Диагноз:школа "Логос"

      После разговора с Полиной и угроз с неизвестного номера я не могла удержать это всё в себе. А так как единственным человеком, кому я здесь доверяла, был Виктор, то я направилась прямиком к нему. В комнате его не оказалось, зато один школьник подсказал, что видел завуча в учительской. Поблагодарив мальчика за помощь, я направилась туда.       Виктор действительно оказался в учительской и, к счастью, кроме него здесь никого не было. Видимо, мое состояние было написано на моем лице, ведь Поляков сразу спросил, что случилось.       Отложив журнал в сторону, завуч предложил мне присесть на диванчик, сам же включил чайник, сказав, что мне не помешает горячий чай с ромашкой. — Ты разговаривала с Полиной? — предположил мужчина, считая, что это разговор произвел на меня такое впечатление. По сути, так оно и было.       Кивнув, я устремила взгляд на свои сомкнутые руки, лежащие на коленях. — Как только она услышала, что это я звоню, сказала, что я ошиблась номером и бросила трубку, — рассказала, посмотрев на присевшего рядом мужчину. — Я решила не сдаваться и написать ей сообщение. Вот… Я лучше покажу…       Достав из кармана пиджака мобильный телефон, я открыла диалог с Полиной, после чего передала телефон Виктору. Я видела, как он мгновенно помрачнел, когда дошел до ответа Мальцевой. — Это еще не всё. Через пару минут мне пришло сообщение с незнакомого номера.       Не забирая мобильник из рук Виктора, я вышла из одного диалога и открыла другой. — Остановись, пока не стало хуже, — прочитал вслух завуч. — Вика, это… Это уже не шутки. Кто-то следит за тобой! — Я понимаю, но… Неужели этот человек в школе? — предположила я, глядя на мужчину с испугом.       Видимо, информация оказала значительное впечатление на Виктора и он не смог сидеть на месте. В этот момент закипел чайник, и он занялся приготовлением чая для нас. — Вик, я не знаю. Может, это… Вадим, — неуверенно предположил Поляков, ставя чашки на столик. — Я тоже сразу на него подумала, — призналась я в своих подозрениях. — Но зачем ему это? Он не хочет, чтобы ко мне вернулись воспоминания?       Бросив встревоженный взгляд в сторону двери, Поляков сел ко мне поближе и понизил голос. — Вика, мне кажется, что все дело в этой компании, где вы работали, — произнес Виктор, заметно нервничая. — Я читал, что их одно время даже обвиняли в незаконных опытах на людях. Дело, конечно, замяли, но дыма без огня не бывает. Вдруг ты узнала что-то такое об их деятельности, и тебя решили устранить. А когда не получилось, но поняли, что ты потеряла память, то решили оставить в живых.       Я почувствовала, как каждый миллиметр моего тела покрылся мурашками от слов Полякова. Честно говоря, я тоже думала, что все связано с этой злополучной компанией.       Я сжала пальцами край юбки, пытаясь унять дрожь. Слова Виктора словно ледяной водой окатили. Всё, о чём я боялась думать, он произнес вслух. — Ты… ты правда считаешь, что это не просто угрозы? — прошептала я, глядя на поднимающийся от чашки пар. — Что кто‑то всерьёз хочет… навредить мне?       Виктор помолчал, потом медленно кивнул: — Вика, посмотри на это со стороны. Анонимные сообщения, резкий отказ Полины общаться, будто её заставили. И самое главное — кто‑то знает, что ты копаешься в прошлом. Это не случайность. Всё сходилось. Слишком много «совпадений». — Что мне делать? — голос дрогнул. — Обратиться в полицию? — Думаю, не стоит, — Виктор нахмурился. — У нас нет доказательств. Только наши домыслы и пара сообщений. Они разведут руками и скажут: «Мало ли кто шутит». А вот, если эти узнают, что мы обратились в полицию, то могут начать действовать. — Тогда что? Прятаться? Он посмотрел на меня твёрдо: — Нет. Но пока, наверное, тебе лучше оставить свои попытки, чтобы они поверили, что удалось запугать тебя. — Ты прав. К тому же, им действительно удалось напугать меня. — Вика, ты рискнула довериться мне, поэтому и я должен быть с тобой честен…       Виктор не успел договорить, как дверь резко распахнулась, а мы, словно застуканные школьники, отпрыгнули друг от друга на разные концы дивана. Это не ушло от внимания вошедшего в учительскую Уварова. Посмотрев на нас, он сжал челюсти и кулаки, но лишь на мгновение, а затем вновь навесил свою привычную «маску». — Я как всегда к столу! Надеюсь, на меня там найдется кипяточку? — поинтересовался физрук, бросая журнал на стол. — Конечно, Вадим, присоединяйся, — добродушно улыбнулся Поляков, кивая на чистые чашки и чайник.       Однако я на каком-то энергетическом уровне чувствовала, что на деле Виктор испытывает настороженность и даже опасение по отношению к бывшему ученику.       К слову, это был первый раз за последнее время, когда я оставалась с Уваровым при таком маленьком количестве свидетелей. Как назло, Вадим, налив себе чай, еще и сесть решил в кресло с моей стороны. — Я же не помешал? — внезапно решил спросить Вадим, глядя на нас с завучем поочередно. — Нет, — пожала я плечами, пытаясь выглядеть максимально расслаблено. — Мы обсуждали отчеты.       Это было тяжело, учитывая, что источник моих проблем сидел в считанных сантиметрах от меня. Я даже чувствовала аромат его парфюма. Взяв чашку с немного остывшим чаем, я сделала глоток, чувствуя, что физрук не сводит с меня взгляда. Да отвернись ты! — Точно! Отчеты же, — спохватился Уваров. — Виктор Николаевич, я не готов. Не ставьте только два! — пошутил следом. — Ну, что же, Уваров, на первый раз прощаю, — подыграл Поляков, хотя было заметно, что он напряжен и не настроен на шутки. — Но до конца недели… — Понял, исправлюсь!       На этой «веселой» ноте, в учительскую заглянула какая-то школьница и сказала, что к Виктору кто-то пришел. — Вынужден вас покинуть, — с сожалением посмотрел на меня завуч, поднимаясь с дивана.       Я не сводила взгляда с удаляющегося Полякова, пока он не вышел за дверь. Вот и настал тот момент, которого я боялась. — Перерыв закончился, — сказала я, бросив взгляд на настенные часы. — Тоже пойду!       Я поднялась с дивана, намереваясь быстренько сполоснуть чашку и уйти, но не тут-то было. Схватив за руку, Уваров усадил меня обратно. Я подняла на него возмущенный взгляд. — Что ты творишь?! — Это ты что творишь?! — эхом повторил мой вопрос. Поднявшись с кресла, он нависнул надо мной, заставляя меня вжаться в угол дивана. — Вика, я прошу тебя, завязывай свою игру в детектива! — А если нет, то что? — с вызовом спросила я. — Убьешь меня?!       На мгновение в его глазах промелькнуло что‑то похожее на боль, но уже в следующую секунду лицо снова стало непроницаемым. — Ты совсем с ума сошла? — процедил он, сжимая кулаки. — Думаешь, я способен на такое? — А я не знаю на что ты способен! Я тебя не знаю! — отозвалась я, поднимая на него взгляд. — И дело не в воспоминаниях. Думаю, даже моя прошлогодняя версия тебя никогда не знала! — Вик, что ты несешь?! Мы вместе десять лет… — Мы не вместе, — напомнила, перебив его. — И это не показатель. Можно всю жизнь прожить с человеком, а так и не узнать его. — А что тогда показатель? — как-то горько усмехнулся Уваров. — Поступки.       После моей фразы на его лице пролегла какая-то печаль, но тем не менее, он вновь ухмыльнулся. — Хорошо. И что мне сделать? — Расскажи мне правду! — попросила я, долго не задумываясь. — Почему я уволилась из «INGRID»? Из-за чего мы расстались? Что с Полиной и Антоном? — Не могу! Если я расскажу тебе правду, то подпишу смертный приговор нам обоим! Я замерла, впитывая его слова. «Смертный приговор нам обоим» — это уже не просто угрозы, это признание: он знает больше, чем говорит. — Ты… ты серьёзно? — голос дрогнул. — Значит, всё‑таки есть что‑то. Что‑то такое, из‑за чего меня пытаются остановить.       Вадим опустился на край дивана, избегая моего взгляда. Руки его слегка подрагивали. — Вика, просто поверь, я не враг тебе. Оставь прошлое в прошлом. Давай жить сегодняшним днем. — А если я сама докопаюсь? — прошептала я.— Что тогда? Он резко поднял глаза, в них читалась почти паника. — Вика! Ну, что мне прикажешь делать? Приковать тебя наручниками к кровати в моей комнате или к себе, чтобы ты ничего не натворила?!       В учительской повисла тяжёлая тишина.Слышно было лишь тиканье настенных часов и отдалённый гул школьных коридоров. — Почему ты не можешь просто сказать правду? — прошептала я. — Даже если она страшная. Даже если опасная. Я имею право знать.       Он медленно поднял на меня взгляд. В его глазах читалась борьба, словно он взвешивал что‑то в уме, пытаясь решить, что важнее: моя безопасность или моё право на правду. — Вика, — наконец произнёс он, — ты думаешь, я молчу из прихоти? Потому что мне нравится видеть тебя растерянной? Нет. Я молчу, потому что знаю: если ты узнаешь всё, то не остановишься. Пойдёшь до конца. А это…это гарантированно приведёт к катастрофе. — А если я уже на пути к этой катастрофе? — возразила я. — Разве молчание гарантирует мне безопасность? Вадим замолчал. Его пальцы нервно сжимались. — Есть вещи, которые лучше не будить, — сказал он наконец. — Некоторые тайны… они как спящие змеи. Пока их не трогаешь — они не кусают.       Понимая, что Вадим не передумает, а у меня нет достойных аргументов его переубедить, я решила уйти с поля боя, сославшись на работу.       Как и думала, Уваров знает что-то, что раньше знала я, и за что поплатилась. Как же его уговорить мне все рассказать? Не пристегивать же наручниками и пытать?

***

      Вера Назарова скользнула в помещение бесшумно, словно тень. Её светлые волосы были собраны в строгий хвост, а в глазах горел нескрываемый азарт. Она аккуратно закрыла дверь и повернула ключ в замке. Это уже ритуал, ставший для них привычным. — Ну, что? Прислал? — голос Веры дрогнул от нетерпения. — Да, без тебя не открывал, — отозвался Володя, не отрывая взгляда от мерцающего экрана ноутбука.       Он сидел за своим потрёпанным письменным столом, заваленным кулинарными книгами и блокнотами с пометками. Перед ним, словно окно в чужую жизнь, раскрылась электронная почта с прикреплёнными файлами. Володя похлопал ладонью по соседнему стулу, приглашая напарницу присесть. — Ну что, посмотрим, какие скелеты в шкафу скрывают психологи, — с хищной улыбкой проговорил он, повернувшись к Вере. В его глазах читалось предвкушение охотника, готового наброситься на добычу. — Довольно прелюдий, открывай уже! — резко бросила Назарова, её пальцы нервно выбивали дробь по столешнице.       Володя лишь усмехнулся, пробормотав что‑то вроде «эх, женщины, никогда не угодишь», и наконец‑то кликнул по первому файлу. — Так, Романова Виктория Сергеевна, — зачитала Вера с экрана, прищурившись. — Двадцать семь лет. Не замужем и не была, детей нет. К уголовной ответственности не привлекалась… — Окончила биофак с красным дипломом, — присвистнул Володя, наклоняясь ближе к монитору. — Параллельно училась ещё и на психфаке. И тоже красный диплом. Прямо вундеркинд! — Смотри, проходила стажировку в компании«INGRID», — заметила Вера, её голос стал тише, будто она боялась спугнуть удачу. — А с две тысячи девятого являлась их сотрудницей. — Недолго проработала! Уволилась в последних числах декабря в десятом году, — Володя провёл пальцем по краю стола, словно подсчитывая дни.       Открыв скан медицинской карты Романовой, агенты погрузились в чтение. В документе сухо сообщалось, что Виктория попала в ДТП в качестве пассажирки. Значительных травм она не получила, однако в заключительном диагнозе значилась амнезия, вызванная сотрясением головного мозга и травматическим стрессом. — Интересное совпадение, что через две недели после увольнения она оказалась на больничной койке, — горько усмехнулся Володя, бросив многозначительный взгляд на Веру. — Если дело касается «INGRID», то все совпадения — не совпадения, — хмыкнула Назарова, её губы сжались в тонкую линию. — А увеличь фото!       Соколов пролистывал снимки Виктории, и вот на экране появилась фотография из ее выпускного альбома с биофака. Снимок был сделан в солнечный день: студенты смеялись, держа в руках дипломы, а позади сиял фасад университета. — Это Вадим Уваров?! — ошарашено произнесла Вера, указывая на физрука, стоящего рядом с шатенкой. Её голос дрогнул, а пальцы впились в край стола. — В таком случае, два Вадима Уваровых! — присвистнул повар, указывая на парня, стоящего через девушку‑блондинку от Вики. — Ничего не понимаю! Вика с Вадимом вместе учились? Почему тогда, когда Виктор представлял её коллективу, они сделали вид, что не знакомы? — Вера вскочила со стула, ее глаза горели от возбуждения. — Так у неё же амнезия, — напомнил Соколов, откинувшись на спинку стула. — Может, реально его не помнит. А вот он… И что это еще за «клон» нарисовался?       Переглянувшись, агенты молча согласились: им нужно запросить у начальника досье на Уварова. В воздухе повисло напряжение. Они чувствовали, что нащупали что‑то важное. — Готов поспорить, что Уваров тоже отметился в компании «INGRID», — уверенно заявил Володя, барабаня пальцами по клавиатуре. — Даже спорить не буду. Знаю, что ты окажешься прав, — кивнула Вера, её мысли уже крутились вокруг новых гипотез.

***

      Оставшиеся до каникул дни летели довольно быстро. Я решила до конца года оставить свою «игру в детектива», сосредоточившись на работе. Сегодня я сдала все отчеты, и могла с чистой совестью начинать паковать чемоданы. Но это сделаю уже завтра, а пока я искала место в импровизированном зале. Через несколько минут в библиотеке должен начаться спектакль «Алиса в стране чудес», который поставила Ольшанская вместе со своими учениками.       Назарова махнула мне рукой, приглашая сесть вместе. Как раз рядом с ней было два пустых места, одно из которых я с удовольствием заняла. — Не слышала, антракт планируется? — весело поинтересовалась, сев рядом с историчкой. — А как же! Сегодня в меню блюда от самого шеф-повара Володи, — отозвалась Назарова с улыбкой, намекая на запланированный ужин в столовой.       Переглянувшись, мы тихо рассмеялись с собственных шуток, стараясь никому не мешать. — Что вы такие веселые? Спектакль еще, вроде, не начался, — раздался знакомый голос.       Обернувшись, я увидела, как на соседнее со мной место опускается Уваров. Улыбка мигом померкла на моем лице, что не ушло от внимания моей собеседницы. — Обсуждаем антракт, — ответила за нас двоих Вера, чтобы сгладить повисшее напряжение. — А что планируется? — с явной наигранностью удивился Вадим. — Конечно, только вместо шампанского яблочный сок, а вместо икры хлеб с маслом, — усмехнулась историчка. — Да, это вам не Большой театр. — И даже не малый, — подхватила я. — Если только взять в расчет рост и возраст актеров.       Уваров прыснул со смеху и, то ли машинально, то ли специально, вытянул руку вдоль спинки моего стула, тем самым как бы приобнимая меня за плечи.       Я наигранно кашлянула, дернув плечом. Надеялась, что Вадим поймет мой намек и уберет руку, но не тут-то было.       Возмутиться уже было неудобно, ведь вышла Анна и объявила о начале спектакля. Однако, когда все уже были поглощены разворачивающимися действиями, я наклонилась к Уварову и прошептала: — Убери руку!       Я пыталась сосредоточиться на спектакле, но это было не просто, особенно, когда почувствовала горячее дыхание на своей щеке: — А если нет, то что? — отозвался физрук, наклонившись ко мне.       Возмущенная от его наглости, я резко повернула голову, таким образом, что между нашими лицами оказались считанные миллиметры.       Смутившись, я отпрянула и посмотрела по сторонам, чтобы убедиться, что у этой неловкости не было свидетелей. Однако наше столкновение явно не ушло от глаз Назаровой, а еще Максима Морозова и его друзей. Я увидела, как они зашептались, поглядывая на нас с Уваровым. — Ты специально это делаешь?! — прошептала я, выпрямляясь на стуле как оловянный солдатик. — Что делаю?       Его удивление было настолько издевательским и наигранным, что захотелось отвесить подзатыльник. — Раздражаешь! — отозвалась я, вновь пытаясь сконцентрироваться на спектакле. — И о чем говорит твое раздражение с точки зрения психологии? — О том, что ты нарушаешь мои личные границы. Соблюдай, пожалуйста, дистанцию. Не хватало еще, чтобы окружающие решили, что между нами что-то есть. — А между нами разве ничего нет? — вопросительно выгнул бровь Уваров. — Ты не выносим! Как и почему я тебя терпела столько лет?! — прошептала едва слышно.       Однако Уваров, видимо, услышал, ведь его улыбка стала такая широкая, как у Чеширского кота. — Я, конечно, мог бы показать почему, но думаю, ты откажешься от предложения…       Даже не хочу думать, что он имел ввиду! Но почему-то неприличные мысли сразу посетили мою несчастную голову.       Приказав себе не смотреть в сторону Вадима, я наконец-то сосредоточилась лишь на спектакле, наблюдая за второклассниками.       К удивлению, спектакль действительно получился интересным и красочным. Даже жаль, что я пропустила многое из-за своего болтливого «соседа».       После спектакля мы все переместились в столовую, где нас ждал ужин. В этот раз я постаралась занять место подальше от Уварова, но оказалась напротив него, что тоже не было хорошо.       Пока мы обменивались впечатлениями о постановке, к столику подошел отставший биолог. Присев за стол, Войтевич неожиданно произнес: — Эх, Вадим, Вадим, весь день в партизана играешь!       Не сговариваясь, мы все посмотрели на Вадима, который улыбнулся, делая вид, что смущен. — У этого молодого человека оказывается сегодня день рождения, а он даже словом не обмолвился! — наконец-то разрушил интригу его бывший учитель. — Константин Викторович, я стал старее, а таким не очень хочется хвастаться, — отшутился Вадим.       Учителя принялись поздравлять Уварова с днем рождения, желая здоровья, счастья, любви. Я же не могла выдавить из себя банальное «поздравляю», словно резко онемела. А он смотрел лишь на меня, провоцируя и выжидая. — Поздравляю, — все же произнесла, заметив, что коллеги уже посматривают на меня с недоумением.       Конечно, ведь все они поздравили, а я тянула до последнего, что на могло не вызывать вопросы и не притянуть внимание. — Спасибо, — отозвался Вадим, глядя на меня каким-то насмешливым взглядом.       За столиком вновь оживился разговор, в котором у меня не было ни малейшего желания участвовать. Сделав глоток чая, я поставила чашку на стол, наблюдая за парой чаинок, которые кружились в причудливом танце. «Год назад»       У стены тихо играл рояль. Легкая мелодия Вивальди переплеталась с мягким гулом разговоров и смехом за соседними столиками.       В воздухе витали ароматы свеже испечённой пиццы, базилика и томатного соуса, готовящегося на медленном огне.       В углу зала стояла старинная винная бочка, превращённая в декоративную вазу с живыми цветами, а над барной стойкой массивная люстра из кованого железа, напоминающая итальянские уличные фонари.       Официанты в белых рубашках и тёмных жилетах двигались плавно и незаметно, будто часть этой итальянской симфонии. За окном медленно опускалась ночь, а внутри ресторана царила та самая итальянская атмосфера: уют, тепло и ощущение, будто время остановилось, чтобы можно было насладиться каждым мгновением.       Этот ресторан был особенно значим для нас с Вадимом. Здесь он познакомил меня со своими родителями, здесь мы отмечали годовщину нашего знакомства, а также несколько раз восьмое марта и удачную сдачу сессии.       Сегодня же мы впервые отмечали здесь день рождения Вадима. Обычно мы это делали в семейном кругу на даче Уваровых-старших, в окружении его родителей и брата с его девушкой. Но в этом году все пошло не по плану, поэтому Вадим предложил мне не тратить время и силы на готовку, а отметить в ресторане. Я согласилась, но глубоко в душе скучала по привычной семейной атмосфере. — Почему ты так на меня смотришь? — спросила я, заметив, что Уваров буквально не сводит с меня взгляда. — Любуюсь, — отозвался тот. Взяв мою руку, лежачую на столе, он поднес ее к своим губам и поцеловал. — Мне так повезло с тобой. — Ты что уже напился? — шутливо спросила я, чувствуя, как порозовели щеки.       Уваров не умел и не любил говорить о своих чувствах, поэтому каждый раз, когда его все же прорывало, был для меня праздником. Я понимала, что поступки лучше всего доказывают его любовь ко мне, но слышать об этом тоже хотелось и было до дрожи приятно. Хрипло рассмеявшись, Вадим нехотя отпустил мою руку. — Черт, похоже я хреновый парень, раз ты думаешь, что на трезвую голову я не могу сказать таких слов. — Ты самый лучший! — поспешила я заверить его, глядя с теплотой и любовью. — Не представляю даже, если бы тебя не было в моей жизни. — И не надо представлять, — улыбнулся Вадим. — Я всегда буду рядом.       В этот момент к нашему столику подошел официант, неся на подносе какое-то блюдо, накрытое клошем. — А мы ничего больше не заказывали, — сказала официанту, когда он поставил блюдо передо мной.       Молодой человек лишь загадочно улыбнулся и, бросив взгляд на Вадима, удалился.       Нахмурившись, я посмотрела на своего спутника, который внезапно занервничал. — Вика, я… Я абсолютно не умею говорить красивых слов и выражать свои чувства. Я далеко неидеальный, иногда веду себя как кретин, и ты наверняка могла бы найти в сто раз лучше, — произнес на одном дыхании Уваров, заставляя и меня замереть и практически не дышать. — Но раз судьба свела нас с тобой и дала шанс, то я не хочу его упускать…       Потянувшись, Уваров поднял клош, а я увидела, что под ним было не блюдо, а открытая коробочка, на подушечке которой лежало кольцо с бриллиантом.       Я совру, если скажу, что не мечтала об этом и не представляла в своей голове множество вариантов, как мне сделают предложение, но сейчас была искренне обескуражена. Это оказалось максимально неожиданно и волнительно. Если бы не сидела, то точно упала, ведь ноги стали совсем ватными. — Вика, ты согласна и дальше делить жизнь с таким бесчувственным чурбаном, как я? — спросил Вадим, припоминая, как однажды я назвала его так в порыве ссоры. — Да, да и еще сто раз да, — ответила я, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы.       Выдохнув с заметным облегчением, Уваров взял мою правую руку в свою, а затем надел на безымянный палец кольцо.       Так как мы сидели в углу, за импровизированной перегородкой, никто из посетителей не обращал на нас внимание. А я нарушила свои правила не демонстрировать чувства в общественном месте. Впрочем, Уваров первый нарушил их, притягивая меня к себе и впиваясь в губы собственническим поцелуем. Как бы закрепляя, что я принадлежу только ему. Теперь на официальных правах. — Ты даже не представляешь, как долго я ждал и одновременно боялся этого момента, — прошептал Вадим, оторвавшись от поцелуя, его глаза блестели не хуже бриллианта на моём пальце. — Боялся, что скажу не то, сделаю не так… что ты скажешь «нет».       Я прижалась лбом к его лбу, чувствуя, как сердце то замирает, то бьётся в бешеном ритме. — Ты сделал всё идеально, — сказала я. — Потому что это было по-настоящему.       Он поцеловал меня снова. Мягко, медленно, как будто обещая, что всё, что было, только начало.       Тряхнув головой, тем самым прогоняя непрошеное воспоминание, я растерянно уставилась на свою левую руку, где поблескивало кольцо с бриллиантом. Когда я выписывалась из больницы, мне отдали его с личными вещами. Я надела его на левую руку, даже не представляя, что оно обручальное.       Подняв голову, я невольно посмотрела на Уварова. Кажется, он догадался, какое воспоминание меня сейчас посетило. Вадим вновь посмотрел на мое кольцо на пальце, а затем, встретившись со мной взглядом, печально улыбнулся. Он словно извинялся глазами, что не оправдал моих ожиданий и все испортил.       Не выдержав нашего безмолвного диалога, я подорвалась с места и, под недоуменные взгляды коллег, поспешила к выходу. Чувствуя, как пелена из слез затуманивает обзор, я все же добралась до коридора. А оказавшись за приделами столовой, отошла до ближайшего угла и прижалась спиной к стене, чувствуя, как горячие слезы скатываются по щекам. Что же такого ты натворил, Вадим, что мы оказались в этой агонии?