Чтобы стать человеком

      Я тяну руку сквозь окружающее меня ничто, твёрдо зная, что ты протянешь мне руку в ответ. Могу ли я желать ещё чего-то?.. Конечно, нет, но я уверен, что ты сделаешь для меня даже больше, чем я способен вообразить: ведь ты уже дал мне всё в те дни, когда я не мог представить, что могу захотеть хоть чего-то. Я был юн, глуп и слаб – настолько, что не был в состоянии даже попросить о смерти...       Но благодаря тебе я захотел быть живым.       – Спину прямо! Руками не маши!       Я улыбаюсь, ощущая характерный толчок в спину, и опускаю плечи. Не знаю, каким меня видят люди вокруг, но ты всегда описываешь меня одним ёмким словом:       – Змеёныш.       Мне бы правда лежать на горячем камне, подставив лицо солнцу, а потом, едва заслышав чужие шаги, скрыться в прохладной траве, но я учусь ходить с тобой до деревни и обратно. Ты терпеть не можешь магглов, а я их боюсь, но другой «публики» у нас всё равно нет.       – Держи голову! Не смотри в одну точку и, пожалуйста, моргай! – наставляет меня Марволо, а потом наклоняется к моему уху. – Было бы ужасно опозориться перед... этими.       Действительно, ужасно. Даже если я не понимаю, почему, магглы вызывают у меня жалость и брезгливость. Недоумки какие-то... Нет, перед этими я не опозорюсь, брат. Я не опозорю тебя.       Сегодня мы доходим до рынка. Со мной заговаривают, и я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не броситься наутёк. Я даже не сжимаю в этот раз пальцев брата – мне хватило и одного наказания, чтобы понять, что волнение на людях непозволительно.       – Здравствуйте.       Получилось. Сказал. Не на парселтанге, не мямля – просто сказал и всё! Марволо фыркает, за руку уводя меня в сторону.       – Неплохо. Но можно и не отвечать, если не хочешь, – мягко наставляет меня он. – Просто будь выше этого!       Он снова гордо фыркает, а я думаю, что в том, чтобы здороваться, для меня нет ничего унизительного.       – Давай ещё раз!       До школы остаётся неделя, и я учусь пользоваться своей палочкой. Она отличная, отзывчивая и понятная... но я никак не могу привыкнуть не трогать вещи вокруг.       Марволо раскручивает меня на месте. Мы в той части леса, где я ещё не был, и если рассержу его, он уйдёт. Уйдёт, и домой мне снова придётся идти одному. Ни о чём другом я не могу и думать, крепко сжимая палочку обеими руками.       – Оминис Гонт, ты у нас амбидекстер, что ли? Возьми, как полагается!       Я беру палочку в правую руку и вытягиваю её перед собой, свободно опуская левую.       – Молодец! Теперь иди.       Одобрение ободряет меня, и я, привычно шаркая по сухой листве, делаю несколько шагов...       – Не шаркать!       Брат берёт меня за руку, опять раскручивая. Я окончательно теряю направление, а Марволо, судя по всему, начинает понемногу терять терпение.       – Как ты будешь по школе ходить? Там ступеньки! Понимаешь? Лестницы и ступеньки! А коридоры? Там же целый лабиринт! Заблудишься – никто не найдёт. Будешь там бродить и аукать, пока крысы все косточки не обглодают!       Крыс я боюсь, поэтому поднимаю палочку снова и решительно иду вперёд. Палочка напоминает, что впереди препятствие, и я обхожу дерево, стараясь не коснуться его, по привычке, рукой. Брат громко хлопает.       – Молодец, змеёныш! Ладно, пошли домой, я собрал немного ягод на ужин... Может, и с тобой поделюсь.       Вот ради таких моментов и стоит жить.       В школе нам почти не удаётся побыть вдвоём, но Марволо продолжает свои уроки. Я почти не вижу в них смысла – даже если я веду себя вполне «по-человечески», от меня шарахаются. Не то чтобы это плохо, но есть двое, которых, похоже, ни я, ни мои странности не отпугивают. Даже наоборот...       – Общался с Сэллоу?       Я замираю посреди коридора, ожидая наказания. Мнение Марволо о других волшебниках я знаю заранее, но не могу не попытаться:       – Они ч-чистокровные...       Брат молчит. Я стою, надеясь, что накажет он только меня и не тронет Себастьяна с Анной, но его голос, неожиданно для меня, звучит довольно дружелюбно:       – Неплохо. Валяй.       Мне трудно понять, чем вызвана такая перемена, но я благодарно киваю ему:       – Спасибо.       Брат и правда не встаёт на пути у нашей с Сэллоу дружбы. А вот с чем он продолжает бороться, так это мои манеры...       – Ты как ешь?!?       Лопатки врезаются в каменную стену. Больно. ОМерлинмой, я только поел, можно меня не трясти прямо сейчас?..       – А как?.. – тихо спрашиваю я.       – Как свинья, – холодно отрезает брат. – Нельзя брать еду руками!       – Но дома...       – Мы не дома!       Всю субботу мы учимся есть. Я беспомощно скребу по тарелке ложкой, пытаясь почувствовать ускользающий от меня кусочек овощного рагу. Бесполезно. Я тянусь за хлебом, шаря по столу, и получаю шлепок по руке. Снова сажусь ровно.       – П-передай, пожалуйста, хлеб, – прошу я.       – Пожалуйста.       Кончиков пальцев касается кусок хлеба. Я беру его, порываясь наконец-то поймать свою еду, и слышу строгий кашель над ухом. Мой глаз дёргается.       – С-с...       – Не заикайся!       – Спасибо, – выдыхаю я.       – Не за что.       На ужин я не иду. Спина болит от напряжения, а слова «спасибо» и «пожалуйста» вызывают столько же отвращения, сколько «Круцио», так что я зарываюсь головой в подушку, сердито думая о том, что прилично спать меня, Марволо, к счастью, учить не станет.       На утро желудок урчит и болит, так что я иду в Большой зал на «экзамен». Он оказывается куда легче, чем мне кажется, только вот хлеб я всё-таки не решаюсь попросить, уныло возя вилкой по тарелке.       – Надо? – спрашивает Себастьян, и мне в кончик носа неожиданно утыкается тёплый тост.       – Спасибо-пожалуйста-не-пугай-так-сукин-сын! – на одном дыхании выпаливаю я, а затем испуганно зажимаю себе рот.       Оба Сэллоу смеются, и я, всё ещё смущённый и красный, начинаю невольно смеяться вслед за ними...       – Мерлинжмой, это что, блядь, такое?!       За три месяца я научился многому: я знаю дорогу до каждого кабинета, без ошибок дохожу до стадиона, где тренируется брат, могу принять душ без посторонней помощи и почти освоил простейшую Трансфигурацию. Но этот вопль – как сирена, сигнализирующая, что я опять сделал что-то не так.       – Не сейчас, – прошу я, переворачиваясь на бок и задрёмывая вновь. Мне снилось что-то такое приятное и бархатистое на ощупь, и я хочу ещё раз это потрогать...       Но Марволо рывком ставит меня на ноги. Ошалев от неожиданности, я приваливаюсь спиной к стене и впиваюсь в неё ногтями.       – Ты с ума сошёл дрыхнуть на полу?! – рвёт и мечет брат. – А если на тебя кто-то наступит?! А если профессора увидят?!       – Я же в сторонке... – пытаясь подавить зевоту, отвечаю я.       – Я тебе сейчас дам «в сторонке»!       Я еле успеваю выскользнуть из его рук, и бросаюсь к спасительному выходу из коридора. Не сегодня, Марволо Гонт!       – А «прозрачный» – это как?       Марволо постоянно ходит на Астрономическую башню, и я, если он в настроении, прихожу к нему поболтать. В такие моменты он готов отвечать на мои вопросы, и я заранее готовлю в голове целый список, чтобы узнать больше.       – У Сэллоу своих спроси.       Мне непонятна его интонация, и я подсаживаюсь ближе, неловко дёргая его за рукав.       – Ты сердишься, что я с ними общаюсь?.. Я не буду...       Брат ерошит мои волосы.       – Идиот ты, змеёныш. Наоборот, говорю, общайся с ними, спрашивай у них. На то друзья и нужны.       – Это просто знакомые.       – Вот как? Не ладите? – интересуется Марволо.       Я качаю головой. Кивать или мотать ей, в качестве «Да» и «Нет» тоже научил меня он. Это оказалось довольно удобно – примерно, как жать плечами, когда не знаешь, как ответить.       – Ладим. Просто мы знакомы всего несколько месяцев. Мне кажется, это слишком мало. Я понятия не имею, о чём они оба думают – такие странные и будто нарочно какие-то подозрительно-беспечные...       – Они дети, – хмыкает Марволо.       – Себастьян уже носит штаны, – жму плечами я, отрабатывая уроки брата. – При чём тут дети?       Марволо внезапно обнимает меня, крепко прижимая к себе. После тренировки по квиддичу от него сильно пахнет, и я возмущённо пищу, пытаясь вырваться. Его руки ерошат мне волосы, а потом он отстраняется, и я едва не теряю равновесие.       – Не сравнивай вас. Просто общайтесь. Уверен, ничего плохого тебе эта парочка не хочет. Дружи с ними, дружба это важно.       Я не знаю, есть ли у Марволо друзья, но говорит он строго, будто приказывая. И я, чувствуя вставший поперёк горла протест, послушно подчиняюсь.       Без уроков брата мне почти скучно. Я не чувствую, что освоил всё, и без строгого взгляда в спину мне не по себе, но он всё чаще отсылает меня к «друзьям». Анна с Себастьяном действительно рады мне помочь, но каждый раз, когда у них нет ответа на мой вопрос, я чувствую странное ликование.       – Что такое звёзды?!       Я врываюсь на Астрономическую башню, чувствуя странную смесь эйфории и триумфа. Брат привычным толчком разворачивает меня обратно.       – Иди и спроси Сэллоу.       – Они не знают! – в моём голосе столько радости, что Марволо растерянно хмыкает. – А ты – знаешь! Объясни мне!       – Вместе, значит, узнайте, – он отцепляет мои пальцы от своей рубашки.       Ни за что! Я изворачиваюсь и кусаю его за руку – крепко, почти со всей силы. Брат шипит от боли.       – А, значит, кому-то пора зубёнки пересчитать?..       Утро встречает меня в Больничном крыле с выбитым зубом и десятком вопросов в голове. Чёртов Марволо Гонт...       С наступлением лета наши уроки, к счастью, возобновляются. Я, лезший на стену без них, готов учиться всему, чему угодно – от французского, учебник по которому мне приходится заучивать наизусть, до зелий, которые у меня без посторонней помощи превращаются в жуткое варево, годное, наверное, лишь на то, чтобы пытать грешников в Аду. Но всё равно не оказываюсь готов к тому, что предлагает брат.       – Порядочный волшебник должен уметь постоять за себя на дуэли! – заявляет он, и мой желудок леденеет от страха. – Не боись, я тебя всему научу!       Боевую магию мы осваиваем медленно и вдумчиво: почти каждый день брат отводит меня в лес и сажает на пенёк, часами объясняя разницу между заклинаниями.       – Знаешь, кто худший противник на дуэли? – спрашивает меня он, расхаживая взад-вперёд перед пеньком.       – Тот, кто знает больше? – я знаю, что всё равно не угадаю, так что отвечаю просто чтобы ответить.       – Трус, – с готовностью отвечает Марволо. – Когда человек теряет контроль над своими заклинаниями, они становятся непредсказуемыми. Так что, разоружив такого, ты окажешь вам обоим большую услугу.       Я запоминаю каждое его слово. В школе он держится отстранённо и редко бывает в хорошем настроении, но вдали от людей ему, как будто, легче. Наверное, он тоже змейка, только змейка ещё более скрытная, прячущаяся под песком в ожидании добычи.       – Тесни! – командует брат, когда мы, наконец, переходим к практике. – Быстрее! Иначе я тебя обезоружу!       Я яростно швыряю в него заклинаниями, пока не понимаю, что устал. Он отбил их все! Не желая проигрывать, я кидаю в Марволо палочкой и кидаюсь на него с кулаками.       – Воу-воу! Притормози! На дуэли так нель...       Нос под моим кулаком с хрустом ломается, и я понимаю, что палочку я выбросил рано.       – Молиться умеешь? – гнусаво спрашивает Марволо.       – Н-немного...       – Молись.       Возможно, до второго учебного года я всё же не доживу.       Время идёт быстрее, чем я думаю. Не то чтобы я много думаю о нём в принципе, но, оглядываясь на прошлое, понимаю, что прошёл больше, чем когда-либо желал. Дни слипаются в сложную, похожую на лабиринты коридоров Хогвартса, вечность, и в этой вечности с каждым днём пустоты становится меньше – я знаю, что её заполняешь ты, и не могу, да и не хочу, чтобы это было напрасно.       – Тебе кто-нибудь нравится в школе?       Лето перед пятым курсом проходит в странной тишине. Может, дело в мире вокруг, может, в том, что я сам будто оглох после того, что случилось с Анной. С братом мы почти не общаемся, но почти за неделю до начала занятий, Марволо уводит меня подальше от дома.       – Мне?.. – изумлённо спрашиваю я.       – Тебе! Давай, живо. Мне плевать, кто, просто скажи. Даже если это какая-нибудь грязнокровка. Просто: да или нет?       – Ты издеваешься?!       Я кидаюсь на него с кулаками. Что за ужасные подозрения?! Как он может так думать про меня?! Я хватаю его за рубашку и резко дёргаю на себя.       – Я похож на предателя?!?       Марволо молчит. Потом его рука опускается мне на голову.       – Вот как... Жаль.       – Что?..       Что-то в его интонации пугает меня. Будто он вот-вот скажет, что я ему не нужен или что-то вроде того. Но тогда он с этой полянки живым не уйдёт – и, надеюсь, он это понимает. Я направляю на него палочку.       – Что у тебя в голове? Признавайся! – требую я.       – Спихнуть тебя на кого-нибудь хочу. На кого-нибудь хорошего... – Марволо отводит мою руку в сторону. – Как тебе Сэллоу, кстати?       – Мы просто друзь... знакомые!       – О, значит, всё-таки друзья? Я рад!       Мне хочется съездить ему по лицу. Меня будто выгоняют, даже если я не понимаю, за что, и мне это совсем не нравится.       – Мар, – хотел бы я звучать гневно, но выходит только просяще, – что происходит? Ты думаешь, я не люблю тебя? Тебе нужны доказательства?..       – Ты уже надоказывался, – фыркает брат. – Мне они не нужны. А вот тебе нужна компания. И пара.       – Зачем? – тупо спрашиваю я.       – Для того, чтобы не жить, как мы.       Я начинаю понимать, даже если отказываюсь верить.       – А как ты хочешь, чтобы я жил?..       – Нормально. Как все люди. Слушай, у меня был отличный план, и он работал. И работал бы дальше, если бы я, как идиот, не признался тебе. Позволил, блядь, себе минутную слабость... Извини. И извини, что отхожу. Я не хочу ломать тебе жизнь.       – Ты её прямо сейчас уничтожаешь, – неожиданно спокойно говорю я. – Почему мы не можем жить иначе вместе? Я хочу с тобой!       Марволо обнимает мои плечи руками, и я неловко утыкаюсь взглядом в землю.       – А в чём, скажи, будет это «иначе» тогда? Если кто-то узнает, что ты любишь брата, тебя будут сторониться...       – Особой разницы с сейчас не будет.       – Сэллоу тоже. Один хочешь остаться?       – Почему же? С тобой!       Брат даёт мне пощёчину, и я чувствую внутри абсолютную пустоту.       – Слушай сюда, змеёныш. Тебе это не нужно. Тебе нужно вырваться из этого болота. Запомнил? Вырваться, выбраться в люди... Завести друзей и семью. Понимаешь? Семью! Если ты заведёшь детей, они смогут прожить счастливую сытую жизнь – совсем не такую, как у нас! Они будут расти в любви и заботе...       Меня трясёт. Я слышу в каждом слове заботу о моём будущем, но это не то будущее, которое я себе представлял. Я сжимаю зубы от обиды, но они мелко стучат друг об друга.       – Я боюсь детей, Мар... – умоляю я. – Я плохой отец, честно...       – Ты же ещё никогда не пробовал! – ободряет меня Марволо. – Это не слишком сложно. Ты разве хочешь, чтобы наша семья окончательно выродилась? Хочешь, чтобы твои внуки проживали от силы неделю? Хочешь, чтобы всё это просто исчезло в нигде?       – Я же обещал тебе... – я всё-таки не могу сдержать слёз, утыкаясь брату в грудь. – Что никогда не заведу детей, что мы будем последними...       – И за то, что взял с тебя это обещание, извини, – Марволо целует меня в макушку. – Мы остановим это иначе. Ты остановишь! Я снимаю с тебя обещание.       – Но я не хочу...       Брат неожиданно нежно обнимает моё лицо ладонями, и я чувствую на себе его долгий тёплый взгляд.       – А я не хочу, чтобы моё чудо сгнило здесь, в лесу. Если тебе плевать на себя, плевать на наш род – подумай хотя бы обо мне!       Я уныло киваю. Кроме Марволо мне думать не о ком. Я беру его ладонь в руки и робко целую.       – Но ты же будешь рядом, правда?..       – Так о чём это я спрашивал?.. – брат отстраняется от меня и отходит на пару шагов. – А! «Нравится ли тебе кто-то?»! Знаешь, там на курс младше девчонка симпатичная есть...

***

      Прости меня. Прости. Это всё, о чём я могу думать, делая шаг за шагом по шуршащей под ногами хвое. Я такой эгоист...       Я был так обижен, так зол на тебя... Мог ли я себе представить, чем это кончится? Не мог, я и так это знаю. Но всё равно – прости.       Долгие бессонные ночи дали мне сил понять, как долго и тщательно ты спасал меня. Я вспомнил все, все до единого – все твои попытки сделать из меня «человека».       Как только терпения хватило? Сил? Я не могу представить себе, потому что никогда и ни для кого не старался так, как для меня – ты.       ...и даже сейчас что-то глупое во мне злится, что ты совсем не старался для себя...       Но мне легко понять, почему. Из всех пешек ты выбрал одну, самую «перспективную», чтобы довести её до края доски и сделать ферзём. Ты хорошо играешь в шахматы, а пешки назад не ходят, но я... Я так и не научился играть в эту игру. Прости меня.       Ты никогда не требовал от меня многого, однако в этот раз попросил почти невозможного – того, к чему ты подталкивал меня всю жизнь, но был не в силах научить, потому что сам не умел. Ты попросил поверить людям.       И я смог. Не знаю, почему. Потому ли, что я правда был нужной пешкой? Потому ли, что ты потратил на меня столько времени? А, может, потому, что я был ужасно глуп? Я не знаю, но всё во мне склоняется к последнему.       Мне тебя не хватало весь год. Нужно было, нужно было найти тебя, поговорить, но я хотел быть готов к тому, что мне не будет хватать тебя всю жизнь... Может, всё-таки, я понял тебя как-то неправильно?.. В любом случае, этот экзамен я провалил. Прости меня.       Я уже знаю, что ты скажешь. Что я всё равно справился, что всегда можно «пересдать»... Ты скажешь это, потому что, пока что, понятия не имеешь, что моё желание жить свернуло себе шею, упав с Астрономической башни вслед за гордостью и самоуважением. Прости, что не смог его сберечь.       Мне и вправду, наверное, стоило бы попытаться снова: довериться в следующем году ещё кому-нибудь, попробовать подружиться по-настоящему... Только, даже если я попробую, дружить людям будет не с кем – от меня почти ничего не осталось, кроме желания ещё хоть раз ухватиться за твою руку. Прости, что я такой слабак.       Я держу спину прямо, не машу руками и могу уделать на дуэли, пожалуй, большинство взрослых волшебников, но я так и не сумел сбросить с себя последнюю змеиную шкурку. Прости.       Прости, что теперь стучусь в эту дверь – я больше не достоин тебя, но всё равно надеюсь услышать твой голос. Каким бы он ни был: сердитым или обвиняющим, я готов ко всему. Я даже знаю отличное заклинание, которым ты сможешь без помех от меня избавиться, если захочешь...       Впрочем, можешь пытать меня Круциатусом, пока я не сдохну. Так будет лучше всего.       Я слышу скрип открывающейся двери.       – Омни?.. Ты чего здесь? Ты вообще в порядке?..       – Мар, знаешь, я ненавижу людей, – я виновато улыбаюсь, таращась прямо перед собой. – Можно мне с тобой остаться? Я больше к ним не пойду.       Прости, за то, что я такой же Гонт, как и ты. Прости, что выбрасываю всё, что ты дал мне. Прости, что позорю тебя перед этими.       Но всё-таки исполни моё последнее желание:       Сгнить и стать прахом вместе с тобой.