Burnt Into You

— Папа, иди кушать, — Чонгук переставил деревянную дощечку с пиццей для микроволновки на кухонный стол, где уже стояла его чашка кофе и папина — воды. — Папа! Он выждал ещё с полминуты тишины, используя её для того, чтобы потереть ноющие от недосыпа виски. На выходных он всегда был свободен от работы после пятнадцатичасовой ночной смены на станции, но отдохнуть и поднабраться сил перед новой рабочей неделей не всегда получалось. Одной из основных причин был постоянный шум города, а второй — отец. — Папа, ну серьёзно, — Чонгук распахнул двери в единственную спальню в доме, что больше походила на берлогу медведя в спячке из-за царящего там полумрака, залежей медовых леденцов и сладко дремлющего мужчины за раскладным письменным столом. — Папа? Чонгук в несколько больших шагов достиг стула, на котором сидел отец. Его руки лежали на закрытом ноутбуке фирмы DELL, а стилус, которым он работал на планшете, валялся на полу. Чонгук счёл это хорошим знаком. Он всё реже видел, чтобы папа брался за рисование. Врачи говорили это из-за того, что свежие привычки и воспоминания уходили первыми, а его отец открыл в себе талант не так уж и давно. Чонгук с самым настоящим ужасом ждал дня, когда он забудет свою страсть и разучится держать электронный карандаш в руках. — Пап? — он осторожно коснулся худощавых плеч и мягко потряс. — Пап, просыпайся. Я должен тебя покормить перед уходом на работу. Голос сына работал на него волшебным образом, пробуждая от необычайно ярких снов и возвращая в серую реальность. Контраст был настолько ощутим, что от неожиданности старик вздрогнул. — Всё нормально, — Чонгук сжал его плечи чуть крепче, удерживая на месте. — Где я? — Со мной. В Нью-Йорке. — В Нью-Йорке?! — папа ахнул, словно слышал это впервые. — Это в Америке? Временами его вопросы были такими глупыми, что казались Чонгуку шуткой. Дурацкой, жестокой шуткой, которая ранила его сердце тупым лезвием, оставляя рваные раны. — Да, в Америке, — Чонгук говорил спокойно, не показывая усталости, что вызывали повторяющиеся изо дня в день разговоры. — Но мы же были в Корее… — Были, — подтвердил Чонгук, помогая отцу подняться и показывая ему, как потянуть руки и размять шею, чтобы нечаянно не свело мышцы от сна в неудобном положении. — Я приготовил на завтрак пиццу. Ты ведь любишь пиццу? Папины глаза загорелись от восторга. — Да! — он даже хохотнул. — Вечность не ел! Чонгук прикусил нижнюю губу, воздерживаясь от комментария «только вчера вечером», потому что он ведь всё равно не помнил. Как и многих других вещей. Например, что перед Нью-Йорком они жили в Техасе, а ещё раньше — в Калифорнии. Но смены сутки через двое Чонгуку совершенно не подходили, потому что отыскать сиделку на двадцать четыре часа было непросто. И это без учёта тех часов, что он просыпал мёртвым сном после работы. В Нью-Йорке же график у пожарных был другим: три дневные смены с девяти до шести, одна ночная с шести до девяти и целых три официальных выходных на неделе. Минимум один из них Чонгук просыпал, но в остальное время он сам был сиделкой своего отца. — М-м, пахнет замечательно, — папа расплылся в блаженной улыбке, разглядывая идеальный круг теста, щедро усыпанный сыром и дешёвой колбасой. — Ты заказал? — Я приготовил, — повторил Чонгук. — Но это, в общем-то, неважно. Она почти такая же вкусная, как и из доставки. Пока папа приглядывался к пицце, Чонгук вручил ему чашку с водой и несколько таблеток, которые ему прописали из-за высокого давления и повышенной тревожности. Увы, таблеток от съедающей воспоминания болезни не было, но Чонгук добавлял в привычную жменю витамины. — Что это? — спросил папа, разглядывая пилюли в своей ладони. Иногда он принимал их без лишних вопросов, но иногда настораживался и проявлял любопытство. — Кое-какие лекарства, которые предотвратят тяжесть в желудке, — солгал Чонгук. — Но у меня нет никакой тяжести… — Будет после этой вкуснейшей пиццы, — Чонгук отрезал ему сразу четверть, перекладывая на тарелку. — Выпей таблетки и приступай к дегустации. В этот раз болтовня сработала, и папа, немного запутанный информацией о лекарствах, молча выпил их и так же молча взялся за еду. Когда ему было вкусно, он морщился и чавкал, и сегодня как раз был такой случай. Потягивая горячий кофе небольшими глотками, Чонгук немного улыбался этой картине. Если бы можно было остаться навсегда в этом моменте, он бы с удовольствием это сделал, но, к сожалению, время летело слишком быстро, приближая короткую стрелку к восьми. — Когда доешь, поставь тарелку в раковину, а я вечером помою, — как можно спокойнее, чтобы не будоражить его, сказал Чонгук. — И уже в девять здесь будет Дебора. Она покормит тебя и выдаст ещё немного таблеток. Слушайся её, хорошо? — Хм-м, — папа всё ещё хмурился, но теперь в задумчивости, а не от удовольствия. — Сам ничего не готовь, пожалуйста, — Чонгук говорил это ему каждый день, и каждый день обнаруживал повёрнутую ручку электрической плиты, шнур которой доставал сразу из двух разъёмов и прятал в диване от греха подальше. В том году папа чуть не устроил пожар на съёмной квартире, залив водой плитку и спровоцировав короткое замыкание, и сердце Чонгука до сих пор пропускало удары, когда он вспоминал охватывающее столешницу и кухонные полотенца пламя. Чудо, что он был тогда дома и справился один, без подкрепления. Но травма после случившегося осталась. — Я вернусь домой вечером, — продолжил Чонгук, ставя пустую чашку в раковину и в два больших шага достигая крошечной прихожей, где его дожидались кроссовки и с вечера собранный рюкзак. Сколько бы он ни жил среди американцев, никак не мог привыкнуть к тому, что люди тут ходят по дому в обуви. А когда кто-то из них в кедах забирался на кровать, у него случался микро-инсульт. — Хочешь чего-нибудь особенного на ужин? — спросил он. — Из итальянской кухни, французской или корейской? Чонгук был лишён одного из элементарных навыков выживания — готовки, — и потому перебивался доставками и полуфабрикатами. А с тех пор, как отец из шестидесятилетнего превратился в пятилетнего, они оба забыли, что такое домашняя еда. — А рамён в Америке есть? — глядя шкодливо, спросил папа. — Ты хочешь рамён? — Да, из пачки. С яйцом и зелёным луком. Звучало как то, что даже Чонгук сможет приготовить. — Хорошо. Будет тебе рамён вечером, — он вернулся к кухонному столу, чтобы вытереть лицо отца от масла-чили и заметить поставленное жирное пятно на его футболке. — Мне уже нужно бежать, но ты ведь знаешь, где лежит чистая одежда? — В шкафу? — предположил самый логичный вариант отец. — Именно. Переоденься до прихода Деборы. Чонгук выскочил из квартиры скорее, чем успел получить вопрос «кто такая Дебора?», и благодаря этому пребывал в неплохом настроении всю дорогу до пожарной станции №33. Она располагалась на Восточной улице Грейт-Джонс — между Сохо и Нохо, в одной из самых оживлённых частей Манхэттена. Такое удачное расположение запросто обеспечивало их часть работой семь дней в неделю. И пожары были их малой частью. В топе причин вызовов были медицинские вызовы — от сердечных приступов до родов и серьёзных травм. Второе место занимали ДТП и застрявшие в лифтах люди. Ещё были утечки газа, прорывы труб, потопы после ураганов и ливней, происшествия в подземке, обрывы линий, коты на деревьях и много — очень много — ложных вызовов. Последнее многих коллег Чонгука очень раздражало, но он всегда относился к нечаянно сработавшей сигнализации или гиперболизации людских проблем с пониманием, потому что сам был из тех, кто ужасно хотел свалить свои тревоги на диспетчера и пожарников. Если бы это было возможно и хоть немного помогло ему чувствовать себя лучше, он бы звонил им без остановки. Войдя в здание, Чонгук сразу расслышал смех уже собравшейся команды. До начала работы оставалось около двадцати минут, потому они пили кофе наверху и стучали шкафчиками в раздевалке. На смене их собиралось не более десяти человек — ровно столько, чтобы уместиться в пожарной машине и в скорой и решить проблему небольшого масштаба. В случае больших происшествий на место выезжали сразу несколько подразделений. — Привет, парни. Поздоровавшись с Маркусом Ридом — большим чёрным парнем, в прошлом профессиональным баскетболистом, — и Томасом О’Коннеллом — ходячим «Окей», которого кэп и другие по команде так звали, Чонгук получил в ответ лишь сдержанные кивки. Насколько он знал, эти ребята работали вместе уже несколько лет, и помимо коллег были близкими друзьями, как и все здесь, включая немного грубоватую Картер, миловидную Софи, Нэйтана Брукса, который был их постоянным водителем, Эрнандеса, Эрина из Шотландии, неряшливого Джейка — их младшенького, — и капитана Таддэуса Хэйла. Это было заметно по тому, как тепло они друг к другу относились, как подшучивали, как без конца обсуждали общие темы и личные дела, которые никоим образом не касались их работы. Все они словно были ниточками одного свитера или шарфа, плотно переплетаясь и идеально сочетаясь вместе. А Чонгук был обрывком из какой-то другой вещи: перевёлся к ним два с половиной месяца назад, о семье и прошлой работе говорить не желал, как и есть мексиканскую кухню на завтрак, обед и ужин, от которой все они были без ума. Несколько раз Картер порывалась вывести его на чистую воду, а заодно и из себя, но Чонгук был слишком замкнут, вежлив и терпелив, чтобы повестись на очевидные провокации. После частых переездов и переводов он немного устал рассказывать о себе и получать в ответ сочувствие, потому в Нью-Йорке нарочно оставался таинственным тихоней. Правда, именно таинственным его считала только Софи, остальным же было плевать. — Ты уже пришёл, Чон? — капитан заглянул в раздевалку с планшетом и ручкой в руках. — Как переоденешься, займись цистерной. Давление, шланги, крепления. Доложишь. — Понял, кэп, — ответил Чонгук, неосознанно ускоряясь и выворачивая толстовку наизнанку, чтобы вместо неё надеть футболку с логотипом FDNY. — Маркус, на тебе шкафчики, — Хэйл сделал пометку в списке дел. — Чтобы баллоны, маски и каски были на месте. — Сейчас займусь, кэп. — А что мне делать? — Томас смотрел на капитана с воодушевлением, попутно закатывая рукава плотной тёмно-синей рубашки. Хэйл немного улыбнулся, выдерживая короткую паузу, прежде чем сообщить: — Нужно помыть полы в гараже. И ещё санузел для экипажа. Займёшься этим, Окей? Чонгук незаметно усмехнулся, после стараясь скрыть тихий хмыкающий звук за шмыганьем носа. Но это ничего — Маркус и Томас сами посмеивались. — Окей, кэп. Но за это на обед мне два буррито, ладно? — С Эрнандесом будешь договариваться, а не со мной. И вообще, хватит болтать. За работу. Преобразившись вместе с переодеванием в форму, Чонгук отправился к отполированной красно-белой машине. Тот, кто занимался ей прошлым вечером, потрудился на славу, не оставив ни единого грязного пятнышка. С виду было идеально, но всё ещё требовало детальной проверки перед выездом куда-либо. Пока другие занимались уборкой и проверкой скорой, Чонгук наклонился к шлангам, проверяя, правильно ли они смотаны, без перегибов и потёртостей, потянул за запорные клапаны, чтобы убедиться, что давление держится идеально, без намёка на протечки, и проверил цистерну, мысленно проигрывая в голове доклад, в котором упомянет, что уровень воды нормальный, клапаны чистые и всё на своих местах. После Чонгук прошёл к щиту управления насосом, проверяя индикаторы и датчики давления. — Чон, помощь нужна? — Картер медленно спустилась по лестнице со второго этажа, держа руки сложенными на груди, благодаря чему её мышцы сразу бросались в глаза. Вряд ли Чонгук имел право отказывать, потому жестом дал ей добро и доверил проверку отсека с инструментами. Краем глаза он поглядывал за тем, как девушка пробегается пальцами по топорам, лому и гидравлическому резаку, сверяясь с заученным за годы работы списком. — Есть планы на четырнадцатое февраля? — не отрываясь от инструментов, спросила она. Чонгук немного опешил от такого вопроса. Во-первых потому, что ясно дал всем понять, что его личная жизнь не то, что он готов обсуждать. Во-вторых потому, что до четырнадцатого числа оставалось ещё около трёх недель. — В День Святого Валентина? — спросил он, и без её подтверждений зная, какой будет праздник. — У меня выходной после ночной смены. — Значит, планов нет? Его немного напрягала её пытливость. — Сон не считается? Картер мотнула головой, тут же спрашивая: — Сможешь отложить его ещё часов на семь? — Зачем? — Кэп ищет кого-то, кто сможет подменить Мартинеса на дневной смене в субботу. Но это только если ты после ночной будешь в строю. Или если тебя мотивируют сверхурочные… Чонгука мотивировали. — Я останусь, — решительно сказал он, впервые на новом месте подписываясь на смену длиннее двадцати часов. Он их не любил, от них бежал, но пока за переработку доплачивали, мог уговорить Дебору посидеть с отцом несколько лишних часов. — Славно, — Картер криво усмехнулась, удовлетворённая тем, что выяснила. — Скажешь тогда Хэйлу сам. Позже, когда Чонгук отошёл, она доложила Софи, что у него точно нет подружки, потому что он особо не думал, прежде чем согласиться. — А вдруг она просто готова подождать? — А вдруг ты просто ищешь отмазки, чтобы и дальше молча пялиться на него с девяти до шести и не предпринимать никаких действий? — Эмили, я правда не думаю, что… — Софи временно утратила ниточку начатой мысли, по привычке засмотревшись на Чонгука, что ходил по второму этажу с чашкой кофе. — Я вижу, что не думаешь, — ответила Картер, чуть покачивая головой. — Если он тебе нравится — делай что-то. Или ты считаешь, что он вечно будет один? Каждый день на вызовах кто-то пытается с ним познакомиться и выяснить его номер. — Это происходит со всеми симпатичными пожарными, — пожала плечами Софи. — И Эрнандес этим вовсю пользуется, — напомнила Картер. — Вдруг Чон насмотрится со стороны, и себе захочет попробовать? Не в обиду Софи, но на вызовах они встречали множество привлекательных людей. Капитан так жену встретил, а Эмили нескольких неплохих вариантов для свиданий, чтобы как-нибудь скоротать скучные выходные. Так что Софи легко могла упустить Чонгука, оттягивая первый шаг. — Ладно, я попробую, — девушка глубоко вздохнула. — Обязательно попробую. — Сегодня? — Возможно. — Ты должна сделать это сегодня, — настояла Картер. — Лучше прямо… «Сейчас» утонуло в вое сирены, оповещающей об экстренном вызове. Все пожарные бросили свои дела, ринувшись за касками и специальной одеждой. На всё про всё ушло около минуты, и каждая потраченная на сборы секунда была важна. Проверив экипаж, Хэйл дал добро включать сирену в машине и проблесковые маячки. — Диспетчер, тридцать третья на связи, — сказал он серьёзно, когда они выехали через ворота на загруженную улицу. Из-за сирены машины стали съезжать к обочине, пропуская пожарных. — Тридцать третья, у нас обвал торгового центра Celeste Plaza. Много людей на третьем этаже. Вероятная причина — строительные работы, что велись наверху, и старость здания. Обвалы занимали в рейтинге частых вызовов последние места из-за того, что в Нью-Йорке не было сильных землетрясений. Но иногда что-то всё же рушилось, и под завалами оказывались люди. — Вас понял, — капитан обернулся назад, к команде, в числе которой был и Чонгук. — Осторожно с балками. И с полом. Если это третий этаж, никто не знает, как скоро он станет вторым или первым… На место происшествия, у которого уже толпились люди, они прибыли одними из первых. Чуть позже подъехали ещё «1» и «12» подразделения. Времени оценить обстановку было не так уж и много, но через окно Чонгук видел как обрушенный четвёртый этаж свисал над третьим, и куски мрамора и стеклянных витрин падали прямо на пол. — Картер, ты и Эрин идёте в правое крыло, третий этаж. Держите лестницы и инструменты наготове. Сосредоточьтесь на людях, что застряли на выходе. Картер и Эрен, схватив всё, что нужно, сразу же помчались к зданию. — Брукс, Эрнандес — вниз, эвакуировать тех, кто всё ещё в опасности из-за возможности дальнейшего обвала. Чонгук тоже был на низком старте, готовясь бежать один или в команде — неважно, лишь бы побыстрее. Здание выглядело паршиво, и те, кто застрял под завалами, требовали помощи немедленно. — Рид, бери Чона и Софи, — наконец, капитан назвал и Чонгука. — Идёте в левое крыло, третий этаж. Это было наиболее критическое место. — Важнее всего сейчас остановить дальнейшее разрушение и помочь людям выбраться. Скорее всего, понадобятся носилки. Но главное — постоянная связь со мной, — сказал Хэйл. Оспаривать или соглашаться времени не было, потому все трое молча бросились за инструментами, аптечкой и носилками, а потом устремились через смесь выбежавших из торгового центра и нечаянно заглянувших с улицы зевак к зданию. Одна его часть ещё светилась и взрывалась истеричными криками, но в левом крыле было темно и тихо. На третий этаж добираться пришлось через остановившиеся эскалаторы. И чем выше они поднимались, тем чаще под ногами оказывались обломки металла, бетона, мрамора и стекла. — Разойдёмся, — скомандовал Рид, считая себя очевидно главным в данной ситуации. Софи не хотела идти одна, потому что больше была парамедиком, нежели пожарным, и чувствовала себя слегка потерянной в атмосфере тотального разрушения. Ей срочно нужен был пациент, чтобы сосредоточиться и перестать оглядываться на раскиданные по полу люксовые бренды, потому что это выглядело слишком апокалиптически. Но Чонгук и Рид уже разошлись в разные стороны, углубляясь в наиболее заваленные уголки этажа. — Служба спасения, — чётко и громко проговорил Рид. — Кто-нибудь меня слышит? На первый же стон, раздавшийся справа, из глубины частично заваленного магазина с одеждой, Рид отреагировал быстрым приближением и криком: — Софи, сюда! Нужна помощь. Чонгук прислушивался тоже, выискивал хоть малейший признак людей в сознании, которые не смогли выбраться самостоятельно и перейти в правую часть, где этаж ещё как-то держался, но по пути к зияющей дыре, выходящей на Пятую авеню, обнаружил только одно бездыханное тело в густой и липкой луже крови. Это был работник торгового центра в костюме с золотыми пуговицами и осыпанном пылью бейджем. Его стеклянные глаза смотрели на январское серое небо, такие пронзительно голубые и ясные, как для мертвеца. Чонгук невольно засмотрелся, гадая, могли бы ему помочь или нет, если бы он и Джейк собирались быстрее, если бы машины уступали дорогу чуть живее, если бы капитан в первую очередь отдал приказ им, а не Картер. — Чон, тут ещё один, — пыхтя от усилий, что приходилось прикладывать, чтобы разбирать завалы, сказал Рид. — Не один, — возразила Софи. Чонгуку пришлось оставить ту часть здания и идти помогать своей команде. Работая сообща и в темпе, они быстро разгоняли январский холод Нью-Йорка и доставали людей. У одного был открытый перелом правой ноги. Ещё одного пришлось откачивать после остановки сердца. Помимо пострадавших на этаже также собирались другие команды спасателей. Все шумели, говорили, отчитывались. По эскалатору то и дело спускали людей на носилках, а под зданием без конца пищали сирены скорых. В такие моменты Чонгук умел отключаться от внешнего мира лучше, чем ночью, когда сирены не давали ему спать, и чуть не прослушал женский голос из глубин сваленных в кучу металлических балок. — Помогите! — он звучал тихо и плаксиво. — Пожалуйста, помогите… Чонгук едва ли не припал к земле, стараясь вычислить точное место, прежде чем начать разбирать. — Я вас слышу, — сказал он. — Продолжайте говорить. — Помогите! — голос немного оживился, но не до безграничной радости. — Помогите, мы здесь! — Вы? — Чонгук отыскал щель, светя в неё фонариком и стараясь разглядеть что-нибудь. — Сколько вас? Было похоже, что звали со второго этажа, потому что звук был слишком далёким. — Тут моя мама. Она без сознания, но дышит. И наш носильщик. Его придавило одной из витрин, и у меня не получается её сдвинуть… — Ничего не двигайте, — попросил Чонгук, жестом прося Софи подойти. — Внизу минимум трое. Двое ранены. Один, скорее всего, сильно… — С нами ещё работница магазина, — перебил его женский голос. — И её нога… она… не в лучшем состоянии… — Возможно перелом, — решила Софи. — Нет, — возразила девушка снизу. — Нет, одно из стёкол оставило глубокий порез. Кровь била ключом… — Задета артерия, — на автомате выпалил Чонгук. — У вас есть что-нибудь, чтобы перевязать место выше пореза? Его руки тоже двигались автоматически, перекладывая мелкие обломки, прежде чем браться за большие, и к тому моменту, как он получил ответ, им с Софи удалось освободить крошечный участок. Через него у него получилось увидеть сидящую на полу девушку в окружении двух тел. У одного из них был наложен жгут из шарфа на бедро. — Да. Я уже сделала это, — в свете фонарика Чонгук различил на девичьем лице не только грязь и пыль, но и несколько царапин, и мокрые дорожки от слёз. — Я полностью остановила кровотечение, но не знаю, насколько это… — её голос сорвался. — Не знаю, помогла ли я, потому что она не отвечает… Чонгук множество раз встречал таких храбрых и сообразительных людей, и очень часто они расклеивались при виде спасателей. Как будто их миссия была выполнена и теперь можно было вернуться к привычной человеческой слабости. Но этот раз отличался от тех, других. — Что такое? — спросила Софи. — Почему ты остановился? Без его помощи ей не хватало сил поднять особенно большой кусок того, что ещё этим утром было потолком. — Этаж просел, — проговорил Чонгук негромко, очень надеясь, что внизу его не услышат. Паника сейчас была бы очень некстати. — Да, четвёртый буквально свалился им на голову, — озвучила очевидное Софи. — Нет, — вытирая пот со лба, сказал Чонгук. — Ты не понимаешь. Третий этаж просел. Конкретно это место под нами держится только на арматуре. Один неверный вздох и… То, что провалятся не только люди внизу, но и они с Софи, Чонгук оставил неозвученным, потому что его коллега и так всё поняла. Они находились на краю, который мог сорваться при малейшем порыве ветерка. А он уже свистел между балками. Облизывая пересохшие губы, Чонгук осторожно отцепил рацию от пояса штанов и зажал кнопку связи. — Кэп, — его голос хрипел при попытках говорить тихо. — Кэп, нам нужна помощь снаружи. Полная зачистка нижних этажей и лестница для эвакуации с восточной стороны здания. В рации зашипело прямо перед ответом Хэйла: — Понял. Лестница на третий этаж? — Между третьим и вторым. — Прости, Чон. Не разобрал. Лестница нужна на второй или на третий этаж? — Лестница нужна между этажами. Короткая пауза в данной ситуации казалась бесконечной. Чонгук и Софи замерли наверху, и Изабелла внизу тоже затаила дыхание. При всём нежелании вникать в спасательную операцию и доверить всё людям, обученным этому, она не могла закрыть уши и не слушать их разговоры. — Этаж упал? — спросил капитан. — Нет. Пока нет. В ещё одну короткую паузу все трое осторожно выдохнули, но только Изабелле пришлось бороться с рвотным позывом, что последовал за выдохом. Она выросла в семье, в которой было непринято нервничать, потому что любая проблема была для них незначительной. «Всё можно купить», — говорила мама, подразумевая под этим всё, кроме этого момента на островке жизни перед верной смертью. Десятками смертей, ведь люди находились вокруг, сверху, снизу и прямо под зданием молла, что вот-вот могло сложиться ещё больше. — Понял, — сказал капитан. — Поднимаем лестницу.