умалишённые.

умалишëнные. Смаковав, Хëнджин рисовал. Проводя кисточкой по серым скульптурам. Горельеф, увиденный вчера у некого собора. Накладные наушники мило облегали головку и волосы. Пряди выпадали из-за ушей, сокращая парню обзор. Пальцы проходятся вдоль заправленной челки. Рисуя снова и снова, он совсем запутался, какой это раз. Был на грани. Его старания не оценивались от слова "никогда". Хëнджин плакал. Медленно. Украдкой. В тишине. Пока никто не видит. Он делал это постоянно. И из раза в раз.. Находил всë новые недостатки. — Как же я устал. — протяжно произносил, проводя рукой по лицу. Резко проводит по контуру. Кисть сводит. На перебинтованных пальцах, у фаланг, опять вырисовывается багровое пятно. Глаза парня пусты. Не тьма, настоящая пустота, в которой... уже не осталось и намëка на любовь, надежду. То покинуло Хëнджина уже очень давно. Но заместо этих, появились другие мысли — суицидальные. Надев сутану мрачного цвета, направился церковь. Разум давно затуманился из-за принятых антидепрессантов и других случайных таблеток вперемешку. Даже шаги перестали отдавать человечностью. Поднял голову, рассмеялся, затих. Продолжил идти перебирая молитвы в голове. Наконец распахивает пухлые губы не то глотая воздух, не то произнося сокровенные слова. Упал на колени. Умалишëнный. Смотря на лицо священнослужителя. Положить голову к его руке. Приласкаться. Закрыть глаза. Но чëрствые мысли никогда не уйдут. Останутся у хозяина. Пока не сдохнет. Хëн не поднимет взгляд. Останется на полу. Останется у ног. — Бог не простит. Бог не поймëт.