Волк, воющий на Луну

Сколько Амо себя помнит, она жила во лжи и страхе. В ее родной маленькой деревушке все боялись и поклонялись одному - богу Луны. В его честь был возведен, по тем меркам, огромный храм, украшенный внутри дорогими породами камней: изумрудами и бриллиантами. Витражи были аккуратно и искусно выложены из цветного стекла, на которых, по мнению Амо, были изображены довольно странные композиции. На одном из таких витражей была ярко выделенная своим размером Луна с жуткими огромными, как два спелых яблока, глазами, направленными вниз к людям, поклоняющимся ей. Это было страшно и непонятно: зачем и почему? Амо часто задавала глупые и странные вопросы по поводу веры деревни. Мать постоянно одергивала и ругала ее. Настоятель косо и с осуждением поглядывал на девочку. Эмпул никому не нравилась в деревне. У нее были друзья в раннем возрасте, но те выросли и начали смотреть на нее с таким же презрением. Девушка в возрасте 14 лет вслух заметила, что мужчина, нагрубивший главе храма, был следующей жертвой их божеству. Существовала древняя традиция: как только в деревне рождался новый ребенок, кого-то приносили в жертву. Человека отводили на окраину деревни, где была граница с темным лесом — местом, куда ссылали вещи с плохой энергетикой, которая не могла быть поддержана даже опытным магом. Звери, растения, каменные руды и даже почва пропитались этой энергетикой, а человек не мог провести там и двух часов. Сильное давление или же «что-то» там убивало. Амо в какой-то момент поняла, что таких, как она, немало в деревне. И, по их примеру, осознала: нужно вести себя тихо, если не хочешь быть следующей. Эмпул резко замолчала. Она перестала озвучивать свои мысли по поводу их веры и главы. Она хотела жить дальше и спокойно умереть от старости. Это молчание давалось ей сложно. Она похоронила саму себя, свои взгляды, чувства, рассуждения, мечты и желания. Зашила губы суровой нитью. Молча молилась, читала разрешенную ей литературу, которая была невероятно скучной. Всем своим видом глава показывал, что все ее «грехи» будут забыты, если она будет вести себя так же. Но… Была глубокая ночь. Амо, лежа на полу на простыне - так как только старшим было принято спать в комфорте - смотрела в окно. Из погружения в мысли ее вывел холодный поток зимнего ветерка, который медленно прошелся по скрипучему деревянному полу, зацепив волосы Эмпул. Она поежилась, зажмурив глаза. Амо услышала тихий звон колокольчиков, которые висели при входе в дом. Спокойный и звонкий, этот звук ласкал уши и убаюкивал. Но он становился все громче и громче. Ветер уже леденящей волной катил по полу, полностью накрывая её. Прошла неприятная дрожь по телу. Девушка резко подскочила, глянула на мать. Она лежала, посапывая, а её бока мирно поднимались и опускались. Амо выдохнула и встала, чтобы проверить дверь, ведь по ощущениям, она была открыта настежь. Эмпул укуталась в белую, тонкую и холодную простыню. Потерев одну ногу о другую, она направилась к двери. Чем ближе Амо подходила, тем яснее становилось, что её догадка была более чем верна. Пол под ногами неприятно скрипел, словно пытаясь разбудить мать. Девушка покорчилась, посмотрела назад. Спит. И слава Луне. Подойдя к распахнутой двери, она потянулась к ручке. Жмуря глаза от дующего в лицо ветра, Эмпул придерживала простыню уже одной рукой. Быстрый поток всколыхнул её волосы и «защиту» от холода. Амо, резко распахнув глаза, увидела удивительную картину. Толстое одеяло снега укутало землю, крыши домов и храма. Звездочки на небе ярко поблескивали и мигали. А Луна величественно стояла в самом зените неба. По дворам ветер кружил снег, создавая белые маленькие вихри. Задев флигель в виде Луны на крыше храма, он заставил его прокрутиться со свистом на все 360 градусов. Но самым странным был силуэт, выходящий из храма. Рассмотрев его, Амо заметила, что у него была голова волка, но перемещался он на двух ногах. Оборотень? Но это же сказки, разве нет? Он ступал очень аккуратно и тихо, чтобы не привлекать чужого внимания и любопытных глаз. На плече у него висела наполненная и, на вид, очень тяжелая сумка. Амо почувствовала, как сердце заколотилось в груди. Страх и удивление смешались в ней, не позволяя разделить чувства. Ветер, играющий со снегом, прикрывал его, словно пытаясь помочь скрыться. Тут волчьи глаза сверкнули красными огоньками, выделяясь на фоне общей обстановки. Они смотрели прямо на Амо, от этого у нее пробежала дрожь по всему телу, и она оцепенела от страха. Но нечисть не стала зацикливаться на ней и быстро юркнула в густые заросли деревьев, бесследно исчезнув. Девушка стояла так еще минут пять, поддаваясь накрывшим ее раздумьям и мыслям. Но вскоре ветер словно стал подталкивать её обратно в дом. Она закрыла дверь, подперев её изнутри, и отправилась спать. Сон не шел. Ей было до жути страшно, и хотелось с кем-то поделиться увиденным. Амо разбудили лучи утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь зашторенные окна. Они неприятно слепили и пекли глаза своей яркостью. Девушка встала, поморщившись. Она потерла правый глаз, а затем сладко зевнула. Мать все еще спала на деревянной кровати. В доме было заметно холодно, и морозило. Окна и двери были закрыты, никаких щелей в стенах не было. Эмпул тихо встала. Подойдя к печке, она открыла железную дверцу. Ручка была холодной. Перед Амо предстала картина, которую она ожидала увидеть: от вечерних дров остались жалкие, мрачные и еле тлевшие угольки. Накинув на себя материнский плащ с начёсом, девушка направилась на улицу за дровами, которые хранились возле их дома под стеной. На улице было ужасно холодно. Студящий ветерок пробегал по ногам, неприятно покалывая. Она подула на свои ладони, пытаясь хоть на долю секунды согреться. Осторожно прикрыв дверь, Амо заметила, как суетилось несколько женщин. Они бегали вокруг дома Марты, 25-летней девушки. Марта была красавицей, но детей у неё на удивление не было. Только летом Эмпул узнала, что та ждёт ребенка. И, судя по всему, настал срок. «Новая жертва». Амо неприятно поморщилась. Снова кто-то будет стоять со стеклянными глазами после осознания, что его выбрали в качестве жертвы. По преданию, он встретится с самим богом и сможет почувствовать запах Луны. Счастливец одним словом. Хотя на самом деле его просто заживо загрызут голодные и озверевшие хищники из темного леса. - Проведут и забудут… - прошептала девушка, набрав несколько дров и направляясь в дом. Только Амо закрыла железную дверцу, как вдруг раздался колокол храма. Обычно он звонил по праздникам или каким-нибудь особенным событиям. Один короткий и три длинных. Да, как она и думала. Новорожденный в деревне и новая жертва. По коже пробежали мурашки. Ей в декабре исполнилось 16, а значит… - Не привлекай внимания, и завтра ты встретишь так же топя печь, - раздался строгий голос матери, которая уже давно проснулась и начала одеваться. Вид у той был суровым, пустые глаза, та же мрачность и еле заметный гнев в голосе. Она никогда не смотрела на Амо с любовью и заботой. Для матери дочь была лишь обузой и голодным ртом. Про отца она ничего не говорила, сказки на ночь не рассказывала, в лоб не целовала… Не любила, одним словом. Может, маленькая искра материнского инстинкта и была, но её проявление девушка никогда не чувствовала. Своей болтовнёй в детстве она навесила на неё клеймо матери, которая не в состоянии воспитать маленькую дочку, как следует. Амо в спешке кивнула и принялась собираться. Она быстро надела свою тёплую коричневую юбку до щиколоток, затем кофту с длинным рукавом и закончила свой образ накидкой до локтей и меховым шарфом. Мигом завязав ботинки, Эмпул ринулась за угрюмой матерью, скрипя густым слоем снега под ногами. Жители деревни выходили из своих домиков, приветливо улыбаясь друг другу. Каждый что-то рассказывал. Слышался смех, радостные крики детей, которые играли в снежки, и треск ветвей, под тяжестью снега. Атмосфера была наполняющей, но Амо все равно чувствовала холодок невольного страха внутри. - Они, будто бы, радуются тому, что кого-то сегодня загрызут…  - Вот же гадкая девчонка. Снова за старое?! - гневным шепотом перебила девушку мать. Амо втянула голову в плечи, испугавшись ее тона. Она отвела взгляд в сторону, ничего не ответив. Нависло молчание, которое продолжалось недолго. - Какие черти тебя сегодня ночью подняли? — сурово спросила старшая. Так её всё-таки заметили! Эмпул побледнела, вспоминая ту ночь. Пугающая, холодная, жуткая и любопытная. То существо одновременно её напугало и зачаровало. Что оно такое? Волк, человек или оборотень? - Ветер сорвал дверь, и я пошла её закрывать… - Амо слегка запиналась от накативших мыслей и чувств. Женщина тяжело выдохнула, выпуская густой пар изо рта. - А чего стояла, как вкопанная? Околеть решила? — уже более спокойно продолжила свой допрос она. И тут Амо словно прорвало; ей так хотелось с кем-то поделиться произошедшим, что она не могла сдержать накативших эмоций. - Я увидела, как волк… выходил из храма. - Её голос подрагивал то ли от страха, то ли от любопытства. Эмпул резко схватила её за запястье, ужасно сжимая его до боли. Мать притянула её ухо к своим губам и со злобным оскалом прошипела: - Только попробуй выкинуть что-то подобное при всех. Иначе я лично отдам тебя на корм зверью из темного леса. Клянусь тебе, мерзавка. Она отбросила дочь от себя. Амо, не сумев удержать равновесие, упала в сугроб холодного и обжигающего снега. Девушка осторожно встала, тихо скуля, и принялась отряхивать одежду от прилипшего к ней снега. Юбка и накидка ужасно промокли и заставляли её съёживаться от холода. Мать уже давно ушла, не взглянув назад. Амо, спотыкаясь, направилась легким бегом к храму. Ей не хотелось опоздать и получить длиннющий выговор. Заняв нежелательное место в первых рядах, она стояла, не шевелясь. Обрабатывала ночное происшествие. Может, это был какой-то очень плохой знак? Может, ей надо рассказать одному из служителей? А вдруг девушке всё это показалось, и никого волка и в помине не было? Хотя, может, это был оборотень? Но откуда он пришел и что нес в сумке? Заметило ли существо Амо и записало ли её в число своих жертв? Ей бояться или ждать чего-то хорошего? На фоне мыслей звучал торжественный голос главы, с радостью на лице рассказывавшего о новорожденном сыне Марты. Он говорил много и долго, отчитывался за прошедшую неделю, за то, в чем жители провинились, и как загладить вину перед Луной. «Амо». Услышав своё имя, ей показалось, что его прорычало то существо. Сразу нарисовалась картинка: злобный оборотень с пастью, испачканной кровью, острые клыки скалились в грозной улыбке и шептали её имя… Амо. Амо. Амо. - … Амо, дитя моё. Её словно облили кипятком. Это был голос главы с притворной тревогой. Девушка резко подняла дрожащие глаза на него. Мужчина смотрел на неё с ожиданием ответа. Выражение лица было, как всегда, спокойным. - Прошу прощения - она слегка наклонила голову и ударила руками перед лицом - … я… в облаках витаю. - Дитя моё, ты бледна. Расскажи же нам, что гложет твою невинную душу. Его слова были настолько тошнотворными и противными из-за их неискренности, что хотелось заткнуть уши. Но Амо сейчас было не до этого. Она думала… Может, её поймут? Возьмут слова и мысли девушки на заметку, похвал ят за внимательность. А вдруг всё, что она так упорно отрицала все эти годы, было правдой? Может, сама Луна взглянула на нее, свою бедную неосвещенную ночным светом дочурку? - Я… Ночью видела, как волк выходил из храма… Все разом ахнули. Резко начали обеспокоенно шептаться и переговариваться. Стоял ужасный гул. Марта, стоявшая рядом со служителями, возмущенно прижала своего дорогого сынишку к себе, глядя на Амо, как на мусор. Было ощущение, что её вдавливают в землю и душат, прижав к морозящему снегу. Резко раздался звон колокольчиков. Это был глава. В руках он держал скипетр с наконечником в виде Луны, с которого свисали маленькие бубенцы. Толпа умолкла и уставилась на него, в ожидании слова. Он обвел взглядом полукруг собравшихся и демонстративно указал своей вещицей в руках в небо. - Это был знак! Знак самой Луны! Он указал нам, что Амо… - Глава перевел скипетр на неё, указывая прямо на грудь, - следующая, кто почувствует лунный запах! Уже вечерело. Закат слепил её опустошенные глаза, в которых оставались лишь маленькие отголоски чего-то живого. Девушка сидела у окна в храме, прижав колени к себе. Как сказал глава: «Луна лично пришла и избрала её!» Это означало, что Амо придётся надеть подходящий для избранной наряд. На самом деле, этот гад хотел, чтобы она замерзла. На ней было легкое белое платье с пышными рукавами-фонариками и асимметричным подолом. Кое-где были серебристые цепочки. Ноги были абсолютно босыми, только на запястье красовался браслет из тонких белых нитей, украшенный белыми камнями. Послышался скрип двери. Эмпул медленно повернула голову. Перед ней выросла рослая фигура главы. Он держал руки за спиной и с самодовольной улыбкой подошёл ближе, уставив взгляд в окно. — А ты так хорошо держалась… Кстати, ты мне никогда не нравилась. На его лице вырисовалась мерзкая улыбка. Хотелось плюнуть этому обманщику в лицо. За испорченную жизнь, за все те пакости… Глава протянул ей свою ладонь. Девушка лишь бросила небрежный взгляд и прошипела: — Иди к черту. Мужчина пожал плечами, всё так же улыбаясь ей вслед. Процессия приведения Амо на тот свет была наполнена довольными взглядами. Мать выражала искреннее облегчение своим выражением лица. Ей, конечно, было всё равно, ведь было ясно, что Амо излучала некую радость и теплоту. Девушка всегда мечтала и верила, что почувствует её. Но кто же знал, что это произойдёт в момент её скорой смерти? Эмпул не ненавидела их всех. Она просто не понимала, почему. Почему она умрёт никем не любимой? Снег обжигал и покалывал пальцы ног. Амо часто попадала в сугробы, от чего уже ничего не чувствовала, начиная со стопы и заканчивая коленями. Мерзкий и холодный ветер заставлял её трястись от холода. Зубы тихо стучали. Девушка вся покрылась мурашками. Казалось, что она сейчас просто не выдержит и упадёт, замерзнув насмерть. Глава и двое служителей шли рядом, облаченные в тёплые шубы из медвежьего меха. Дорога была недолгой. Их приближение к назначенному месту Амо поняла по легким болям в голове. Энергетика, неподвластная даже опытному магу. Да, это она. И вот, граница. Глава повернулся к своим помощникам и велел ждать здесь. А сам поманил Эмпул за собой. На его шее брякал кулон со странным камнем внутри, который, видимо, не позволял здешней энергетике влиять на него, пока девушка шла и корчилась от неугомонной боли в пульсирующих висках. Она резко оглянулась назад. Может, убежать? Драться за жизнь до последнего? Амо хотела броситься, как вдруг услышала голос мерзавца: - Ты уже не спасёшься, смерть уже давно предписана. Он говорил это, не поворачивая головы. - Ошибаешься! - выдавила она из последних сил, произнося каждую букву. Глава не ответил, а лишь молча стоял и чего-то ждал. Неожиданно захрустел снег, и послышался звук ломаемых веток. Из густых кустов медленно вышел медведь. В его глазах читалась ярость и жуткий голод. Зверь что-то вынюхивал, водил носом. Ломая на своем пути заросли деревьев, он приближался. Амо задрожал от животного страха и попятилась назад. Ей хотелось заплакать. Она поджала дрожащую нижнюю губу. - Он нас не видит, не бойся так, - попытался успокоить её шёпот главы, но его слова звучали пусто в этом нагнетающем страхе. Эмпул, не обращая внимания на его слова, продолжала пристально следить за медведем, покрытым шрамами. - У меня есть предложение. Ты можешь тихо умереть или же посражаться за свою жизнь. Но, как ты думаешь, маленькая и истощенная усталостью девчонка сможет убежать от дикого медведя? - Он вытянул паузу, глянул на Амо через плечо. - Ну? Девушка, не прекращая дрожать от страха, обдумывала предложение главы. Умереть в снегу или стать ужином медведя?… Или же выжить и убежать? Амо сделала маленький шажок назад, а затем рванула пулей в чащу леса. Это была игра на жизнь. Желание Эмпул выжить или голод зверя - что окажется сильнее? За спиной слышалось дикое и гулкое рычание. Земля словно дрожала под весом преследователя. Амо старалась петлять и выбирать более узкие проходы. Легкие горели от боли и усталости. Но она еще не победила, и сдаваться было рано. У неё был ещё шанс, за который девушка будет держаться до последнего. Колючие ветки царапали её лицо и цеплялись за волосы. Шум становился всё тише. Тут Эмпул заприметила узкую щель в скале, которая была ей по размеру. Сейчас! Она проскочит и скроется! Амо выйдет победителем в этой гонке. Но резко повернув, Амо поскользнулась и покатилась в овраг. Она почувствовала, как её кожа была словно изрезана острым лезвием. Открыв глаза, Эмпул увидела колючие заросли ежевики. Но девушка не поддалась боли и рванулась поскорее вылезти из неожиданной ловушки. Ей ногу пронзила ужасная боль. Амо скорчилась, и из глаз произвольно потекли слёзы. Нога по щиколотку застряла в шипастых лозах. Она ужасно кровоточила, а от невыносимой боли перед глазами начало темнеть. Но Эмпул не переставала пытаться достать её. Бесполезно: от рывков шипы чуть ли не намертво впились в ногу, окрашиваясь в алый оттенок её крови. Послышался тяжёлый топот лап и рев. Всё. Амо лишь обмякла, еле оставаясь в сознании. Она медленно дышала, судорожно ловя ртом воздух. Девушка пыталась, но, видимо, как говорят, не в этой жизни. Зверь, стоя на краю оврага, оскалил клыки и готовился накинуться. Эмпул лишь закрыла глаза, выжидая скорой смерти. Но тут медведь истошно взвыл. Он словно сам стал добычей. Амо слышала звуки отчаянной битвы. Её преследователь пал. Перед ней появилась та фигура, которую она видела той ночью. Но это уже было не то страшное и ужасающее существо. Он стоял к ней спиной, широко раздвинув могучие плечи. Незнакомец тяжело дышал, а затем обернулся назад. Это был простой парень, её ровесник. На его макушке виднелась волчья голова, но, разглядев повнимательнее, стало ясно, что она ненастоящая. Парень резко кинулся к ней в овраг, выкрикнув: - Держись, я иду! Последнее, что почувствовала Амо, — это чужое тепло, которое приятно согревало её. Почувствовав себя в безопасности, она потеряла сознание.