно продолжал полностью игнорировать шатена, второй уже еле выносил его откровенно детское поведение.  Спустя не слишком длительный путь, Аргайл высадил ребят около Ринкомании, желая хорошо провести время. После превращения празднования его дня рождения в пресное свидание, Байерс уже ни на что и не надеялся.  — Уилл? — выглянул в окно машины Джон, — Постарайся повеселиться.  Настоящее веселье началось после шуточного нападения одноклассников на Джейн. Девушки нигде не было, парни обыскивали каждый уголок такого веселого места для праздников и дней рождений, желая успокоить и утешить, пока не поздно. Оба были на нервах, искренне переживая за сестру и девушку. — Да ты нам весь день испоганил! — грубо прикрикнул Уилер прямо в лицо Уиллу, заставляя того судорожно сглотнуть.  — Она тебе все это время врала, Майк! Врала тебе в лицо, как только ты приехал. Но я еще и третий лишний, позорище какое-то! — шатен не сдавал позиций, собираясь высказать все, что втайне копилось внутри.  — Заканчивай уже быть кретином! Ходишь целый день хмурый, закатываешь глаза, играешь в молчанку! Что еще ты от меня требуешь?  — Требую достойного отношения! Оди получила целую стопку писем за весь год, а я… Два жалких звонка. Ты ясно дал понять, что общение тебе больше не интересно.  — Это не так, Уилл! Не забывай о том, что Оди как бы моя девушка. — А что по поводу нас?  — Мы друзья, слышишь? Д-РУ-ЗЬ-Я! — перед глазами Байерса помутнело, он отчаянно пытался держать себя в руках. — Мы были лучшими друзьями! — Уилер стыдливо потупился, пряча взгляд.

***

Два с половиной месяца летели на быстрых крыльях времени, не давая Байерсу переварить все происходящее. Можно ли ему вообще было продолжать называть Майка другом? Он сомневался.  До обоих резко дошло осознание, что осталось слишком мало.  Слишком мало дней, чтобы как следует наслаждаться хотя бы нахождением друг друга где-то рядом, пока Калифорния казалась лишь незнакомым штатом.  Пока дом друга все еще был в пешей доступности.  Пока расстояние от губ до губ можно было так просто сократить в любой удобный момент. Находиться рядом тоже резко стало совсем мало. Недостаточно. Гораздо меньше, чем теперь было необходимо.  Парни совсем перестали отлипать друг от друга. Днем они в полной мере проводили время с друзьями: напоследок устраивали многочисленные D&D партии, играли в любимые игры в аркаде, безуспешно пытаясь побить свои же рекорды, пересматривали все самые интересные фильмы, бесконечно надоедая с выпрашиванием бесплатной аренды кассет в «Фэмили Видео» Стиву и Робин.  Ночью мальчиков теперь тоже было сложно разлучить. Сначала ворчливо, а затем смирительно Джойс и Карен разрешали устраивать ежедневные ночевки то в подвале Уилера, то в комнате Байерса.  Уилл толком не мог принять тот факт, что теперь имел возможность не скрывать свои чувства, быть честным и искренним, утопая в крепких объятиях и мокрых поцелуях.  Каждое общее движение губ казалось новым и неизведанным, вызывало целый поток насыщенных эмоций, как в самый первый раз.  На одной из таких ночевок Майк и Уилл были с головой под легким одеялом, снова соединяясь в поцелуе.  В умении целоваться шатен достаточно быстро нагнал кудрявого, в последнее время имея частные уроки.  Больше всего парень любил зарываться руками в плотные кудряшки брюнета, путаясь в них, создавая неразвязываемые узлы между пальцами и прядями.  Уилеру и самому это нравилось, он, не сдерживаясь, со всем удовольствием стонал другу в рот.  Прохладные длинные пальцы Майка бегали под пижамной рубашкой шатена, игриво задевая его соски, пока шатен уплывал сознанием куда-то совсем далеко. Уилер очерчивал круги по его оголенному, впалому животу, бабочки внутри которого порхали, размахивая крылышками и заставляя Уилла задерживать сбитое дыхание.  — С тобой не так, как с Оди. Это что-то другое, что-то особенное, — Майк влюбленно заглядывал в помутневшие глаза Уилла, любуясь своей работой, скинув с них душное одеяло.  Губы Байерса были припухше-красные, щеки от перевозбуждения приняли бордовый оттенок, волосы до смешного взъерошены. — Ты такой красивый.  — Оу, значит, я все-таки помог тебе забыть о вашем расставании? — шатен, неровно дыша и с трудом сглатывая, явно ожидал продолжения. — Замолчи. Я давно люблю вовсе не Оди. Я люблю тебя, — брюнет шуточно прикрыл ладонью рот Уилла. Тот, не мешкая, лизнул ее внутреннюю сторону, вызывая смешок от неожиданности.  — Ах ты так! — кудрявый вновь накрыл хохочущего Байерса одеялом с головой, оказываясь сверху.  Шатен удобно расположился на мягкой подушке, ожидая следующих действий. Майк Уилер наклонился к его губам, пару раз влажно чмокнув, а затем спустился к бледной шее.  Уилл инстинктивно выгнул голову, когда брюнет коснулся его нежной кожи, когда начал покрывать его шею сотнями осторожных поцелуев.  Майк пустил пальцы под одеяло, желая расстегнуть пуговицы пижамы, но его уже опередил Байерс, торопливо, неаккуратно избавляясь от верхнего элемента одежды.  Уилер жадно опустился к ключицам, деликатно втягивая губами в некоторых местах кожу, оставляя там яркие, расплывающиеся пурпурным цветом, резко контрастирующие синячки.  Уилл удовлетворенно вздыхал, пока Уилер прихватывал зубами его чувствительные тонкие ключицы, не имея возможности сдержаться, откровенно скулил.  Вдруг дверь в подвал тихонько приоткрылась. Майк со всей скоростью опустился вниз, отпуская руки и приземляясь прямо сверху на Байерса.  Карен сонно смотрела на домик из одеяла, наверняка догадываясь о его слишком шумных обитателях. Дверь щелкнула — мать Майка отправилась спать, намереваясь обсудить это с сыном позже, когда ребенок Байерсов разок ненадолго расстанется с кудрявым.  Мальчики молча откатились на разные стороны матраса, разворачиваясь в разные стороны.  Когда Карен так не вовремя зашла и почти застала, почти поймала мальчиков на таком занятии, Уиллу пришлось на целых тридцать секунд прочувствовать возбуждение в штанах Майка. Лежащий рядом парень явно испытывал то же чувство, ведь Байерс явно ощущал, какой твердый был сам, шею жгло будто ожогами. Тихо пролежали так какое-то время парни с огненными щеками, стараясь успокоиться, стараясь утихомириться где-то внизу, а завтра проводить вместе время, как ни в чем не бывало. Но уже не сегодня.  Сегодня пришло время грёз, ярких подростковых сновидений.

***

— Три звонка, — негромко произнес Майк после затянувшейся паузы. — Чего? — Уилл непонимающе нашел в себе силы взглянуть в лицо кудрявого. Тот разглядывал свои нелепые шлепанцы.  — Было три звонка, не два. Ты не посчитал тот ночной звонок. Я и в правду скучал, — брюнет поднял взгляд, снова этот невыносимый щенячий взгляд.  Байерс ненавидел, что не умел противодействовать этим чарам.  — Оу, и в правду. Я совсем забыл про него, — парни снова помолчали. — Я тогда был под действием чертовой пурпурной пальмы, что теперь плохо помню тот разговор.  — Ты курил травку? Почему? — шатен не мог разглядеть в этих темных глазах осуждения или незаинтересованности.  — Мне было нелегко справиться с появившимся расстоянием с городом, в котором я вырос, с воспоминания, как хорошими, так и плохими. Также меня пугало расстояние между нами.  — Меня тоже. Жаль вообще, что все так вышло. Главное, что теперь мы снова рядом, снова можем быть друзьями. Лучшими друзьями.  Шатен уставился на брюнета, ожидая услышать что-то еще.  Лучшими друзьями, верно? Дальше? Кофейные глаза бегали, не находя себе места. Ореховые — непреклонно, не моргающим взглядом фиксировали их.  Взгляды встретились.  Майк испуганно облизнул губы, будто взвешивая внутри какое-то решение, будто собираясь снова сделать выбор. Уилл ждал. — Кажется, нам нужно продолжить поиски Джейн, — слишком высоким голосом сказал кудрявый, пискляво развернувшись. На подкашивающихся ногах он отправился в сторону второго этажа, где уже безуспешно пытался найти девушку шатен.  Сам Уилл остановился как вкопанный.  — Оптимально, ну чего ты мог ожидать?  Что Майк снова бросится тебе на шею? Ошибаешься, он снова воссоединился с Оди, снова любит. Любит не тебя, — здравый смысл лез за подкорку сознания, вызывая быстроходные, противно-горячие слезы.  — Ощущаешь дежавю?

***

Время разлуки приближалось с каждым днем. Все чаще, раз в неделю, может, раз в три дня, Байерса накрывало чувство, что вот-вот и он все потеряет. Что расстояние уничтожит всю их близость.  Майк трепал карамельные волосы, пока парень ложился ему на плечо. Уилер вытирал слезы в уголках его глаз нежными пальцами, собирая мокрые соленые островки любящими губами.  Поцелуи становились отчаяннее, близость — вынужденнее.  Коробка за коробкой Байерс собирал каждое счастливое воспоминание, бережно упаковывая и сохраняя в глубинах памяти еще надолго.  — Ты ведь будешь мне писать? — грустно смотрел снизу вверх шатен.  Последний день настал. Коробка с D&D набором стояла недалеко от них, как знак прощания, как знак расставания с прошлым. — Буду. И звонить буду, каждый-каждый день.  — А когда я приеду на Рождество, ты поцелуешь меня под омелой?  — Поцелую. Вот так, — Майк чмокнул Уилла в лоб, заставляя того сквозь слезы хихикнуть.  Байерс встал на цыпочки и со всей передаваемой болью поцеловал, теперь в последний раз, наполняя пустую комнату эхом звуков влюбленных друг в друга губ. — Ты ведь не найдешь новую партию? — Майк шумно сглотнул, явно сдерживаясь, чтобы и самому не заплакать. — Никогда. Я не смогу полюбить никого другого, Майк, — робко ответил Байерс, направляясь к выходу из комнаты, оставляя парня одиноко стоять там, среди пустых серых стен.  Уилл заканчивал сборы, пока не услышал голос своей внезапно обретенной сестры, разговаривающей с кудрявым. Байерс заглянул в дверной проем. — Я тоже люблю тебя, Майк, — девушка поцеловала брюнета. Звуки поцелуя звучно доносились до шатена.  Байерс не знал, что делать. Он выбежал в другую часть дома, его сердце колотилось с бешеной скоростью, намереваясь выпрыгнуть из груди. Это сон, это выдумка, это иллюзия.  Шатен безудержно плакал, пока брюнет притягивал его в крепкие, самые близкие объятия на прощание.  — Зачем ты это сделал со мной? Скажи, зачем, — слезы градом катились из ореховых глаз. Майк виновато смотрел сверху, вновь обнимая. Будто единственное, что он мог — извиниться. Будто объятия могли хоть как-то залечить разбитое на тысячи осколков трепетное сердце.

***

Шатен плакал, исцеляюще рыдал, смотря на проносящиеся мимо пейзажи Хоукинса.  Когда-нибудь сердце вылечится.  Ведь Майк позвонит, правда позвонит? Отправит письмо, залечит раны, наклеит восстанавливающий пластырь, верно? Парень закрывал лицо руками, содрогаясь в рыданиях, привлекая цепкие взгляды посмеивающихся ребят из школы, стоя прямо посреди всего веселья.  Будто Байерс никогда не мог занять первое по значимости место. Будто снова был очевидно одурачен, наивно уверенный во взаимных чувствах. Уилл, ощущаешь дежавю?