Истерика

                                                 Припадок                   Ебучий припадок       Искра бешено колотилась в камере, отзываясь барабанным боем в аудиосенсорах, недавний грев сменил тихий жас. Пальцы крепко вцепились в золотую обшивку, пачкаясь свежим энергоном. Оптика тряслась как сумасшедшая. Из горла вылизнул тихий металлический скрежет похожий на стук ржавых шестеренок. По цепям бегали холодные импульсы, манипуляторы крепче сжали бота.       Поблизости никого, вдалеке тоже. Лишь пустошь и смрад. Атмосфера была плотной как забытый холодец, как густой туман. Холодец лучше. Холод просачивался под стыки брони, корпус сотрясался в мелких конвульсиях. Алая оптика медленно опустилась вниз, чтобы через долю секунды снова посмотреть наверх, вбок, куда угодно, но только не на бота внизу. Взгляд упал на вырванный комок микросхем, который лежал как ненужный мусор неподалеку, от него растеклась лужа энергона, перемешанная с грязью. Внутри D-16 всё сжалось, он дрогнул, крепче сжимая Бамблби, оставляя от своей хватки вмятины на желтой, измазанной в энергоне броне, через секунду он ослабил хватку, находясь в противоречии. Красная оптика всё таки смогла посмотреть на фейсплейт желтого бота, лишь для того чтобы затрястись еще больше.       Бамблби смотрел в пустоту, голубая оптика была неподвижна, расширена до предела от болевого шока, вентиляционная система сбоила, корпус то и дело сотрясали конвульсии, энергоприемник был широко открыт в жалкой попытке вымолвить хоть что-то. Часть горла искрила от помех, издавая противный хлюпающий звук. Энергон тек свежий, горячий, пенился как мыльная вода, когда вытекал наружу, от него шел пар, жидкость вскипала и пузырилась, пачкая грудной отсек, брюшную пластину, бок. Еще одна жалкая попытка что-то сказать и из горла вырвался бульканье, еще немного пены вытекло из сделанной дыры в горле, системы которого лихоладочно сокращались, тем самым доставляя лишь больше боли. Бамблби содрогнулся всем телом, захлебнувшись с липким влажным звуком, металлическая обшивка горла заныла и заскрипела, оптика потухла.       D-16 долго смотрел на корпус бота в своих манипуляторах, внимательно изучал каждую черту, каждый ручей энергона, каждую оставленную им вмятину. Желтая краска начала становиться серой, метал остывал, холодел, ржавел. Манипуляторы крепче прижали бесжизненный корпус к телу лидера десептиконов. Он беззвучно приложил свой лоб ко лбу Бамблби, начав трястись, капли омывателя потекли из притушенной красной оптики, из горла вырвался хриплый крик, когда он уткнулся в изуродованное горло меньшего бота, пачкая свой фейсплейт в еще теплом, все еще стекающем из раны энергоне. Он просидел так долго, мучительно долго, не сказав ни слова, потому что сказать было нечего и слова здесь были излишни, когда его истерика медленно сошла на нет, он отпустил корпус автобота и встал, активировав свою пушку. Подумав мгновение, он тихо зарычал, сотрясаясь от вновь нахлынувшего гнева, сделав несколько шагов назад от трупа, выстрелив.       Энергон вспыхнул яростным пламенем, пожирая тело автобота, а Мегатрон лишь молча наблюдал.