Новый год и немного таинственности

Отдел кадров в конторе, разумеется, существовал, но все знали, что если в офисе нужно провернуть что-то муторное, коллективное и так, чтобы потом крайним оказался кто угодно, но не руководство, то этим занимался Таканори Афанасьевич. Секретарь. Универсальный и выносливый. Без пяти минут бессмертный. Киёхару Валентинович объявился ближе к обеду, как всегда, без предупреждения и с ощущением, что без него здесь никто не работал. Он остановился посреди приёмной, оглядел всё как-то чересчур скептически и заговорил без приветствий и лишних вежливостей, так, словно продолжал внутренний долгий монолог. — Был я тут недавно… в Парижах. Таканори машинально поднял голову. Парижи означали только одно — сейчас будет идея. И наверняка Таканори она не понравится. — И вот что думаю, — продолжил Валентинович, расстёгивая пальто. — Давай устроим тайного Санту. Но Санта… это как-то не скрепно. Он поморщился. — А тайный Дед Мороз… — тут он зачем-то произнёс это с нарочитым акцентом, — слишком по-russki. Таканори молчал. Он уже всё понял. Наверное. — А вот тайный Пер-Ноэль, — Валентинович улыбнулся так, будто только что выиграл интеллектуальный спор с самим собой, — звучит великолепно, ты не находишь? Он поправил свою дорогущую шляпу, которую редко снимал полностью, максимум приподнимал, и, не дожидаясь ответа, скрылся в кабинете. Дверь за ним закрылась мягко, а вот слова, тяжело повисшие в приёмной, тюкнули прямо в загруженное темечко. Таканори остался сидеть в ворохе ненавистной корреспонденции, потом медленно выдохнул и опустил взгляд на большой палец. Маникюр там отколупался аккурат по краю, как будто сама реальность решила сообщить, что держаться больше не за что. Он провёл по нему ногтем, вздохнул ещё раз и развернулся к компьютеру всем телом. Предновогодняя жопа горела знатно. У всех, не только у него. Но Таканори не слишком волновали остальные, он свой-то завал не мог разгрести уже пару недель. На почте висели письма с пометками «срочно», «ещё вчера» и «КВ просил передать», в коридоре кто-то ругался из-за принтера, а из бухгалтерии доносился характерный шум начинающегося хаоса. Таканори открыл эксель, который встретил его пустой таблицей и полным отсутствием сочувствия. — Тайный Пер-Ноэль, — тихо повторил он. — Ну конечно. Он ещё минуту смотрел в экран, как будто эксель мог первым признаться, что это всё шутка. Не признался. Тогда он сделал единственное, что умел делать хорошо — оформил всё в максимально сухом, бездушном и бюрократически неуязвимом виде. Тема письма: О проведении мероприятия Текст: По инициативе руководства в преддверии новогодних праздников проводится внутреннее мероприятие «Тайный Пер-Ноэль» (далее Мероприятие). Участие сотрудников обязательное. Пожелания по подаркам не предусмотрены. Соблюдение тайны настоятельно рекомендуется. Вопросы по возможности не задавать. Он перечитал, кивнул сам себе и нажал «Отправить всем». Почта задумалась, а потом контора тихо взорвалась. Первым пришёл автоматический ответ от Юнги: «Я в отпуске. Если что-то сломается, то звоните». Через минуту прилетел второй, от Такашимова, уже, очевидно, написанный вручную: «Это обязательно?» Хосок ответил через тридцать секунд: «А можно сделать это с заданиями? И с таблицей активности?» Джексон прислал гифку с фейерверками и подписью: «Наконец-то». С общей почты бухгалтерии прилетело: «А бюджет фиксированный или как всегда?» Следом ещё одно письмо, из того же кабинета и с той же почты: «Что такое Пер-Ноэль?» Далее ответные письма сыпались, как конфетти на несчастную голову Таканори, у которого осталось лишь одно желание — забанить всех к чертям, отметить как спам каждого и не выходить завтра на работу. И вообще желательно до окончания новогодних каникул не покидать свои роскошно-бедные покои. Кеша прислал смайлик в виде ёлки. Просто ёлки. Таканори такой подход понравился, потому что скромно и по делу. А ещё он задумался: получил ли Ниикурович своё письмо счастья? У него вроде как и компьютера нет, и мобила допотопная… Ну, Кеша, дай бох, передаст. Еще пару секунд спустя пришло письмо, от которого Таканори на секунду завис. И у него задёргался глаз. Я ждал этого весь год. Кажется, он случайно добавил в рассылку Чимина… Что ж, главное, чтобы не дарил никому своих детей. Сколько их там уже у него? Десять? Он закрыл почту, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. В коридоре зажглась гирлянда, кто-то хлопнул дверью. По ощущениям в конторе никто не работал, а только делал вид. Ну, кроме бухгалтерии, разумеется, у них всегда была работа — Таканори за это их немного уважал. Вспомнил, что, кажется, не обедал сегодня. «Вот бы щас чаю с французскими булками», — мечтательно подумал он и прикрыл глаза, но сразу вспомнил про Пер-Ноэль и угрюмо поджал губы. Он снова посмотрел на свой палец с отколупавшимся маникюром и подумал, что назад пути уже не было. Пер-Ноэль так Пер-Ноэль. Он распечатал бумажки с именами, аккуратно сложил их в коробку из-под зимних сапог Валентиновича и подписал её маркером «НЕ ЛЕЗТЬ. УБЬЁТ». — Ну что, — пробормотал Таканори, — с Новым годом, придурки.