Черный, розовый и голубой

— Можешь проклинать меня сколько угодно, но ты выглядишь как потасканная шлюха. Низкий голос раздался посреди комнаты переговоров, освещенной тусклыми потолочными светильниками. Вечернее собрание окончено, тысяча фотографий в стиле «ебать мы все долбоебы» сделаны, а значит пора заканчивать это шоу и расходиться по домам. Так думал Фламбе, вот только Я-команда решила продолжить веселье в баре. — Спасибо за комплимент, придурок, но ты сам заставил меня надеть этот блядский костюм. Фламбе поправил свои длинные волосы и облокотился на деревянный стол позади. Ситуация казалась до невозможности комичной и немыслимой, но вот они — диспетчер команды супергероев и бывший злодей в «шлюшьей» одежде. — Призме эта форма идет больше, — заметил Роберт, склонив голову вбок и прищурившись. — Да что ты? А я, блять, думал, что стану новой звездой поп-сцены. Его сильные руки были обтянуты длинными перчатками: левая — голубой, а правая — розовой, грудь скрывалась под черным топом с молнией посередине. Ткань непрерывно переходила в такие же черные обтягивающие штаны, а затем — в ботфорты, также голубой и розовый. Костюм точь-в-точь повторял образ Призмы. — Я больше никогда не соглашусь на подобное… — Фламбе вжался в стол сильнее и скрестил руки на груди. Если присмотреться, можно было заметить легкий румянец на его щеках. Сам он не понимал, отчего так реагирует на ситуацию, ведь смущение никогда не являлось основной эмоцией пироманта. Однако это было последним элементом образа, который нравился Робу больше всего. Чед фыркнул: — К черту этот «день наоборот». Роберт усмехнулся. — Ладно, я соврал. Тебе идет, и даже слишком. На удивление. Резким движением головы Фламбе скинул прядь волос, которая упала на глаза, будто пытаясь помочь скрыться от пристального внимания диспетчера. Затем натянул улыбку и произнес: — Ладно, поиздевался надо мной и хватит. Все уже ушли, хули тут торчать? — Я бы не стал делать этого на глазах команды. Фламбе удивленно вскинул брови. — Не стал делать что? Издеваться? Раньше тебе это не мешало. — Я говорил не об этом. Роб, сохраняя в лице привычное спокойствие, сделал еще шаг, а бывший злодей вскинул руки. Он попытался отодвинуться, но стол помешал его плану. — Эй, какого хуя? Роберт молча поднял бледную руку и коснулся щеки Чеда, пока тот, замерев от шока, отчаянно перебирал варианты развития событий. В груди вспыхнуло раздражение, острое, жгучее. Он хотел ударить. Оттолкнуть. Сжечь к чертям этот спокойный, читающий его насквозь взгляд. Но вместо этого он замер, позволив пальцу Роберта скользнуть вдоль щеки, заалевшей еще сильнее, а затем ухватиться за колечко на молнии верхней части костюма. Чед все еще не пытался отстраниться, хотя в его шумном выдохе чувствовалось отвращение ко всему происходящему. Из-за отсутствия рукавов на костюме его мускулатура была отлично видна, и Роб не скрывал горящего взгляда, блуждающего по телу в облегающей черной одежде. Жаль, конечно, что перчатки покрывали бóльшую часть предплечья, но это Роб переживет. Диспетчер потянул за кольцо, и молния издала жалобный визг, слегка оголяя шею и грудную клетку мужчины. — Ты меня раздеть собрался, извращенец хуев? — Фламбе прошипел достаточно злобно, чтобы Роб ощутил угрозу. Однако все шло не по плану. — Не вижу, чтобы ты был против. Чед скрипнул зубами. Возможно, он и правда был не против. Мир медленно катился в пропасть, пока Фламбе незаметно для себя и окружающих сходил с ума. — Ненавижу тебя, — прошипел он. — Верю, — Роб кивнул и опустил глаза, усмехнувшись, — вот только твое тело, кажется, не согласно с мыслями. Или у тебя есть другое объяснение? Чертов обтягивающий костюм… Еще бы Чед надеялся на возможность избежать этой неловкой ситуации, когда он возбужден до безумия, потому что Роберт стоит слишком близко и тянет за блядскую застежку, намереваясь расстегнуть костюм еще больше. Чед переступил с ноги на ногу, стукнув каблучком сапога и пытаясь вернуть своему облику привычную дерзость, пока черная ткань предательски подчеркивала каждое микродвижение, каждый сантиметр напряженных мышц. — Ты же понимаешь, — Чед перехватил руку диспетчера, убирая подальше от молнии, — что ведешь себя как маленькая сучка, а, Робби? Все вокруг ходят, только и воображая, как трахают тебя, пока ты скулишь как щенок и просишь остановиться? Роберт нахмурил брови и прищурился, рука Фламбе сжала его запястье сильнее. Чед ощутил, как теряет контроль — пламя внутри него перестало подчиняться привычным законам. Оно разъедало изнутри, лишало ясности. Он ненавидел это ощущение. Ненавидел то, как близко находился Роберт в данный момент. Как смотрел на него и еле заметно ухмылялся. Ненавидел этот «временный облик», предательски подчёркивающий каждое движение и выдающий мысли, которые изначально не планировались для чьих-то ушей. И больше всего ненавидел себя за то, что продолжил говорить: — И ты еще спрашиваешь, в чем причина моей реакции? Я не понимаю, чего именно ты добиваешься таким поведением, но это не закончится ничем хорошим, если ты, блять, не прекратишь… Роб ощутил, как рука пироманта под розовой перчаткой нагревается — опасность воспламенения возросла на несколько пунктов. Фламбе перешел на шепот и приблизился к самому уху диспетчера, произнося всего три коротких слова: — Ну так что? Роберт отдернул руку из железной хватки, когда жар стал невыносимым, и потер запястье. — Хватит трепаться, ты ведь понимаешь, что я не прекращу. В этот момент у Фламбе будто снесло предохранитель. Мир окончательно сузился до одной точки: собственного дыхания, казавшегося слишком громким для пустого кабинета. Фламбе никогда не планировал становиться частью этого безумия, а если и мечтал о чем-то подобном, то уж совсем без переключения на режим «реальной жизни». Потому что это было неправильным, ужасным вариантом. Отвращение смешалось с возбуждением, и это было худшее сочетание из возможных. Хотя если подумать, то на «день наоборот» он согласился только потому, что идея принадлежала Роберту. Будь это Дива, Сонар или Малевола, хрен бы он согласился надеть этот костюм. Осознание этого факта пришло слишком поздно. Чед резким движением протянул руку к талии диспетчера, меняя их тела местами. Теперь уже Роб вжимался поясницей в деревянный стол, пока пиромант не решил наградить его глубоким, чувственным поцелуем. Фламбе позволил себе прочувствовать всё: чужое тепло, запах — смесь дешевого одеколона и машинного масла, и то, как возбужденный член диспетчера упирается ему в бедро. Сердце билось неровно, и каждый удар отдавался где-то в горле. — Ты же понимаешь, что поход в бар отменяется? — отстранившись, произнес Роберт. — Это с хуя ли? — Фламбе нахмурился и поправил непослушную прядь. — Нет, ну если ты хочешь заняться сексом в грязном туалете, то я только… Роберт не успел договорить, потому что его вновь поцеловали, а затем потащили к выходу. Эта ночь обещала быть интересной и незабываемой, а стоило лишь сменить привычный огненный костюм на черный с розовым и голубым.