Легенда о тёмном принце Хогвартса

Пролог: последний вздох зимы Январь 1980 год С тех пор как хозяин Регулус ушел за порог и не вернулся, для Кикимера мир стал серым. Но кровь... кровь звала. Она тянула его в это проклятое Богом место — в дом, который пах не магией, а гнилью и обреченностью. Окно в спальне было распахнуто настежь. Ледяной январский ветер врывался внутрь, закручивая хлопья снега в безумный танец над телом женщины. Она лежала на полу — правнучка великого Геллерта, последняя из Гонтов, кто еще помнил вкус истинной власти. Темный Лорд выпил ее разум до капли, оставив лишь пустую оболочку, которая не вынесла холода. Ее пальцы застыли, царапая паркет, словно она пыталась доползти до колыбели. В комнате стояла мертвая тишина, нарушаемая только свистом ветра. Хлопок. Кикимер появился посреди хаоса. Его огромные уши прижались к голове, а глаза наполнились горькими слезами, когда он увидел госпожу. — Бедная, бедная хозяйка... — прохрипел он, содрогаясь всем телом. — Тьма съела ее. Темный Лорд наказал за непослушание, о да... Кикимер видит. Домовик медленно перевел взгляд на колыбель, которая стояла прямо под порывами снега. Он ждал крика. Ждал плача. Но маленький сверток молчал. Кикимер подошел ближе, заглядывая внутрь. На него смотрели глаза. Не карие, как у Гонтов, и не серые, как у Блэков. Это были ледяные, пронзительно-голубые глаза — точь-в-точь как у того, кто когда-то едва не сжег всю Европу. В этом взгляде не было детской невинности. Только холод, от которого у эльфа задрожали колени. — Маленький хозяин Корвус... — выдохнул Кикимер, протягивая дрожащие пальцы. — Сын хозяина Регулуса. Ошибка... страшная ошибка... Вас не должно быть в этом мире. Если Темный Лорд узнает, он вырвет сердце Кикимера за то, что я вас нашел. Младенец не отвел взгляда. Холодный воздух, казалось, совсем не пугал его. Он был частью этого холода. — Кикимер заберет вас, — эльф осторожно поднял ребенка на руки. Мальчик был легким, как пепел. — Кикимер спрячет. Кикимер будет служить последнему Блэку, даже если в нем течет яд змей и огонь Гриндевальда. Вы — грех господина Регулуса, но вы — всё, что от него осталось. Домовик в последний раз посмотрел на мертвую женщину на полу. Ветер накрыл ее белым саваном из снега. — Спите, хозяйка. Спите во тьме. А Кикимер сохранит вашу тайну. Хлопок. В пустой комнате осталось только открытое окно и холод, который теперь навсегда поселился в сердце маленького Корвуса.

***

Кикимер крепче прижал сверток к своей груди, кутая ребенка в старую, пропахшую пылью тряпку. Он не мог пойти на площадь Гриммо — там повсюду были шпионы Темного Лорда и портрет старой хозяйки, который немедленно поднял бы крик. Кровь Корвуса фонила такой мощной и темной магией, что она жгла эльфу пальцы. Хлопок. Они оказались в грязном, узком переулке Лондона. Здесь пахло гарью, дешевым табаком и безнадегой. Магглы! Кикимер ненавидел их, презирал само их существование, но сейчас их мир был единственным местом, где Темный Лорд не стал бы искать наследника Слизерина. Шел проливной дождь, смывая остатки снега с мостовой. Кикимер, сгорбившись и прячась за мусорными баками, пробирался к массивному серому зданию с облупившейся краской на дверях. Над входом тускло горела вывеска: «Приют Святого Иуды для подкидышей». — Осквернение... позор... — рыдал Кикимер, и слезы катились по его морщинистому носу, смешиваясь с дождем. — Сын хозяина Регулуса в грязном доме для беспризорников... Господин бы не простил Кикимера... Но Кикимер должен! Темный Лорд ищет живую кровь, он выпьет её из маленького хозяина, как выпил из его матери! Эльф остановился у каменного порога. Он посмотрел на младенца. Ледяные голубые глаза Корвуса были открыты. Ребенок не проронил ни звука, пока капли холодной воды стекали по его бледному лицу. Он словно понимал, что его предают и спасают одновременно. — Вы должны выжить, — прошептал Кикимер, дрожа от холода. — Станьте никем. Станьте тенью. Пусть они думают, что вы — просто еще один маггловский выродок. Пока кровь в ваших жилах не заговорит в полную силу. Кикимер положил ребенка на холодный камень порога. Его сердце разрывалось на части. Он ненавидел себя в этот момент больше, чем кого-либо в мире. — Простите Кикимера, маленький хозяин... Простите старого слугу... Эльф из последних сил дотянулся до тяжелого дверного молотка и с силой ударил три раза. Гулкий звук разнесся по пустынной улице, как погребальный звон. Услышав за дверью тяжелые шаги и ворчание дежурной сестры, Кикимер зажмурился. — Я вернусь за вами... — пообещал он в пустоту. — Когда время придет, Кикимер найдет своего Короля. Хлопок. Когда тяжелая дверь со скрипом отворилась, на пороге не было никого, кроме промокшего свертка. Маленький Корвус Регулус Блэк лежал в луже ледяной воды, глядя в черное небо Лондона. Он не плакал. В ту ночь он навсегда разучился просить о помощи.

***

Миссис Коул тяжело вздохнула, услышав резкий стук в дверь. «Опять», — промелькнуло в голове. В Лондоне 1980-го подкидыши были делом привычным: матери-одиночки, нищета, отчаяние. Она отставила стакан с дешевым джином и, ворча на холод, пошла открывать.Когда тяжелая створка скрипнула, женщина замерла. На каменном пороге лежал маленький сверток, но что-то в этой картине было... неправильным.На улице стоял жуткий мороз, колючий снег кружился в свете тусклого фонаря. Но снежинки, едва достигая ребенка, таяли в воздухе, словно натыкались на невидимый барьер. Вокруг младенца было сухо и странно тепло. А прямо над ним, на краю корзины, сидела огромная черная ворона. Птица не улетела,когда дверь распахнулась. Она не испугалась света. Она смотрела прямо на мальчика, и миссис Коул готова была поклясться, что видела, как из птичьих глаз текут настоящие, блестящие слезы. Ворона словно оплакивала этого ребенка. Мальчик не плакал. Он вообще не издавал ни звука. Его пронзительно-голубые, ледяные глаза смотрели в зимнее небо с таким безразличием, которое не свойственно живым существам.Миссис Коул заметила клочок пергамента,приколотый к одеялу. На нем дорогими чернилами, каллиграфическим почерком, было выведено всего три слова, от которых по спине женщины пробежал холодок: "Корвус Регулус Блэк" — Господи помилуй... — прошептала она, наклоняясь за ребенком. — Ну и имечко. Из какой же бездны ты явился, малыш? Как только она коснулась свертка, ворона издала хриплый, болезненный крик, взмахнула крыльями и растворилась в ночной мгле. Миссис Коул поспешила закрыть дверь, чувствуя, что вместе с этим ребенком в приют вошло нечто древнее, темное и очень опасное. То, чему здесь было не место. Кухарка Марта вышла из кухни выбирая об фарктук руки.Марта забрала ребенка нежно, совсем не так бесцеремонно, как это сделала бы миссис Коул, и поспешила уйти с холодного сквозняка в тепло кухни. Она прижала сверток к своей пышной груди, пытаясь согреть малыша своим теплом. — Какой красавец вырастет, Господи, — пробормотала она себе под нос, усаживаясь за стол и начиная разворачивать одеяло. Она ожидала увидеть грязного, запущенного ребенка, но была удивлена: он был абсолютно чистым и опрятным. О нем явно заботились — мягкая, хоть и поношенная, одежда говорила о том, что его любили. Мальчик был словно маленький принц. Марта начала его переодевать. Он не спал, а просто смотрел на нее своими невероятными глазами. Они были не просто голубыми, а ледяными, пронзительными, и казалось, что в них отражается вся мудрость мира. Он молчал, лишь изредка медленно хлопая длинными ресницами, словно оценивал свою новую сиделку. — Ну вот, теперь ты будешь в тепле, принц Корвус, — ласково сказала Марта, застегивая последнюю пуговицу на стареньком приютском комбинезоне. Она почувствовала к этому странному, молчаливому ребенку мгновенную и необъяснимую привязанность.Марта уложила мальчика в старую деревянную люльку. Она еще долго стояла рядом, не в силах отвести взгляд от его необычного, застывшего лица. Ей казалось, что в этой тесной, пропахшей сыростью комнате вдруг стало слишком тесно от невидимой силы, которую принес с собой этот ребенок. Она перекрестилась и тихо вышла, прикрыв дверь. В темноте спальни остались только ледяные голубые глаза, которые продолжали смотреть в пустоту, словно видя там тени своих великих и проклятых предков. За окном приюта взметнулась черная ворона, растворяясь в ночном небе над Лондоном. Мороз крепчал, и город засыпал, даже не подозревая, что в его недрах только что затаилось пламя, способное поглотить весь магический мир. Вот и началась история о Темном Принце Хогвартса.