Рождество с гирляндой

— Это так странно осознавать… — медленно протянул Скэриэл, покачивая в руках хрустальный бокал, залитый крепким виски. Рождественские праздники идут во всю. Единственное, что его успокаивает в данный момент, так это то, что ему есть куда пойти в этом тесном мире, подальше от шума и лишних глаз. Он подарит подарок лишь одному человеку, зачем ему тратить время на что-то большее?  Готье никогда не нуждался в чём-то грандиозным. Это заставляло его сердце биться чаще, но только от предвкушения.  — Хочешь угощу тебя чем-то покруче? — перебил размышления Скэриэла бармен, щёлкнув пальцами прямо перед его носом.  Он на секунду опешил, устало переводя взгляд на сияющее лицо бармена. Сияние исходит не от счастья, просто свет, исходивший от гирлянды играл бликами на его лице.  Лоу недоумённо смотрел на бармена, вроде его звали Кэмероном, но он не понимал как тут вообще оказался. Ноги сами повели его в это место и ему, словно механически, передали в руки алкоголь.  Настанет тот день, когда он попытается закрыть себе дорогу в бар и уедет из этой чёртовой столицы к хренам собачьим. — Чё ты такой унылый? Веселись, чувак! Завтра уже Рождество, а ты ходишь, как не в себя, — в конце уныло добавил Кэмерон. Лоу было спокойнее сидеть в этом заведении, когда работал коротко стриженный парень — Адам Шерр. Он работал реже этого парня, но вёл себя намного сдержаннее, да и, будто находился вообще не в этом месте во времена своей смены. И напитки у него были куда лучше… Опять его мысли нагло прервал бубнёж Клебера. — Обычно похмелье идёт после Рождества, а не до него, — он крепко хлопнул Скэриэла по плечу и, кинув на последок ободряющее «веселись», пошёл профессионально спаивать всех посетителей своими фирменно острыми коктейлями, разбавленными с водкой. Что ж, в этом весь Кэмерон. Шёл домой Скэриэл с головной болью. Забыл принять медикаменты, как всегда. Он любил играть с огнём и мешал их всегда с алкоголем, чаще всего, с вином. Но сейчас он старался этого не делать, особенно после медосмотра от врача, когда все результаты были довольно плаченными и был риск на скорую смерть. Но теперь, вместо вина он глотал всухую. Это намного лучше, но и не дотягивает до безупречного результата.  Он не особо думал о своей работе, быть правой рукой мистера Эна — хорошая должность, но такая выматывающая. Тем не менее, это того стоило, ведь ему хватает тех кровавых денег на проживание.  С его самого начала пути в этом дерьме поддерживал его только один человек, близкий друг — Готье Хитклиф. Он родился в аристократичной семье, где его лелеяли и жалели при любом тяжком труде. Непонятно, каким боком он вообще смог столкнуться с этим чёрным пятном на белом листе — Скэриэле Лоу.  А хотя… это вообще не вина Готье. Здесь только работают глупые узы. Соулмейты. То самое понятие, украшающее жизнь некоторых людей. Он в души ни чает, каким образом из всех людей его судьбой оказался именно Готье. С шестнадцати лет на определенном участке кожи появляется шрам твоего «партнёра». Шрамы есть у всех, даже если ты будешь самым аккуратным в мире человеком, тебе не удастся этого избежать. Даже если ты поцарапаешься, ударишься, разъебёшь нахрен кожу… на месте этого ушиба всё равно появится шрам, будь то вмятина, будь то какая-то царапина. Звучит так бредово, что хочется изрезать канцелярским ножом нахрен себе руку и посмотреть проделанную работу на соулмейте. Абсурд. У Скэриэла ведь был шрам, на косточке указательного пальца. Готье это объяснил тем, что когда-то упал на лестнице при своих ребяческих играх и задел рукой перила. Но вопрос всё равно остаётся открытым: как нужно было так упасть, чтобы указательный палец остался открытым. А у Хитклифа всё куда серьёзнее. Ёбаный шрам от пули. Не настолько плачевно для Скэриэла, но для семьи Хитклифов — да. В тот день, — в четырнадцатилетнем возрасте, — он попрошайничал деньги у прохожих людей, а затем заметил на полу приличную купюру. Только вот не успев до неё даже дотронутся, его поймали. Бежал он долго, в итоге забрёл в парочку опасных районов. Там легче потеряться, вот и решил спрятаться именно там. Сзади слышны оры и крики, всё это происходило, как в замедленной съёмке, но Скэриэл попросту не успел ни уклониться, ни спрятаться — пуля попала в ногу, оставив за собой некрасивый шрам. Но времена меняются, сейчас на него не наорёт строгий папаша — Уильям Хитклиф, прогоняя Скэриэла за шкирку из их двора. Он больше не будет пытаться поддержать каким-то способом Готье, в случае его пререканий с отцом, где он уговаривает «принять» Скэриэла. Такого больше не будет. Готье уехал. Исчез. Не бесследно, и то хорошо. Сейчас они видятся только на Рождество. Готье приезжает к нему только на этот праздник. Они сидят одни в комнате, которая никак не украшена, с включенным светом и занимаются откровенным распитием дорогих напитков. На фоне единственной гирлянды, что излучает хоть какой-то свет, это даже иронично. Особенно вспоминая этот момент из года в год, когда в нём, как может показаться, нет ничего особенного, но вместе с этим, если это Готье, — это всё. Только вот Скэриэл до сих пор не понимает, как Готье соглашается с ним проводить этот праздник, упуская возможность провести его в кругу своей семьи, вокруг большего уюта, нежели в компании с ним. Соулмейты притягиваются друг к другу, — именно так эту связь объясняют на сторонних сайтах. Общество настолько зациклено на этой теме, что не перестаёт её мусолить по сей день. Дети мечтают узнать хоть какую-то информацию о своей будущей половинке, хоть чуть-чуть, но когда они понимают, что их планы проваливаются, то уже в шестнадцатилетнем возрасте перестают быть такими помешанными на этом. Но Готье не был. Он питал особое отношение к этой всей «системе», если это можно вообще так назвать. Это и завораживало Скэриэла, заставляло тянуться ближе и не отпускать. Они никогда не обозначали свои отношения, более чем обычными друзьями, до титула «романтические отношения» у них ещё не дошло, но и друзьями их было назвать очень сложно. В общем, эти мысли и так мучали его в каждое Рождество перед встречей с ним. Он не должен об этом думать.

***

Сидя в своём привычном месте, он ждал прихода кое-кого особенного. С ним в доме жил его близкий друг — Джером Батлер. Обычно на этот праздник он выглядел особенно мрачным, хотя Скэриэл не припоминал, чтобы ему кто-то оставлял травму на счёт этого дня. Может, его просто раздражало многолюдность и возрастание количества улыбок людей. Батлер был немного скучным человеком, но самым приближенным к Скэриэлу. По правде говоря, его разум был весьма затуманенным при принятии таблеток, покупал эти лекарства именно Джером и пичкал его уже вот с того момента, как Готье переехал. После отъезда любимого человека Скэриэл впал в глубокую депрессию и его мигом, несмотря на многочисленные ссоры и упреки по этому поводу, повели к специалисту. Бывало и такое, что он не принял лекарства и случайно увидел на проходе своей комнаты Готье, но не того самого светлого своего соулмейта, а кое-что ужасающее. Глаза, из которых лилась чёрная жидкость, как слёзы, но нечто большее и необъяснимое. Волосы, вставшие дыбом и придающие ему забавный вид, хотя смеяться тут было не уместно. После этого дня он ни разу не пропускал приём лекарств. Проклинал всеми возможными способами, но принимал. Только Готье не должен был узнать о препаратах, поэтому Скэриэл умело скрывал этот фактор. Наивно дмал, что больше не увидит того монстра из видений, — того Готье Хитклифа, — когда рядом с ним настоящий Готье. Даже если ему на глаза попадётся монстр, коих Скэриэл ни видал… его близкий человек сумеет его защитить. Хах, как глупо это звучит. Защитить? Это именно Скэриэл рос в криминальных условиях, это он должен защищать своих людей, а не они его. — Скэриэл! — доносился откуда-то знакомый голос. — Отзовись! Он затуманенным взором глянул на человека напротив. Джером смотрел на него с перекошенным от досады лицом и нахмуренными бровями. — Перестань уже это делать… До Скэриэла не доходил ход мыслей Батлера, он говорил загадками и совсем не пытался объяснить причину внезапной вспышки множества эмоций. Он ведь даже ничего не успел сказать. Сделать… да вообще ничего! — Что не так? — схватился он за переносицу, его сильно мутило. — Ты… — Джером махнул рукой куда-то в сторону. Не связав ничего путного, в конце концов, он сдался и закатив глаза, выдал: — Ты просто полный идиот, Скэриэл Лоу. — Это не новая информация для меня. Придумай что-нибудь новое. Его другу нечего было добавить на лениво брошенные через силу фразочки Скэра. Скэриэл не совсем в состоянии здраво мыслить, так что Джером схватил из стола, где находилось несколько бутылок алкоголя одну штуку, но его остановили. — Это не для тебя, — бывалая усталость мигом улетучилась, сменяясь гневом. — Я лучше захвачу эту бутылку и свалю к Кэмерону, — резко протараторил он. Джером будто злился на что-то, вот только Лоу не мог понять, на что именно. — Он сегодня в клубе, — если одна бутылка виски заставит Джерома свалить в закат из этого дома, то Скэриэл вполне готов пожертвовать своим запасом. — Знаю, но его на ночную смену заменит Адам. Всё равно он ни хрена сам не празднует и идёт спать сразу после фейерверков, — пожал плечами Батлер, смотря в сторону двери. — Хоть чем-то путным сегодня займётся. Лоу хотелось рассмеяться в голос от того, в какую ситуацию заманили Шэрра, но на злорадство не было никакого лишнего времени. Надо было выгнать отсюда Джерома, прежде чем он бы встретился лицом к лицу с Готье. — Давай, проваливай уже, — махнул он в сторону двери. — Мне ещё гостя ждать. Он не стал упоминать имя «Готье», почему-то Джерома безумно злило упоминание этого имени накануне Рождества. А в остальное время он готов чуть-ли ни обнимать Лоу, когда он упоминает своего соулмейта. Иногда, такие перепады в настроении пугали. — Опять он, да? — горько усмехнулся он, но ответа Джером, так и не получил. — Я тебя понял, не мешаю и валю отсюда прочь. Когда за ним медленно закрылась дверь и провернулся ключ в замке, Лоу смог дать себе выдохнуть.

***

Он не помнил как пригласил войти через порог Готье, как они сели на стулья и как разлили оба не сильно крепкий алкоголь. Мало того, что Скэриэл немного выпил в клубе, так он ещё и напивается прямо сейчас. Хорошо, что он уже не приходит в бухом состоянии к Хитклифам домой, взбираясь через окна к их младшему сыну, было ведь время хорошее. — Скэриэл, — чуть с тревогой в голосе позвал его Готье. Он опять в своих мыслях. — Я тебя внимательно слушаю, Готи, — он легко тряхнул головой, легко ухмыльнувшись. Готи… Он будто уже не ждал тех давних встреч, как раньше. Знать бы, что так на него влияет и как он впадает в такое состояние. Может, это от того, что он пропустил приём таблеток? А хотя, в прошлых годах всё же было нормально. Чёрт его знает, на самом деле… — С тобой всё хорошо? — он с любопытством выгнул бровь. Готье с интересом рассматривал Скэриэла. Ему казалось, что Готье может смело залезть в его голову прочесть, как открытую книгу. Голова раскалывается. — Всё хорошо, просто устал за сегодня, я понимаю, что мы видимся редко… но… Никаких «но», он не мог оправдать свой поступок никаким «но». Прошел целый год, снова. Они никогда не переписывались, можно смело сказать, что после переезда оборвалась связь. Но в тот же год, как они переехали, Хитклиф заявился к нему домой и сказал, что теперь будет каждое Рождество праздновать вместе с ним. Интересно как. — Ладно, допустим, что так и есть… — Готье опёрся локтями о деревянный стол и, сцепив в руки в замок, положил на них подбородок. — Расскажи мне что-нибудь! — Что? Готи, моя жизнь идёт обычным чередом… — Ничего нового и ничего необычного, да-да, ты уже говорил… В груди кольнуло горькое чувство. Это был стыд. Зачем Готье тратит на компанию неудачника своё время? Почему не проведёт его с семьей? Точно. Они же «соулмейты», мать твою. — Я понимаю, что нас тянет друг к другу, это естественно, — Хитклиф будто прочитал мысли Лоу. — Но давай просто поговорим, мне так спокойнее. Скэриэл моргнул, раз, два, три… Потерялся в бесконечных числах, было так паршиво. Голова всё ещё кружилась. С ним впервые такое. Тот напиток точно оказался лишним. Почему его не осенило, что он должен был встретиться с Готье именно сейчас? Несмотря на то, что мечтал об этой встрече на протяжении всего года? Каждый чёртов день, каждая смерть, проделанная его руками… это всё так невыносимо. Потому что именно напоминание о Готье могло успокоить его нервы. Он беспокойно тёр шрам на пальце. — Знаешь, я тебя попрошу об одном одолжении, я вижу, что у этой истории только один конец. Скэриэл непонимающе уставился на Готье. Напился уже, что-ли? Они же начали только недавно… — Что такое? — он внимательно прожигал его взглядом. — Выпей свои таблетки, — голос был не таким. Готье тоже. А глаза наливались той самой бывалой чернотой. — Что ты имеешь ввиду? — Скэриэлу было страшно, но он пытался отогнать жуткие картинки с головы и понять смысл слов. Таблетки. Надо выпить таблетки. — Я сказал взять тебе таблетки и запить их водой. Скэриэлу казалось, что мир уходит из под его ног. Ситуация усугублялась головной болью, а глаза судорожно бегали взглядом по дому, пытаясь успокоиться. — Откуда ты знаешь о… Выпей. Голову пронзило, словно молнией. Он чуть не упал со стула, судорожно ловя ртом воздух. Глаза расширились, а дыхание давалось ему всё сложнее и сложнее. Паника одолевала его сильнее здравого смысла. Встань и выпей своё лекарство. — Тебе станет лучше, Скэр! — перешёл на отчаянный крик Готье. Но он мог и сам передать ему лекарства. Почему он сидит и смотрит на это? — Помоги мне… — хрипло выдавил он. Ему казалось, что он видит перед собой вовсе не Готье. Это был ангел. Белоснежный, с большими крыльями и сияющий. Лицо его было бледным, не было того старого румянца, краски спали, превращаясь в белый лист без единой грязи. Он на дрожащих ногах встал со своего места. Это такие галлюцинации. Какой ещё, к чёрту, ангел? Он сходит с ума. — Не глотай на сухую, — нежным голоском ему в руки медленно передался стеклянный стакан, он послушно его принял. Совсем не задумывался как его передали таким путём. Он ведь доверяет своему Готи. Он проглотил две таблетки, это было опасно. Джером категорически запрещал ему это делать. Но сейчас его здесь нет. Мысли были без описаний, всё обрывками, даже сейчас. Но потихоньку голова начинала собирать себя обратно по частичкам. Складывая всё в одну общую картину. Только сейчас до него начало доходить… Готье, таблетки, ангел. Да нет, ему всё это мерещилось. Надо снова посещать специалиста, пока это не дошло слишком далеко. Как придёт Джером, он ещё успеет ему поплакаться, но сейчас не то время и не тот человек. Как бы он ни доверял Готье, но такие раны он не раскроет. — Готи, мне уже луч… Он повернул голову и его накрыла леденящая душу тишина. Готье нигде не было. — Готи? — напуганным голос пролелеял он. Ощущал себя сейчас ребёнком, потерявшим маму в магазине. Он обошёл каждый уголок этого дома. Стены давили на него, заставляя сутулиться под своим гнётом. Но он не прекращал, искал и искал. Пока силы не иссякли кричал во всю глотку. Но он и вправду успел уйти. Оставил его одного в таком состоянии. Готье посоветовал ему принять таблетки, ведь так? Значит, он знал о них и ему кто-то об этом растрепал. И никто кроме Джерома не мог об этом кому-то рассказать. Именно Джером Батлер относился с особым отношением к Хитклифу.

***

Гудки шли долго и мучительно, но Лоу терпеливо ждал. Гирлянда всё ещё мелькала бликами на его лице. Этот цвет был тёплым, не тот холодный, отдающий под действием глюков. Звонок приняли. — Что случилось, Скэриэл? — спросил Джером в первую же секунду. Скэриэлу же легче, не надо распинаться и спросить напрямую, раз у него самолично спросили. — Это ты растрепал Готье про мои препараты? Он всё знает. Лоу ждал. Минута и последовал напуганный ответ: — Я сейчас приеду, ничего не делай. Были слышны какие-то стуки, шепот и шаги. Похоже что он помешал посиделке Джерома с Кэмом. Но сейчас ему было совершенно на это плевать. — Не надо ко мне ехать. Просто ответь. Ещё требовательнее и жёстче отрезал Скэриэл. Джером не слушал, повторяя эту глупую мантру, состоящую из «я уже еду»… Ему не надо, чтобы кто-то ехал к нему. Ему нужен ёбаный ответ. Разве это так сложно, просто ответить?! — Блядь! — хлопнул он рукой по столешнице. — Скажи мне, что происходит, в конце концов! — Дождись меня, ничего не делай с собой, просто сиди смир… — Если ты не скажешь, то я вскрою себе вены, ты знаешь на что я способен! — пригрозил Лоу и для пущей убедительности начал задвигать полки, да бы это услышал Батлер. Ответ был быстрым, как и ожидалось. — Постой… — хрипло выдавил он из себя, Скэриэл прислушался. — Готье мёртв. Но вовсе не таким, каким ожидал Скэриэл. У него будто забрали самое ценное, что у него было… есть. Лоу встал по стойке смирно, не двигаясь со своего места, ноги сами приросли к полу. Что?

***

— Кэм, блядь, заводи эту тачку! — орал Джером, судорожно пытаясь дозвониться до Лоу. Он должен был догадаться какая его реакция ждёт. Скэриэл вспыльчив, сейчас из их дома останется один ошмёток, и уже никакие лекарства ему не помогут. — Ты видишь какого года у меня эта развалюха? — прорычал Клебер. — Я сейчас всё устрою, надеюсь хоть в Рождество мы не попадём в аварию.

***

Скэриэл, тем временем, просто сидел без ответа, ничего не понимая. Какого хуя? — Готи жив, Джером просто идиот, — бормочет Скэриэл. — Ненавидит ни за что его и нагло врёт в лицо. Он тихо усмехнулся, пока это не переросло в нечто большее. Под ним что-то ломалось, тонкий лёд, обрушивший его в бездну из тревожных мыслей. Безумный смех отдавался эхом в стенах большого дома. И именно в этом смехе он находил себя живым, и в то же время, пустым. Ничего нет. Значит, таблетки были спасителем, он не понимал зачем пьет их. Зато понимал ту злость Джерома. Оказывается, злился он на Скэриэла просто за то, что тот не может смириться со смертью своего соулмейта и жить дальше. Ведь соулмейт Джерома умер ещё в подростковом возрасте, он не придавал этому значения. Вот и Скэриэл Лоу думал, что не придаёт. Только вот, приняв всю пачку неизведанной «сладости», голова вообще ни о чём не думала. Стоило просто удвоить эффект и его Готье бы к нему вернулся. Просто и быстро. Так ведь? Упав на ватных ногах, Скэриэл пытался унять рвущуюся наружу рвоту. Он панически задыхается. Колени болели и ныли, руки единственное, что удерживают его от полного падения. И перед своим бесконечным сном он увидел единственный луч. Ангел, тот самый, с белоснежными волосами и такими же светлыми крыльями. — Зачем ты это сделал… — это настоящее разочарование. Скэриэл едва понял, что эти слова предназначались ему. Но это уже его не волнует.