Наисерьезнейшая битва Преследующих Пламя.

Пар горячих кремноских купален заполнял весь дворец, пробивался сквозь щель между створками ворот, что отделяли их от привычных для охемцев теплых и подходящих для видьядхар прохладных. Резиновые тюленята покачивались на высоких волнах, создаваемых плещущимися в них детьми и гоняющимся за ними Фаеноном. Смеясь, он бегал по купальням, развлекая будущих воинов Каструма Кремноса с таким рвением, будто это была одна из важнейших миссий Преследующих Пламя. На лице Спасителя была широкая улыбка, когда он бросил короткий взгляд на сидящего у края Мидея. Тот лишь издалека наблюдал за играми, покачивая головой в ответ на предложения Фаенона присоединиться, на что тот ответил ему недовольством, плеснув водой в лицо. Но все же нельзя было сдержать улыбку, наблюдая за тем, как прославленный златиус резвится в воде, словно будучи ровно таким же ребенком, как и те, кто виснет на его шее и цепляется за ноги, пытаясь уронить в воду. Словно немо прося о помощи, он смотрит на Мидеймоса, но тот только усмехается и зажмуривается, защищая глаза от воды, что разлетается по всему помещению, когда дети одерживают над бедным Фаеноном верх в этом сражении. Довольные победители помогают ему встать, после чего, утомленные, садятся на борт купальни, все еще весело хихикая. Вода снова пошатнулась около Мидея, когда к стенке рядом с ним прислонился Фаенон, издав тяжелый вздох. Не поворачивая к нему головы, тот мог сказать, что на его лице читается неподдельная детская радость, уж слишком хорошо он его знал. «Проиграл детям, Спаситель? Как унизительно.» Послышался смешок справа. «Кремносцам, между прочим. Горд должен быть за свой народ, раз его подрастающее поколение может сразить самого златиуса.» «Чем тут гордиться, если тебя, судя по всему, может одолеть даже химера.» Фыркнул Мидей, наконец-то поворачивая голову к Фаенону, который, нахмурившись, скрестил руки на груди. Он встряхнул головой, намеренно попадая летящими во все стороны каплями прямо Мидею в лицо и почувствовал, как на его макушку ложится рука, останавливая дурачества златиуса. Тот повернул его голову к себе и не смог сдержать ухмылки, видя это неподдельно выражающее глупость выражение лица. В тишине, лишь редко нарушаемой звуками плещущейся рядом воды, легко было услышать смешок, сопровождаемый хитрым взглядом в сторону Мидеймоса за мгновение до того, как Фаенон набросился на него, хватая на плечи и довольно самонадеянно пытаясь опустить под воду. Услышав знакомое и уже почти родное кремноское ругательство, он только раззадорился и надавил сильнее, пока его не схватили за руки, утаскивая следом и больше не давая выбраться. Он издал возмущенный бульк и попытался оттолкнуть от себя крепко вцепившегося соперника, чуть не врезаясь головой в стенку. Тот, в свою очередь, не видя ничего кроме размытого силуэта, опускал его ниже, пока они не оказались на одном уровне, касаясь коленями дна. Пузыри воздуха поднимались к поверхности, когда Спаситель немо смеялся, чем вызывал улыбку и у Мидеймоса. Как же редко им выпадала возможность вот так дурачиться, не думая о пути Преследующих Пламя, титанах, сенате… О боях, о тысячах своих же смертей и беспокойств за жизнь другого, у него-то она всего одна. Беззаботное времяпрепровождение казалось чем-то редким, ценным, не омраченным даже нравоучениями Аглаи после этого. Мидей прогнал со своего лица эту легкую улыбку, вытаскивая из-под воды голову и делая глубокий вдох. Почти сразу же рядом с ним возникло ужасно довольное лицо, гордо подтверждающее все сомнения Мидеймоса в его адекватности. «Победа моя.» Ухмыльнулся Фаенон, опираясь о борт купальни. «Победа в чём?» Обескураженно спросил Мидей, забыв выдавить из себя ругательство. «Я продержался под водой дольше.» Он сложил руки на груди и ухмыльнулся, а тот не смог сдержать улыбки, глядя в глаза Спасителя, что вел себя так, будто только что голыми руками сразил Никадора. И он даже не стал спорить с ним о том, нужно ли им предупреждение перед очередным их соревнованием, в чём бы оно не заключалось. Просто закатил глаза и, не желая забивать голову его очередной детской выходкой, молча покинул купальни.