Совсем не герой

      НИК не оставил меня у моей двери. Он последовал за мной внутрь, скинул ботинки и сел на диван. Я сел рядом с ним, сердце бешено колотилось от открывшихся возможностей.       - Ты собираешься принять предложение Сета?       - Ты имеешь в виду татуировку в виде сердца на заднице?       Он рассмеялся.       - Ну, я не совсем об этом подумал.       - Маловероятно. - Я вспомнил, как Сет спрашивал меня, видел ли я татуировки Ника. Я их не видел, и вдруг мне захотелось это сделать. Больше чем что-либо. Алкоголь, флирт Натана, знаки внимания Ника - все это вместе взятое придало смелости, которой у меня обычно не было. Я повернулся к нему, оседлав его колени.       - Я никогда не видел твоих «чернил».       - Ты можешь увидеть их, не садясь мне на колени.       - Разве это было бы весело?       - Оуэн, это плохая идея.       - И что с того? Ты ешь безвкусный попкорн. Ты не пьешь. Ты даже не веришь в сладости на Хэллоуин. - Я скользнул рукой ему под рубашку, вверх по гладкому животу. У него перехватило дыхание, и он закрыл глаза. Я наклонился вперед и поцеловал его в подбородок. - Сделай что-нибудь опасное. Дай мне посмотреть.       - Нет. Мне, правда, пора уходить.       Однако он не ушел, и когда я начал стаскивать с него рубашку, он помог мне стянуть ее через голову. Он застонал, когда я положил руку на его обнаженную грудь.       Его татуировки были в основном черными. Птицы в форме буквы «V» взлетали от пояса, пересекали грудь и одно плечо. Противоположное плечо было наполовину покрыто каким-то замысловатым узлом, явно незаконченным. Я провел по птицам кончиками пальцев сверху вниз. Когда пальцы скользнули вниз по его животу, его руки сжались на моих бедрах. Его дыхание участилось.       Я наклонился ближе, задаваясь вопросом, хватит ли смелости сделать что-нибудь еще.       - Оуэн, - сказал он хриплым и грубым голосом. - Господи, мне не следовало этого делать. Мне следовало отпустить тебя домой с этим ребенком.       - Я не хотел его. Я хочу тебя.       - Я не могу.       - Да, можешь.       - Я потратил последние пять лет на то, чтобы не оказаться в подобной ситуации, но четыре недели с тобой - и от моей сдержанности не осталось и следа.       - Я не хочу, чтобы ты сдерживался. - Я обвил его шею правой рукой. Я прижался лбом к его лбу. - Я хочу, чтобы ты поцеловал меня.       Он застонал, и я понял, что уже близок к этому. Я знал, что, какие бы причины у него ни были, чтобы отказать мне, они рушатся под тяжестью нашего общего желания. Я собрал все свои силы и прижался губами к его губам.       Это был не слишком приятный поцелуй, мы оба застыли на месте, но я почувствовал, что его решимость иссякла. Он застонал, и в ту же секунду, когда наши губы соприкоснулись, а сердце гулко забилось у меня в ушах, он сдался. Он обмяк подо мной и приоткрыл рот. Его язык дразнил мои губы, прося о входе, и я согласился. Я приоткрыл рот и впустил его.       Было похоже на то, что он на меня претендует. Я мог бы кончить прямо сейчас. Я испытал невероятную радость от того, что его язык вторгся мне в рот, ощутил его вкус и тяжесть его сильного тела, когда он поменял позу, наваливаясь на меня. Он толкнул меня обратно на диван, оседлал мне бедра, прижимая к себе. Он поцеловал меня крепче, посасывая верхнюю губу, но когда я скользнул рукой вниз по его животу, к пуговицам на джинсах, он остановил меня. Он схватил меня за запястье и прижал сбоку к дивану.       - По-моему, - сказал он хриплым от возбуждения голосом. - Здесь командую я. Никаких вопросов. Никаких споров.       Я не совсем понял, что он имел в виду, но, заглянув ему в глаза, понял, что спорить не о чем. Я понятия не имел, на что соглашаюсь, на то, что он наденет кожаный капюшон или прикажет встать на колени, но в этот момент мне было все равно.       - Все, что угодно.       Он улыбнулся, и, хотя все еще держал за запястье, его хватка стала ласковой. Он наклонился, чтобы коснуться моих губ своими губами.       - Ты не представляешь, сколько раз я думал о том, чтобы сделать это.       Я смог только всхлипнуть, когда он снова поцеловал меня, но не с такой настойчивостью, как раньше, а с нежностью, которая удивила меня. Он начал исследовать меня, проводя руками по телу, постанывая в губы, когда я выгибался навстречу его прикосновениям. Это была самая чувственная пытка, какую только можно вообразить, то, как двигались его руки, не раздевая меня, а лаская живот, соски, спускаясь по рукам, но редко касаясь моей обнаженной плоти. Не прикасаясь к тем частям меня, которые больше всего нуждались в его внимании.       - Позволь мне прикоснуться к тебе, - взмолился я. Он все еще сидел на мне верхом, и я чувствовал его эрекцию сквозь джинсы. - Пожалуйста.       Он внезапно выпрямился, и я испугался, что разозлил его, что он остановится, но вместо этого он улыбнулся. Это была самая сексуальная, самая кокетливая улыбка, которую я когда-либо видел на его лице.       - Думаю, мы можем найти место получше, чем диван, не так ли?       Мне было все равно, где мы находимся. На диване, на полу. Меня устраивало любое место, поэтому я не возражал, когда он взял меня за руку и повел в спальню. Он быстро раздел меня, стягивая одежду, пока я не предстал перед ним обнаженным и смущенным, с торчащей эрекцией.       - Ты идеален, - сказал он, целуя и проводя своими сильными руками по моей спине. - Я мог бы облизать тебя всего.       Я неуверенно рассмеялся, невероятно возбужденный этой идеей. Его рука скользнула вниз по спине. Его пальцы ласкали мои ягодицы. Я невольно напрягся, и когда он надавил на мой член, у меня перехватило дыхание.       Он простонал мне в ухо. Он развернул меня и осторожно толкнул лицом вниз на кровать. Он схватил за ягодицы, раздвигая их. Я внезапно напрягся и испугался. Я никогда не делал этого раньше. Должен ли я ему сказать? Казалось, должен, но я был слишком напуган.       - Я не собираюсь тебя трахать, - сказал он. - Постарайся расслабиться.       Приятно было это слышать, но я все еще нервничал.       - Не знаю, смогу ли.       Он прошелся поцелуями по спине, заставляя меня дрожать. Когда он добрался до верхушки попки, он широко развел мне ягодицы. Я почувствовал себя беззащитным и гораздо более уязвимым, чем ожидал. Я инстинктивно отпрянул.       Ник отпустил меня. Он придвинулся, и мне стало уютно и тепло от его веса на спине.       - Оуэн, - прошептал он мне на ухо. - Ты когда-нибудь раньше был снизу?       Я покачал головой.       На мгновение он застыл. Жаль, что я не мог увидеть выражение его лица. Затем он задал вопрос, которого я боялся.       - Ты когда-нибудь раньше был сверху?       Я снова покачал головой.       - О Господи, - в отчаянии простонал он, опуская голову мне на плечо. - Я такая задница. Мне не следовало этого делать.       - Нет! Не смей сейчас останавливаться!       Его смех был неуверенным, но он поцеловал меня сзади в шею.       - Мы все равно не можем заниматься сексом. Только не так. - Он снова провел пальцами между моих ягодиц, нежно массируя. - Неудивительно, что ты такой тугой.       - Я никогда по-настоящему не понимал, как может быть приятно быть снизу.       - Но так и есть, поверь мне. Это может быть лучшее чувство в мире. Я так по нему скучаю. Это было мое любимое занятие - лежать так, как ты сейчас, на животе. - Он сел, обхватив мои бедра. На нем все еще были джинсы, но он прижимался к моей заднице, словно вонзаясь, вызывая восхитительное трение между моим членом и кроватью. - Вот так, - сказал он. - Я бы поменялся с тобой местами в одно мгновение, если бы мог.       Пришлось прочистить горло, прежде чем я смог заговорить.       - Я бы не возражал.       Он немного помолчал, а затем спросил приглушенным голосом:       - У тебя есть презервативы? - В его голосе звучали странные опасения по этому поводу.       - Мы только что выяснили, что я девственник, помнишь?       Он рассмеялся, и я подумал, не показалось ли мне, что в его голосе прозвучало облегчение.       - Что ж, похоже, никто из нас сегодня не будет заниматься сексом. - Он снова наклонился, чтобы поцеловать меня в затылок. - Нет проблем. У меня есть множество других способов заставить тебя кончить. - Он провел рукой мне по боку, по передней части бедра, и я подвинулся, позволяя его руке скользнуть под меня. Он обхватил рукой мой ноющий член, и я застонал, вжимаясь в его кулак. Его вес на моей спине немного ослаб. - Перевернись.       Я послушался, уже тяжело дыша в предвкушении того, что должно было произойти. Его рука была нежной, но твердой, когда он гладил меня. Он целовал мой подбородок, шею, грудь. Когда он добрался до сосков, я ахнул от удивления, выгибаясь навстречу ему. Я не мог поверить, насколько это было приятно, и схватил его за голову, притягивая к себе еще больше. Бедра задвигались сами по себе, приподнимаясь и опускаясь, проталкиваясь сквозь его руку.       - Ник, - выдохнул я, и он отпустил меня.       - Ш-ш-ш, - успокаивающе улыбнулся он, целуя меня. - Еще нет, детка. Притормози.       - Я не могу. - Я и так ждал двадцать восемь лет. Разве этого было недостаточно?       Он усмехнулся и вернулся к соскам, но на этот раз не поглаживая член. Он дразнил меня, пока каждый из них не стал влажным, красным и ноющим.       Затем он двинулся ниже.       Я снова ахнул, когда он раздвинул мне ноги и приподнял колени. Он просунул язык мне между ног, под мошонку. Он начал посасывать и облизывать мою нежную плоть, иногда поднимаясь к яичкам, иногда опускаясь обратно к промежности. Я лежал, тяжело дыша и извиваясь, дергая его за волосы, пока он не позволил мне вести его вверх, вверх, вверх, его язык оставлял горячий влажный след вдоль всей моей длины. Когда он, наконец, коснулся уздечки, я чуть не кончил. Только то, что он на секунду отстранился, спасло меня.       - О Господи, - выдохнул я.       И уже в следующую секунду он снова провел языком по этому месту, и когда мои бедра инстинктивно приподнялись, он приоткрыл губы и позволил проникнуть глубоко в его горячий, влажный рот.       Это было потрясающе. Блистательно. Совершенно восхитительно. Он застонал, и я почувствовал вибрацию на члене. Он заглатывал меня до самого основания, пока я не почувствовал его нос на своем лобке. Он позволил мне держать себя в объятиях, пока я наслаждался этим экстазом. Пока я напоминал себе, что нужно дышать. Затем я отпустил его, и он начал двигаться. Вверх и вниз, пока я беспомощно лежал под ним, переполненный наслаждением. Это было лучше, чем я когда-либо мог себе представить. Намного лучше, чем мастурбация. Это было не просто чисто сексуальное наслаждение от члена у него во рту. Это была радость, выходившая за рамки физической. Тепло, наполнявшее меня изнутри. Я верил, что я нормальный, и знал, что желанный. Это была вновь обретенная надежда на то, что моя жизнь действительно может стать чем-то большим. Но больше всего это был Ник - его руки на моих бедрах, его вес на моем теле, его волосы, запутавшиеся в моих руках. Это был доверие к нему. Чувство безопасности, заботы и полного умиротворения с человеком, который с такой готовностью стал моим героем.       Он отпустил член и наклонился, чтобы поцеловать меня, глубоко и страстно, а я обхватил его руками, одновременно и разрушенный, и целый, и позволил ему опустошить мой рот. Мне нравился его вкус. Настойчивость его поцелуя и нежность прикосновения. Я вздохнул, когда он коснулся пальцами моих сосков. Когда он потянулся к члену, я застонал, подавшись навстречу его руке. Мой оргазм был близок, боль глубоко внизу живота, восхитительное давление в яичках.       - Ник, - прошептал я, не желая, чтобы это заканчивалось, но и не желая потерять это в неподходящий момент.       - Я знаю, милый. Я держу тебя. - Он быстро двинулся вниз, чтобы обвести языком головку члена, и когда я обхватил его за голову, он обхватил меня, снова глубоко заглатывая.       Мои бедра дернулись. Хриплый крик вырвался из горла. Я погрузился в жар его рта. Раз. Два. И тут я достиг кульминации, толкаясь в него, чувствуя, как он вытягивает ее из меня. Я содрогался снова и снова, опустошая себя, а он все еще держал меня, посасывая и постанывая, пока глотал мое семя.       Я больше не девственник.       Другие, возможно, усомнились бы в правильности этого утверждения, поскольку это был всего лишь оральный секс, но я бы и слушать не стал. Я смеялся от радости. Я не был девственником. Не таким, каким был раньше. И самое главное, Ник был моим первым.       Внезапно он навис надо мной, улыбаясь.       - Что смешного?       - Ничего. Боже мой, Ник. - Я притянул его к себе и снова поцеловал. - Это было... - Я запнулся, подыскивая слово, которое могло бы передать, насколько потрясающе я себя чувствовал.       - Весело?       Я рассмеялся.       - Немного преуменьшено, но да.       Он улыбнулся и поцеловал меня в кончик носа, затем плюхнулся на кровать рядом, уставившись в потолок и положив руку мне на бедро. Он счастливо вздохнул.       - А как насчет тебя?       Его смех был застенчивым.       - Все в порядке, - сказал он с явным смущением, - хотя я наделал в штанах ужасный беспорядок.       Я боялся, что улыбка расколет мое лицо надвое. Я беспокоился, что ему не досталось такого удовольствия, как мне, что он делал это в качестве своего рода одолжения, но теперь знал правду. От мысли о том, что он кончил, когда сосал меня, закружилась голова.       - В верхнем ящике есть чистые боксеры. - Я почувствовал себя глупо, как только сказал это. Не похоже, что ему придется далеко идти за своими трусами. - Если только ты не хочешь пойти домой.       - Я, пожалуй, спущусь вниз, чтобы переодеться, но я вернусь. Если ты не против.       Моя улыбка стала еще шире.       - С удовольствием.       - Можно мне взять девочек?       - Конечно.       Я забрался под одеяло. От алкоголя клонило в сон. Утоленное вожделение заставило почувствовать себя тяжелым и безвольным. Я быстро заснул и проснулся лишь тогда, когда вернулся Ник с собаками. Я услышал, как они обнюхивают комнату. Ник забрался ко мне под одеяло.       Я подвинулся, ища тепло его тела. Он обнял меня, но оказался более жестким, чем я ожидал.       - Нам нужно поговорить, - сказал он.       - Завтра, - пробормотал я и снова рухнул в пропасть.              Я ПРОСНУЛСЯ с ощущением, что меня засунули в спальный мешок, рассчитанный на десятилетнего ребенка, как мумию. Потребовалась секунда, чтобы понять, почему я не могу пошевелиться. Берт лежал поверх одеяла с одной стороны от моих ног, а Бонни - с другой, прижимаясь ко мне. На другой стороне кровати, растянувшись на подушке, лежала Бетти. Ника я не видел.       - Им не разрешено спать на кровати, - сказал Ник у меня за спиной. - Но они все равно это делают.       Я обернулся и увидел, что он сидит на стуле в углу комнаты. Обычно это была корзина для белья, но он свалил стопку одежды на пол. В комнате было достаточно темно, чтобы скрыть от меня выражение его лица, но не тот факт, что он был полностью одет.       - Ускользаешь ночью? - Я хотел пошутить, но он не засмеялся.       - Оуэн, нам нужно поговорить.       Весомость его слов и торжественный тембр голоса напугали. У меня в груди все сжалось от страха.       - Нет.       - Да.       Я сел, внезапно почувствовав, что мне невыносимо находиться в объятиях собак. Я высвободил ноги из-под одеяла и встал. Я чувствовал себя уязвимым, стоя перед ним обнаженным, когда он одет, поэтому достал из ящика пару боксеров и надел их, прежде чем повернуться к нему лицом в темной комнате.       - Я не хочу разговаривать, потому что знаю, что ты собираешься сказать.       - И что же?       - Что этого не должно было случиться. Что это не может повториться.        Он не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов.       - Я прав, да?       - Это была ошибка.       - Нет! Черт возьми, это не было ошибкой!       Он вздохнул.       - Ты не понимаешь.       - Ты прав, не понимаю. В одну минуту ты притягиваешь меня к себе, а в следующую - отталкиваешь. Говоришь, что хочешь меня, но как только я отвечаю, ты заявляешь, что не можешь быть моим. Что я должен думать?       - У тебя есть полное право злиться, Оуэн. И я в замешательстве. Прости. Мне жаль, что я позволил ситуации выйти из-под контроля.       - Ну, это не так! - Я был на грани слез, но сдержался. - Я не сожалею!       - Оуэн…       - Это из-за меня?       - Что?       - Это из-за меня? Проблема во мне?       - Нет. - Без колебаний. Он произнес это слово с таким тихим ударением, что трудно было усомниться в его словах, и все же у меня не было другого объяснения.       - Ты говоришь, что я тебе нравлюсь, но, правда в том, что тебе невыносима мысль о том, чтобы быть с калекой.       - Дело не в этом.       - Ты хочешь прикоснуться ко мне, но ненавидишь, когда я прикасаюсь к тебе.       Его смех был резким и горьким.       - Ты, правда, так думаешь?       - А какое еще может быть объяснение?       Он наклонился вперед и обхватил голову руками.       - Дело не в том, что я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне, Оуэн. Дело в том, что, если я позволю тебе прикоснуться к себе, я потеряю контроль еще больше, чем сегодня вечером.       - Хорошо!       - Это нехорошо.       - Я хочу, чтобы ты почаще терял над собой контроль.       - Ты понятия не имеешь, что происходит. Ты не представляешь, насколько это опасно.       - Опасно?       - Я пытаюсь защитить тебя.       - От чего?       - От меня.       - Что, черт возьми, это должно означать? - Спросил я, и моя тоска внезапно сменилась яростью. - Господи Иисусе, перестань говорить загадками и поговори со мной!       - Оуэн...       - В твоих словах нет никакого смысла!       - Послушай меня…       - Ты придумываешь оправдания!       - Я ВИЧ-инфицирован.       Это последнее, что я ожидал услышать. Казалось, из легких выкачали весь воздух. Это было похоже на удар в живот.       Я пятился, пока не уперся в стену, ошеломленный и испуганный. Комната, казалось, уменьшилась, став слишком маленькой, чтобы вместить нас обоих. Мне хотелось оказаться где-нибудь в другом месте. Где угодно. Я хотел, чтобы между нами были мили. Быть далеко-далеко, лишь бы не столкнуться с возможностью этой болезни. Ноги больше не держали меня. Я тяжело рухнул на пол. Все, о чем я мог думать, это о своем члене у него во рту. Вирус, возможно, уже распространился по телу, атакуя мои клетки, разрушая мою способность бороться с инфекциями. Желудок скрутило, алкоголь испарился. Руки задрожали.       Ник умрет?       Я умру?       Голова закружилась. Дыхание обрело самостоятельность. Я задался вопросом, действительно ли это похоже на учащенное дыхание. Я наклонился вперед, опираясь на пол, стараясь, чтобы меня не вырвало прямо перед ним.       - Но сегодня вечером мы... О Боже.       - Ничто из того, что мы делали, не подвергало тебя риску, - тихо сказал он. - Я бы никогда так с тобой не поступил.       - Но у нас был секс!       - Оуэн, я тщательно выбирал, чем именно мы займемся. Слюна очень плохо переносит вирус. У тебя нет открытых ран. И у меня сейчас низкая вирусная нагрузка. Я осознавал все возможности. Я обещаю тебе, то, что мы сделали сегодня вечером, максимально приближено к нулевому риску. То, что я набросился на тебя, так же безопасно, как поцеловать.       Это правда? Я понятия не имел. Я знал только самые распространенные факты: это не могло передаться при случайном контакте. Даже пользоваться зубной щеткой было бы безопасно. Но помимо этого, я был крайне необразованным. Я должен был верить, что он говорит правду.       Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь осмыслить последние несколько мгновений. Неужели это происходит на самом деле? Его ночное признание в темноте казалось нереальным после нашего волшебного вечера в разноцветных огнях центра города, но, как бы мне ни хотелось, чтобы это был кошмар, это было не так. Это была реальность.       - Как давно ты знаешь?       - Пять лет.       Пять лет. Ужас стал отступать. На смену ему пришел гнев.       - Ты должен был мне сказать.       - Знаю.       - Ты должен был сказать, прежде чем я позволил тебе... - Я беспомощно указал на кровать. - До того, как мы это сделали!       - Ты прав. Я должен был сказать. - Он уперся локтями в колени и уставился в пол. - В некоторых штатах ты мог бы выдвинуть против меня обвинения. Я бы не стал тебя винить, если бы ты это сделал. Я бы даже не стал с ними бороться.       Выдвинуть обвинения? Господи, неужели я действительно хотел, чтобы все прошло именно так?       Я глубоко вздохнул. И еще раз. Мысли стали менее рассеянными. Реальный мир вокруг меня начал возвращаться на круги своя. Я скорчился на полу, дрожа в одних трусах.        Он мог бы продолжать лгать. Он мог воспользоваться мной и гораздо худшими способами. И все же я чувствовал себя преданным. Я не мог даже думать. Только не здесь, когда он наблюдал за мной, ожидая, что я что-нибудь скажу. Я прислонился к стене, обхватил колени руками и посмотрел туда, где сидел он. Он наклонился вперед, упершись локтями в колени, и наблюдал за мной. Ожидая моей реакции.       - Я хочу, чтобы ты ушел.       Даже при слабом освещении я увидел, как он осунулся от моих слов.       - Оуэн…       - Пожалуйста.       Какое-то мгновение он не двигался, и я подумал, что он начнет спорить, но вместо этого он вздохнул. Он медленно поднялся со стула, как будто это требовало от него последних сил. Все собаки сели, наблюдая за ним, внезапно насторожившись.       - Идем, - сказал он им.       Только после того, как он ушел, я сдался. Только тогда я опустил голову и заплакал.