Часть 1
23 декабря 2025 г., 20:46
Девочка-пустышка со лживыми глазами уставилась из окна. Так ты найдешь религию в расколах Вселенной: держи в руках самого дорогого тебе человека и высуши Ее душу до последней капли.
Скоту ничего не снится. Мизи — да. Слова, взятые в долг, фразы, выскобленные из ежедневных молитв и выгравированные в картину красивой девочки постарше, что всегда молчит. В лучах солнца она, с налитыми кровью щеками, повторяет их, и улыбка Суа тускнеет.
«Мой Бог, — начитывает она, задыхаясь. — Моя Вселенная». Суа гадает, настанет ли день, когда она перестанет принадлежать кому-либо. Знает, что нет. Но у Мизи нет когтей, нет и панциря, а ее руки — более теплый алтарь, в сравнении со сценой.
Оказывается, что тяжесть девичьей веры, если не будешь осторожной, может тебя раздавить. Держание за руки становится актом поклонения; расчеши ей волосы, и она распадется на куски. Каждая мелочь от тебя оставляет ее в живых. Для нее ты становишься всем. Для нее ты должна быть всем.
Суа быстро к этому привыкает. Их существование значит так мало, что нести на себе жизнь Мизи не тяжело. И если утешение в молитве, во лжи, украденной у надутого, безглазого диакона, занято у другого — то так тому и быть.
Это обожествление, в конце концов, стремительное и безболезненное. Не доброе.
***
В более тихие дни, когда цветут многолетники, а шум, торгующих людьми кораблей, раздается сверху, порой Суа ощущает присутствие чего-то, чему она не может дать имя. Урок чудовища двуязычен: подчинение или жестокость. Это все, что у них есть, чтобы обозначить себя, или друг друга, или то, что остается между. Мизи на ее плече может быть только служащей. Суа — ее Богом. Два безымянных создания, цепляющихся за то, что умерло давным-давно вместе с Землей. Это все, что у них есть. Мизи шевелится, и, внезапно, Суа осознает, что Мизи переживет ее. В Саду, под старинным древом, все во Вселенной говорит Суа о том, что так они и закончат. Суа умрет первой. Холодная, твердая уверенность поднимается в ней, окутывая ее, и она– Суа, она– Суа — человек. Девочка. Скоро женщина. Была рождена, чтобы быть поглощенной. Воспитана, чтобы погибнуть красиво. Расцвести и увянуть под лучом прожектора, не произнеся не слова. Мизи тоже должна была всем этим быть, но ее защитили. Защитили Суа и мир, защитила вера в Бога. Вес ее души в ладони Суа. Ее вера, ее невинность, ее желание навеки связаны взятыми взаймы словами — Мизи, творя из Суа бога, сохраняет себя и истрачивает Суа еще больше. Гравитация ее преданности ускоряет приближение краха Суа. Мизи будет тем, что ее погубит. Это должно быть нечестным. Или чудесным. Умереть за нее. Умереть. За нее. Сама мысль — само знание должно сломить ее хладнокровие. Она не кукла, она не Бог, Суа — человек со своей жизнью, и что-то должно случиться, она должна почувствовать хоть что-то при мысли о том, что ничего — Мизи бормочет во сне, что-то о десерте. У нее текут слюни. Глупышка. Раскрасневшаяся и хрупкая. Суа отводит волосы с ее лица и целует ее в лоб. Сей жест — не благословение. Она поднимает взгляд в небо, тянет руку за чем-то безымянным и великим и знает, что ей никогда не дотянуться. Она закрывает глаза. Ей ничего не снится.***
В более тихие дни Суа гадает: если бы не она, был бы это кто-то другой? Будет ли, после всего? Земные Боги: они тоже были женщинами?
