Проснуться с тобой

Цветы приминаются под его спиной, и Юнги откидывает голову на траву, подставляя шею под горячие поцелуи. Хосок целует жадно, яростно, как всегда, ведь их время ограничено, и им каждый раз мало друг друга, они не успевают насытиться. Юнги чувствует, как горячие пальцы ныряют в его штаны, гладят, мнут, терзают… Хосок распахивает его ханбок, опаляет дыханием чувствительную кожу на груди, ласкает языком вставшие соски. Юнги выгибается и громко стонет. Цепляется за плечи Хосока, зарывается пальцами в его волосы на затылке. Он хочет ещё, ему нужно больше, сильнее, он хочет Хосока внутри. Он нетерпеливо ёрзает, и Хосок спускается ниже, стягивает с него штаны, ласкает ртом его возбуждённую плоть. Юнги кажется, что по его телу гуляют молнии, что они срываются искрами с кончиков пальцев. Он стонет ещё громче, когда Хосок лижет то самое место между ягодиц, а затем вводит туда пальцы. Доведя Юнги почти до исступления, Хосок быстро раздевается сам и аккуратно входит внутрь. Даёт ему привыкнуть и начинает плавно, размеренно толкаться. Наклоняется к Юнги и ловит губами его стоны. У Хосока большой. Он так приятно наполняет Юнги, так сильно растягивает его. Интересно, как бы он ощущался в реальности? Юнги мечтает испытать это. Именно с Хосоком. Его никогда никто не касался в тех местах, которые Хосок пометил как свои. Юнги не хочет, чтобы его касался кто-то другой. Ему нужен только Хосок. Только он. Но проблема в том, что в реальности между ними пропасть в пять сотен лет. Хосок из будущего. В этих снах он всегда так причудливо одет — он не носит ханбок, у него узкие штаны из грубой тёмно-синей ткани, а сверху — то, что он зовёт «футболкой». И там широкий вырез, который открывает вид на его соблазнительные ключицы… Хосок ускоряется, толкается глубже, и Юнги разбито стонет. Вот бы никогда не просыпаться… Вот бы вечно сливаться в одно целое с Хосоком в этом цветочном поле под звёздным небом… Деля одно дыхание на двоих, чувствуя биение сердца друг друга. Умирая и рождаясь вновь, достигая пика блаженства… Вот бы остановить мгновение… Они лежат в обнимку, мокрые, запыхавшиеся и счастливые. — Люблю тебя, моё солнце, — шепчет Юнги и целует любимые губы. — И я люблю тебя, моя звезда и Вселенная, — отвечает Хосок. — Больше жизни люблю. Вот бы этот сон никогда не заканчивался… Юнги с горечью думает, что там, в реальности, родители скоро подберут ему невесту. Хотя, может быть, на него не будут так сильно давить с женитьбой? Ведь у него несколько старших братьев, и некоторые из них уже подарили родителям внуков. Может быть, от Юнги отстанут с этим пугающим браком? Как бы хороша ни была невеста, Юнги не привлекают женщины. Он не хочет близости ни с одной из них. Ему нужен только Хосок. Его смеющиеся глаза и родинка на верхней губе. Его тонкие запястья и острые коленки. Его хриплый шёпот на ухо и протяжные стоны, когда он на вершине удовольствия. То, как он сжимает бёдра Юнги, когда вколачивается в него, и то, как он нежно целует в нос после. Они начали сниться друг другу в день совершеннолетия. И с тех пор вот уже год утопают в объятиях друг друга каждую ночь. Эти сны такие реальные. Они кажутся более настоящими, чем явь. Юнги кажется, что в этих снах и цвета ярче, и звуки громче, и все ощущения сильнее. Может быть, так кажется из-за Хосока? Потому что он настолько живой, что реальный мир кажется сном на его фоне? Юнги не знает. Но он мечтает преодолеть эту грань между сном и реальностью, перекинуть мост через эту пропасть во времени, соединить их миры и быть с Хосоком в каждом из них. Дни Юнги проходят в ожидании ночи, в ожидании встречи. Только в этих снах он живёт по-настоящему. Только с Хосоком он дышит полной грудью. Только здесь он чувствует себя собой. Только в объятиях Хосока он счастлив. — Я не хочу просыпаться, — Юнги всхлипывает. — Не хочу отпускать тебя. — И я тебя, — Хосок обнимает его крепче, целует в нос. — Вот бы встретиться в дневной реальности… Но этот разрыв во времени… — Время — это иллюзия, — говорит Юнги. — И любовь способна её преодолеть. Мы ведь нашли друг друга во сне, на изнанке мира, в обход всех правил. — Да, но потом мы проснёмся в разных эпохах. И если это иллюзия, то она слишком густая и плотная, — горько усмехается Хосок. — Я даже не представляю, что могло бы её развеять. Они молчат. Переплетают пальцы и смотрят на звёзды. — Я… я, наверное, есть в твоём времени. Другой я. Но это всё равно я. Не знаю, как объяснить, — шепчет Юнги. — Иногда я смутно чувствую того себя. Как сквозь толщу воды. И он… он ищет тебя. И когда вы встретитесь… то есть, когда МЫ встретимся, мы должны сразу узнать друг друга. — Но как ты можешь быть одновременно и там, и тут? — удивляется Хосок. — А как мы можем быть одновременно во сне и наяву? Всё есть сон… Просто какой-то из них более плотный и устойчивый. Его-то мы и зовём реальностью. — Я ничего не понял, Юнги. — Главное, что я понял, — он улыбается. — Я… я попробую проснуться в твоём времени, тем собой, который живёт в твоём «сейчас». — А он точно есть? — Хосок хмурится. — Точно. Говорю же, я смутно чувствую его. Неуловимо. Как сон, который растаял на рассвете, и ты никак не можешь вспомнить, что же там было. Но ощущения от этого сна остаются с тобой на весь день. Кажется, вот сейчас, ещё немного — и вспомнишь, ухватишь этот сон за хвост, развернёшь его, как свиток, и прочитаешь все знаки… Но он так и остаётся смутным ощущением. — Ох, Юнги… Я понял. Ты так потрясающе сплетаешь слова… — Главное, чтобы получилось сплести нити реальностей. Я так хочу обнять тебя наяву, Хосок. — И я… А может, я тоже есть в твоём времени? Только я не знаю, как это почувствовать. Не умею. — Может быть, и есть… Не думал об этом. Но я в твоём точно есть. — Больше всего я боюсь, что эти сны прекратятся. А мы так и не найдём друг друга… — Хосок теснее прижимается к Юнги, будто боится, что он исчезнет. А он исчезнет — утром, когда они проснутся. — Пока не найдём, они не прекратятся, не переживай. Юнги нежно целует его, и они оба просыпаются. Каждый в своей постели, каждый в своём времени. С горящими от поцелуев губами и красными от слёз глазами.