Фальшивый Гарри

В ту же секунду в комнате что-то щёлкнуло, будто лопнула невидимая струна, натянутая до предела. Миссис Грейнджер ахнула, как человек, внезапно очнувшийся от глубокого сна, и схватилась за виски. Мистер Грейнджер закашлялся, вытирая пыль с очков и оглядывая разрушенную гостиную с видом полного недоумения. Но самое впечатляющее преображение произошло с Гермионой. Она резко вдохнула, полной грудью, будто долго не дышала. Затуманенный взгляд прояснился, налился яростью, обидой и холодной, хищной ясностью. Она поднялась, отряхнула одежду от осколков и пыли и несколько секунд смотрела на тело Рона, лежащее у её ног. На её лице не было ни ужаса, ни слёз. Только ледяное, беспощадное презрение. Затем она подошла и с силой пнула бездыханный бок Рона. —«Гермиона должна быть послушной», — сказала она тонким, язвительным голосом, карикатурно передразнивая своё недавнее бормотание. Она отшатнулась и снова пнула, уже сильнее. —«Гермиона должна любить Рона». Ещё один удар, заставивший тело дёрнуться. —«Гермиона должна заботиться...» И последний, самый сильный удар, который перевернул тело на спину. —...обо всём этом дерьме! — выкрикнула она уже своим, полным негодования голосом. Она тяжело дышала, сверкая глазами, а её родители смотрели на неё, остолбенев, не понимая, что страшнее: труп на ковре, незнакомый лысый парень в их гостиной или их дочь, с такой яростью исполняющая посмертный мордобой своему уже бывшему жениху. Гермиона обернулась к Гарри, всё ещё сидящему на полу среди развалин. Она окинула его критическим взглядом — лысина, чужие очки, грязная одежда. Гарри, поймав её взгляд, впервые за этот бесконечный день почувствовал слабый, призрачный проблеск надежды. Хотя бы один человек в этом мире был с ним искренен. Он попытался улыбнуться, но получился лишь болезненный оскал. Гермиона, не сказав ни слова, подошла и присела перед ним на корточки, не обращая внимания на грязь. Она внимательно, как изучающий артефакт археолог, осмотрела его лицо. Её пальцы осторожно коснулись его абсолютно гладкой головы, скользнули к вискам, отодвинули оправу очков. —Цвет глаз другой, — констатировала она тихо, почти про себя. — Форма скул, носа... всё чужое. Это была очень мощная трансфигурация. Потом она посмотрела ему прямо в глаза. Пристально, глубоко, игнорируя серый оттенок радужки, который раньше был другим. Она искала что-то за ним. И нашла. — Но взгляд... Взгляд тот же самый. Уставший, упрямый, вечно находящий неприятности. — Она отвела руку. — Мне всё равно, кто твои родители, Гарри. И как ты теперь выглядишь. Для меня ты — тот самый мальчик, который спас меня от тролля. Единственный, кто не лгал. Получается, единственный настоящий друг. Она встала, выпрямив спину с таким видом, будто только что приняла самое важное решение в жизни. — И всех, кто это с нами сделал, — она жестом включила в «нас» его, себя и своих растерянных родителей, оглядывающих руины гостиной, — их всех нужно будет... простить. Она произнесла это с такой ледяной, абсолютно нехарактерной для этого слова серьезностью, что Гарри невольно поднял на неё взгляд. Они немного помедлили. Переглянулись. И вдруг оба рассмеялись. Коротко, горько, почти истерично. Потому что, конечно же, это была ложь. Естественно, никто никого прощать не собирался... *** *Лютный переулок, несколько дней спустя*. Воздух здесь всегда был густым, пропахшим плесенью, застывшим злом и гнилью сомнительного происхождения. Две фигуры в капюшонах, скрывающих лысину одного и густые каштановые волосы другой, остановились у неприметной двери с выщербленной совой на табличке. Внутри лавки «Проклятые редкости Хемлока» было ещё теснее и темнее. На полках в беспорядке лежали предметы, от которых слезились глаза и сжимался желудок. Торговец, человек, больше похожий на живую тень в очках, скользнул к ним из-за прилавка. — Чем могу? — просипел он, оценивая их взглядом. Гермиона молча протянула пергаментный свиток. Хемлок развернул его длинными пальцами, похожими на корни. Его бледное лицо стало ещё бледнее. Он пробежался по списку, беззвучно шепча: — «...Корень мандрагоры-людоеда, особо ядовитая разновидность... Порошок из зубов василиска, одной крупицы хватит на цистерну... Флакон с росой с могилы темного мага, собранной в полнолуние... Зеркало, в котором можно растворить душу... Сердечная жила тролля, добытая прижизненно... Клык инфернальной твари...» Он поднял на них встревоженный взгляд. — Вы с ума сошли? Или это такая шутка? Это реагенты для ритуалов, от которых волосы встали бы дыбом даже у покойного Темного лорда. Разумеется, будь у него волосы... И яды, от которых нет противоядия даже в моих запасниках. Зачем вам этот... этот набор для конца света? Гарри слегка приподнял голову. Прямоугольные очки блеснули в тусклом свете светильника из черепа. — У нас скоро... мероприятие, — произнёс он голосом, в котором не осталось и тени прежней неуверенности. Он звучал ровно, холодно, веско. — Хотим порадовать старых друзей. Он улыбнулся. Гермиона тоже, поправив капюшон. —Да, — мягко подтвердила она. — Нам нужно вернуть долги. Со всеми процентами. Мы хотим, чтобы у них остались... яркие впечатления. Хемлок нервно облизнул тонкие губы, оглядывая их пару. В его лавке бывали отморозки, фанатики и просто злодеи. Но эти двое... В них была тихая, непоколебимая, безупречно вежливая решимость, от которой кровь стыла в жилах вернее, чем от любого яда с его полок. —Это... это будет стоить целое состояние, — выдавил он наконец, уже не пытаясь отговорить, а просто констатируя факт. Гарри положил на прилавок туго набитый кошель, который глухо зазвенел. — Деньги — не проблема. Главное — качество. И скорость. Всё из списка. И абсолютная конфиденциальность. Он снова улыбнулся. Хемлок поспешно кивнул, схватил кошель и список и растворился в глубине лавки, торопясь собрать заказ. Ему вдруг показалось, что воздух вокруг этих двоих стал ещё холоднее, чем в его собственном подвале, где хранились самые ужасные экспонаты...