Глупость

Окей, Джошуа был героем. Окей, Ника не могла забыть все те моменты, которые были между ними. Этот человек не был идеальным, он злил, бесил, тупо подкатывал, но вместе с этим не раздумывая жертвовал своей жизнью раз за разом. Он был человеком с большим сердцем, хоть и пытался каждый раз это скрыть. Нику его поведение иногда смущало, иногда доводило, но в последнее время просто заставляло переживать. Он обещал, что всё будет хорошо, что он её спасёт. Всё это оказалось полнейшей брехнёй. Он спас от наркотика, от неистового желания, вызванного оперённым, их другом в прошлом, но он не спас её от мыслей, разъедающих её каждый божий день. Он не спас от чувства утраты, не спас от чувства вины. Она запустила всю эту цепочку, не убив вовремя Хольта, а может, наоборот, убив. Мико пошла на радикальные меры, Мишель не смог пережить её потерю, а грёбаный Джошуа решил сыграть в героя и всех спасти. Снова. Ника завидовала Джесси и Хаксли. Эти люди, которые сошлись волей случая и вообще друг другу не подходили, умудрялись избегать проблем и жили душа в душу. Они были счастливы, каким бы извращённым их счастье не казалось. Лотте и Садап она завидовала тоже. У тех была своя личная история, которая крепко их связала. Они тоже теперь были счастливы вместе. И хоть Ника и путалась в природе их отношений, не знала точно, что там было и насколько это было серьёзно, но те были друг у друга. Наверное, где-нибудь в аду, а может, и в раю, хотя самоубийцы в рай не попадали, а Мико не была такой уж безгрешной, эти двое тоже были счастливы. Возможно, она даже знала человека, который мог это проверить, но хотелось оставаться в слепом неведении. Ника вспоминала о своей прошлой жизни в такие моменты. Ей была нужна Джина, хоть они и условились больше не общаться, чтобы на Нику не вышли. Между ними было что-то больше дружбы и семейных уз. Долгое время они были друг для друга самыми близкими людьми, но теперь всё изменилось. Союзники разлетелись по миру, продолжая свои счастливые жизни, а она каждый день старалась бороться с собой, потому что она своими мыслями постепенно себя разрушала. Сколько людей она потеряла за свой путь и сколько ей ещё предстояло потерять? Хотелось ухватиться за стабильность. Хотелось иметь человека, который всегда был бы рядом, всегда бы помогал и подсказывал, конечно это уже было слишком, хватило бы просто молчаливой поддержки. Ника боялась впускать новых людей в свою жизнь, а старые, как она уже сто раз решила, жили каждый своей счастливой жизнью. И не было ни одного человека, который бы подошёл ей на роль стабильности. Не было ведь? Того, кто с самого начала был рядом, кто следил за выполнением её миссий и координировал все действия, кто всегда был хорошим другом. Хотя Ника прекрасно помнила насмешку Джесси в тот важный момент на лестнице. Ей не хватало голоса Джонни в наушнике. Именно он был той стабильностью, в которой она нуждалась. Он был тем, кто кардинально отличался от её бывшего возлюбленного… Хотя так она Джошуа избегала называть. Он был для неё тоже близким человеком как и Джина в своё время. Джонни тоже, наверное, можно было так назвать. Хотя с ним Ника чувствовала себя немного по-другому. Всем этим людям она доверяла, со всеми ими ей было комфортно, всем им она открывалась. Но Джонни будто единственный ей не открывался в ответ и тогда на лестнице она впервые в жизни вообще услышала от него о его переживаниях и страхах. Было непривычно осознавать, что она хочет узнать об этом человеке больше, что ей надо это узнать. По негласной договоренности они старались друг друга не дёргать и жить каждый своими жизнями. Но это была ситуация патовая, поэтому связаться с Джонни пришлось, наплевав на все их договоренности. Нике будто раскрыли глаза. А ещё она знала, точнее поняла только сейчас, что с другой стороны, кажется, что-то было, что-то точно было, но Джонни просто не показывал, будто понимал, что в этой истории должен был быть другой герой. Ника, если её вернули бы в прошлое и дали выбор, наверное, поступила бы совсем по-другому. Возможно, так она бы спасла больше людей. Возможно, она бы даже постаралась не враждовать с Августом, а быть к нему ближе и остановить в нужное время. Когда Ника узнала, что Джонни сейчас на постоянной связи с Лоттой и Джесси, ей стало немного не по себе, её будто игнорировали намеренно. Это было не обидно, это пугало и сигнализировало о том, что она что-то сделала не так. Джонни на связь вышел не сразу, написал, где он находится, не удивительно, что это было на другом конце света, но на следующий день Ника встречала его в аэропорту. Она предложила ему пока побыть у себя, а ещё не нашла ничего лучше кроме как соврать, что она снова ввязалась в какую-то авантюру и ей нужен айтишник. Это так походило на неё прежнюю. Только прежней она уже не была, но прямо сказать всё равно боялась. В детстве она была стеснительной, постепенно это ушло, но своих искренних желаний она до сих пор страшилась. Джонни вёл себя профессионально, слегка отстранённо, будто они и друзьями то не были. И это напрягало, поэтому она всячески старалась вывести их на разговор. Но говорить она не умела. В данной ситуации признаваться она не умела. Она даже реально заказ какой-то нашла и специально его запорола, лишь бы не отпускать от себя этого человека. — Может, и дальше работать в команде? — предложила Ника, особо ни на что не надеясь, — прибыль 50 на 50. Деньги были последним, что её интересовало. Джонни, по всей видимости, тоже, но тот оставался. Как будто Ника и не проходила через всё это, напоминали только шрамы, отсутствие ног и боль, спрятанная глубоко внутри. Но она хотела бы на всё это не обращать внимание. Рядом с Джонни было спокойно и надёжно. — Ещё не известно, куда территориально? Нике вообще хотелось не просто дальше работать с Симмонсом в ухе, в идеале ей бы очень хотелось, чтобы Джонни поехал с ней. Но того, видимо, очень интересовало место, куда Ника собиралась переезжать. На самом деле, она точно не знала куда хочет. Можно было взять заказ и поехать по его зову, осесть где-нибудь в Париже или в Риме, но воспоминания из этих мест были не особо вдохновляющие. — Какие у тебя планы, где жить? — было немного неловко будто примазываться к нему, но это казалось неплохим вариантом. Джонни замялся. Ника любила его слушать, но обычно делала это не так. Не прельщало больше делать это удаленно. — Я хотел в какое-нибудь спокойное красивое тихое место с хорошим оборудованием, — слабо улыбнулся Джонни. Ника его понимала, чужая душа жаждала спокойствия, это её — всё ещё рвалась к приключениям, но она была не против поумерить свой пыл и отправиться с этим человеком куда угодно. Ей нужны были перемены. — Но я не отказался бы съездить в Россию, не в Сибирь и не куда-либо, где мы работали, а просто куда-нибудь в тихое безопасное место, что бы понять, какая там жизнь. Ника кивнула, она могла бы найти такое место, хоть за всё своё пребывание на родине с таким не сталкивалась без гадких ассоциаций. Хотелось оставить прошлую жизнь позади и создать для себя для них что-то новое. Конечно, работать она собиралась продолжать как и раньше и не ради денег. Счета у неё были с внушительными суммами. Просто она всю жизнь занималась только этим и все эти вылазки с адреналином и риском делали её живой. Через день они снова стояли в аэропорту, двое, готовые к переезду туда, где можно было бы осесть. Кто-то из пассажиров в очереди по законам романтического жанра назвал их парой. Нику это рассмешило, но вот реакция Джонни ей была совсем не понятна. Тот залился румянцем и почему-то смутился. Неужели его трогали такие вещи, значит, у Ники был достаточно реальный шанс. Девушке хотелось ускорить этот весь процесс. Дойти до той ступени, когда требовался разговор о чувствах. Но она не могла спешить, за всё время работы с этим человеком она прекрасно его изучила, и понимала, тот не готов к резким переменам и шокирующим событиям в плане личной жизни. Нужно было просто аккуратно намекнуть и подождать, когда Джонни всё осознает и сделает шаг навстречу. Ника пыталась, честно. Старалась держать больше физического контакта. Говорила, как он для неё важен, как он ей нужен, какое место занимает в её сердце. Но это всё не давало результатов: Джонни не понимал, не видел и не слышал, либо просто не хотел это делать. Они работали, Ника создавала новый проект для помощи оперённым, Джонни был её поддержкой и опорой в нём. Дружеские посиделки так и оставались дружескими. Ника видела, как на неё смотрят, как за неё волнуются. Иногда она позволяла себе неуместный флирт и, кажется, даже получалась что-то похожее в ответ, но в итоге сводилось всё в шутку. Это было грустно. Время бежало, и раны на душе начинали затягиваться. Ей было лучше, и теперь этих отношений хотелось не в качестве лекарства. Ей реально был интересен этот человек, и его хотелось узнать по-настоящему, более близко. Ника восхищалась его красотой, он был не просто миловидным, что-то в нём притягивало взгляд каждый раз. Но одна внешность никогда бы не перекрыла личность человека, его целостный образ, его внутренний мир. И всё вышеперечисленное Чайкиной нравилось. Безумно сильно. — Я чувствую себя одинокой, — Ника немного кривила душой, да, она скучала по команде, скучала по людям, которых больше никогда в жизни не увидит. Но всё же здесь она не была одна. Только вот дистанция между ними тоже имелась приличная. — Как я могу тебе с этим помочь? — Джонни откликнулся сразу же, наверное, заботился об её эмоциональном состоянии, как у агента. — Устроить встречу с кем-то из наших или может найти кого-то… Джонни уводил совсем не туда и это даже не бесило. Она воспринимала это довольно спокойно, просто хотелось добраться наконец до сути. — Мне нужен ты. Ника сразу же почувствовала на себе чужой тяжёлый изучающий взгляд. — Но я и так всегда рядом и никуда не денусь, — удивлённо пожал плечами парень. Ника вздохнула и приблизилась к нему. Но что-то внутри у неё перещёлкнуло и заставило замереть. Она не могла вот так вот просто нарушить их дружескую связь. Что, если она сейчас сломала бы их отношения полностью? Девушка отстранилась достаточно резко и постаралась скрыть волнение. — Спасибо, Джонни, ты и правда очень хороший друг. Это было даже честно. Но Ника нуждалась сейчас не в друге. Ей нужен был человек, который проник бы к ней под кожу, который понимал бы её на уровне инстинктов, который бы стал для неё по-настоящему близким без всяких ограничений. Джонни её понимал и принимал, они были на одной волне, хоть это и выглядело достаточно странно. Оставалось преодолеть барьер признания. Но это можно было сделать и потом. У Ники имелись грандиозные планы, и работать над ними пришлось бы годами, тогда бы она успела признаться. Или положилась бы на волю случая, может, ей бы повезло и всё сделали бы за них обстоятельства. Она снова анализировала и размышляла, поэтому не сразу почувствовала чужую ладонь, обхватывающую её. — Я всегда буду здесь, обещаю. — Джонни скромно улыбнулся, такое Ники в нём и нравилось. Он не выпячивал наружу все свои качества, не хвастался ими, не мерился ни с кем силой. Но за этой скромной улыбкой скрывался такой стержень и такая мощь, что Ника не завидовала их врагам. Джонни никогда бы не действовал грубой силой, но он смог бы придумать очень изощрённый и стопроцентно выигрышный план. Нике нужно было перестать думать и отпустить себя. Это пошло бы ей на пользу, но мысли не хотели отступать. Чужие прикосновения не обжигали, как должно бы было быть описано в любовных романах, они были скорее прохладным ветерком в знойный летний день. И Ника не хотела отпускать чужую руку. — Я всегда стараюсь мыслить рационально, — почему-то Джонни перешёл на шёпот, — можно я сейчас сделаю одну глупость? Ника сглотнула, она надеялась, что это было правда то, о чём она думала. А в следующую секунду прохладные пальцы коснулись её щеки, а в губы уткнулись чужие. Она целовалась уже не раз: с Джошуа, с Джиной — скорее в качестве эксперимента, даже с Джессикой, кажется, от её сексуальной энергии никто не смог убежать. Но сейчас всё было по-другому, нравилось больше, и с ней обращались так бережно, будто знали, что она совсем ещё не опытная в таких вещах. Что отчасти было правдой. И ей хотелось получить этот опыт именно с Джонни, с ним было спокойнее, да и он знал её и чувствовал. Ника не смогла сдержать улыбку. А ещё её руки сами потянулись к этому человеку, хотелось его касаться, понять, насколько гладка кожа, насколько мягки волосы, оставить себе его портрет на ощупь, чтобы задействовать все органы чувств. Она прекрасно знала чужой запах, чужой голос, чужой вид, теперь она знала и чужой вкус, оставалось последнее — прикосновения. Джонни льнул к её ладоням. Когда они друг от друга отстранились, он даже слегка повернулся, касаясь губами её руки. — Не называй это больше глупостью. Это реальность. Чтобы говорить чётко и сформулировано о чувствах и о сложном слове «любовь», конечно, требовалось ещё время. Но пока у них была возможность всё это показывать, а главное, — привыкать, как это — быть рядом по-настоящему.