Запретный: КИНГ

      

ДЖИО

             Мне нравился вес, вдавливающий меня в теплый матрас. Он был теплым и в меру тяжелым.       Погодите, я уже проходил это раньше.       - Если ты меня поцелуешь, я навсегда вышвырну тебя из этой постели, - пробормотал я, заставляя себя открыть глаза. Я опустил руку, убедиться, что Феттучини не попытается забраться выше по моему телу и запечатлеть на мне один из своих отвратительных утренних поцелуев, но рука не коснулась короткой шерсти. Нет, то, что было под пальцами, было коротким, но при этом очень мягким, даже шелковистым. А всего в нескольких дюймах ниже не было волос, только горячая кожа.       Горячая кожа Кинга.       - Понял, - сонно пробормотал Кинг.       - Подожди, нет... Что? - пискнул я.       Я почувствовал приглушенный смешок Кинга у себя на груди. Своей обнаженной груди.       Черт возьми, Кинг полулежал на мне, и его волосы были прямо у меня под рукой. Одной рукой он обнимал меня, а другая лежала на подушке возле моей головы. На моей подушке.       Воспоминания о прошлой ночи вернулись в тумане. Я отбросил те, с которыми не был готов иметь дело, и остановился на том моменте, когда попросил Кинга поспать со мной, как раз перед тем, как осознал, что почти голый.       Неужели мы проспали так всю ночь? Да, мне понравилось просыпаться у него на груди прошлой ночью, после того как он отвез меня домой, но и с этой позой у меня не было абсолютно никаких проблем. Я мечтал о таких моментах. Факт, что Кинг не пытался убежать от меня, разжег ту маленькую искорку надежды, которую я пытался погасить годами.       - Ты можешь остаться, - сказал я, проводя пальцами по чуть отросшим волосам на его макушке. По сторонам было значительно выстрижено, до такой степени, что там почти не было волос.       От очередного смешка на глаза навернулись слезы. Сколько раз я представлял себе именно такой сценарий?       Слишком часто, напомнила мне циничная часть мозга.       Вместо того, чтобы попытаться высвободиться из-под веса Кинга, как следовало бы, я оставался абсолютно неподвижен, за исключением руки. Я не хотел, чтобы хоть одно движение спугнуло его.       Я выждал несколько долгих минут, прежде чем осторожно признать, что он пока никуда не собирается уходить.       - Могу я кое о чем спросить? - наконец, набрался смелости я. Это был вопрос, мучивший меня долгое время и который я всегда боялся задать, но это то, что мне нужно было знать.       - Пли, - пробормотал Кинг. Пока он говорил, его губы двигались по моей коже, посылая искры по всему телу, найдя конечную цель - мои яйца.       - Почему ты не принял предложение Ронана поработать с его командой? - заставил себя спросить я. - Это из-за меня? - Добавил я, потому что это было правдой, которую мне нужно было знать. Принятие предложения от хирурга-руководителя группы людей, выполняющих ту же работу, что и Кинг, а также мои дяди и отец, позволило бы Кингу остаться в Сиэтле. По крайней мере, это означало, что у него будет больше контактов со своей семьей. Но если он отклонил предложение из-за меня…       - Это не имеет к тебе никакого отношения, Джио, - сказал человек со сверхъестественным пониманием. - Я сделал этот выбор еще до того, как ты выписался из больницы.       Меня охватило облегчение. Одна только мысль о том, что я мог помешать Кингу жить жизнью, в которой он продолжал бы выполнять работу, которой был так предан, и по-прежнему работать со своей семьей, была невыносима. Было уже достаточно плохо, что Кинг так долго держался в стороне из-за меня, но мысль о том, что именно я был ответственен за изменение траектории всей его жизни, была почти невыносимой.       - Эй, посмотри на меня, - сказал Кинг. Он повернул голову, чтобы смотреть мне в лицо, а не на ноги.       Я сделал, как он сказал, и повернул голову, чтобы посмотреть на него сверху вниз. Я все еще гладил его по волосам, но он, казалось, не возражал.       - Я взрослый человек, Джио. Единственный, кто принимает решения, - это я сам. Именно из-за тебя я так долго оставался в Сиэтле.       - Тогда почему ты отказался?       - Я никогда не был большим поклонником авторитета, - ответил он. Он отвернулся, чтобы больше не смотреть на меня, пока говорил. Сам факт того, что он продолжал лежать на мне, был похож на сон.       - Но дядя Вон стал работать с ними, и, похоже, ему нравится. Он не похож на человека, подчиняющегося чьим-либо приказам, - сказал я. - Как и ты, - добавил я.       - Вон женился на члене этой семьи. Он не хотел оставлять Алекса, но и не мог бросить работу. Так что предложение Ронана было идеальным решением для него.       - Но не для тебя, - мягко сказал я. - Ты хотел вернуться домой.       Кинг рассмеялся, но на этот раз это был не настоящий смех. Он был резким и уродливым и совсем не походил на него.       - Я провел в этом городе почти всю свою жизнь, но не могу припомнить, чтобы хоть раз назвал его своим домом. Моя квартира - кусок дерьма, и не потому, что не могу позволить себе ничего лучшего, а потому, что я здесь не настолько часто бываю, чтобы тратить на это кучу денег, и здесь нет ни одного человека, к которому стоило бы вернуться, так что нет, это определенно не дом.       Его комментарии были более красноречивы, чем он, вероятно, осознавал. Из его уст это было доказательством, что у него в жизни ничего и никого не было. Была работа и ничего больше. Все, что он видел в мире, было одной из самых уродливых его частей... детей, которых похищали из их семей с единственной целью - для секса. Разве это жизнь? Что им двигало?       Я вспомнил, как мы впервые заговорили о его работе. Он не отрицал, что именно из-за меня он все еще делал это, но я не придал особого значения отсутствию ответа, потому что был раздражен, что он настаивал на том, чтобы остаться со мной.       - Кинг, - тихо сказал я.       Я подождал, пока он снова повернет голову, чтобы посмотреть на меня. Вместо этого я положил руку, которой перебирал его волосы, на его щеку.       - Ты делаешь это ради меня, да? - Спросил я, кивнув головой. Я уже знал ответ, но все еще надеялся услышать его из его уст. Я хотел услышать что-нибудь о том, что им двигало.       Кинг немного помолчал, прежде чем сказать:       - Я не часто бывал рядом, когда ты был маленьким. Был слишком занят, злясь на весь мир, наверное. Но когда я проводил с тобой время, ты заставлял меня забывать.       - Что именно? - спросил я. Сердце ушло в пятки от его признания.       - Все, - пробормотал Кинг. Он повернул голову и уставился в потолок.       - Не расскажешь, каково тебе было, когда ты был ребенком? Я имею в виду, до того, как ты встретил дядю Кона и дядю Лекса в приемной семье?       - Что ты хочешь знать? - Спросил Кинг. Он определенно был немного более замкнутым, но сам факт того, что он не убегал и не отказывался наотрез разговаривать со мной, говорил о том, что наши отношения за одну ночь выросли как на дрожжах.       Буквально.       - Все, - выдохнул я. Только когда Кинг взглянул на меня, я сузил круг и спросил: - Какими были твои родители?       Отец уже рассказывал мне, что детство Кинга было довольно трудным, но он никогда не рассказывал никаких подробностей, а я не настаивал на них, потому что хотел, чтобы Кинг сам рассказал мне.       - Знаешь, кто такой мошенник?       - Тот, кто обманывает людей, обычно за деньги, - сказал я.       - Вот уж точно, черт возьми, почему мои родители так делали, - холодно ответил Кинг. - К тому времени, как мне исполнилось пять, я успел пожить почти во всех штатах. Мне было шесть, когда я понял, что отец не был инвестором или богатым филантропом, он не был известным продюсером или успешным застройщиком. Но мы жили так, как будто он был всем этим, только мы делали это за счет других людей. Отца посадили в тюрьму, когда мне было семь. Однако мама не слишком долго оплакивала его потерю. Она осталась в семейном бизнесе, выйдя замуж за моего дядю.       - Значит, вся твоя семья...       - Мошенники? Да, по большей части. Хуже всего то, что когда один из членов семьи заканчивал обман кого-нибудь, появлялся другой, чтобы «помочь», и не успевала жертва опомниться, как у нее отнимали все сбережения.       Я хотел извиниться перед ним, но знал, что это только оттолкнет его. Гнев заставлял его быть таким безжалостно честным.       - Ну, дядя Марти был не таким уж мошенником. Он был просто подлым головорезом, накачивающимся всевозможными наркотиками или заливающим в глотку все спиртное, какое только мог найти. Вскоре после того, как мы переехали к нему в город, он взял меня на мое первое дело. Мне не было и восьми.       Когда Кинг замолчал, я стал поглаживать его пальцы, чтобы напомнить ему, что он не один.       - Он сказал мне, что это игра. Что-то вроде пряток. Я был совершенно не в курсе, - пробормотал Кинг. - Он заставил меня поджидать возле высококлассного продуктового магазина, пока они с мамой ждали в рабочем фургоне неподалеку. Предполагалось, что я буду ждать кого-то, у кого тележка будет полностью заполнена продуктами. Я пробыл там меньше пяти минут, прежде чем заметил женщину примерно маминого возраста. У нее были очень красивые светлые волосы и добрая улыбка. Я притворился, что плачу, и когда она заметила меня, то спросила, что случилось. Я сказал ей, что вышел из парка, где меня ждали мама и моя младшая сестра. И правда, меньше чем в полу-квартале от этого места, был парк. Она взяла меня за руку и пообещала, что мы найдем мою маму. Мы направились к парку, но как только завернули за угол, ведущий ко входу, мой дядя схватил женщину и затолкал ее в кузов фургона. Он захлопнул дверцу. Я слышал, как кричала женщина, а затем раздался глухой звук, - объяснил Кинг. По мере того, как он углублялся в рассказ, его голос становился тише, и я знал, что это потому, что он погружался в воспоминания.       К счастью, он не растерялся так, как я.       - Мама вышла из фургона и взяла меня на руки. Она посадила меня к себе на колени, но дядя схватил меня за руку, потащил к задней части фургона и велел присматривать за женщиной и сообщить ему, если она проснется. Затем он запрыгнул на водительское сиденье и тронулся с места. Женщина была связана, с кляпом во рту и без сознания. У нее была разбита губа, а лицо превратилось в месиво. Все, о чем я мог думать, как эта дама могла улыбаться, когда у нее так сильно разбита губа?       Сердце разрывалось от жалости к Кингу, когда я представлял себя в таком же положении. Внезапно я вспомнил его вчерашние комментарии о том, как мне промыли мозги. Ему было столько же лет, сколько и мне, когда меня продали Курту.       - Я мало что помню после этого, потому что остался с мамой. Прошел целый год, прежде чем я понял, что это не игра. Марти ездил по каждому адресу, что был указан в водительских правах женщин. Он заставлял их дать ему пин-коды от всех банковских карт, а затем приводил их в дом, пока мы с мамой ехали к ближайшему банкомату. После этого я больше никогда не видел этих женщин, поэтому предположил, что он отпускал их, как и обещал. Только после того, как его арестовали, я узнал правду.       Я закрыл глаза, потому что в глубине души уже знал, что будет дальше.       - Он убил их всех до единой. Но только после того, как неоднократно изнасиловал.       - Кинг, - прошептал я.       У него все еще было суровое выражение лица, и я понял, что он эмоционально отстранился от воспоминаний, возможно, даже от меня за то, что я заставил его заговорить об этом.       - Ты сказал, его арестовали? - спросил я.       - Ага, ебаного ублюдка поймали, когда он начал избивать меня до полусмерти, потому что я отказывался участвовать в похищениях. Социальные службы пронюхали, что я каждый день прихожу в школу со свежими синяками, и стали действовать. Появились копы, чтобы расспросить Марти и маму о том, что произошло, но Марти был под кайфом от наркотиков и алкоголя и просто предположил, что они узнали об убийствах. Он попытался скрыться. Они поймали его еще до того, как он успел выйти из здания. Маму тоже арестовали, и она стала рассказывать копам, что была всего лишь водителем и что Марти заставлял ее это делать. Это привело к ордеру на обыск. Копы нашли трофеи, которые Марти забирал у каждой из женщин.       - Трофеи? - Спросил я в замешательстве.       - Ювелирные украшения или водительские права… все, что он мог использовать, чтобы переживать преступление снова и снова.       - О, - сказал я, чувствуя, что тошнота вот-вот заставит побежать в ванную, прежде чем Кинг успеет закончить.       - Ага, все получили пожизненное, - пробормотал он.       - Подожди, они же не обвинили тебя...       - Нет, - перебил Кинг. - Но в колонии для несовершеннолетних, вероятно, было бы меньше проблем, чем в приемной семье.       - Как? - осмелился спросить я. Я слышал общие комментарии, как об ужасных, так и об успешных приемных семьях, но не расспрашивал о подробностях, потому что, по правде говоря, не хотел этого знать.       - Ну, первая семья занималась этим только из-за денег, так что я, по сути, был вынужден заботиться о себе сам. Мне приходилось самому себя кормить и ходить в школу. В основном я ходил туда, чтобы вырваться на восемь часов. Следующая семья как раз искала бесплатную рабочую силу. Так я научился стирать и убирать в доме. У них уже было с полдюжины других подопечных, так что мне пришлось научиться готовить, иначе никто из нас не смог бы поесть. Младшие дети выполняли более легкую работу, например, кормили собаку и приносили родителям все, что они хотели, чтобы их толстые задницы постоянно находились в шезлонгах. Следующая семья была неплохой, но я пробыл там недостаточно долго, чтобы быть уверенным. Отец заболел, я думаю, раком. После этого была просто постоянно вращающаяся карусель хорошего, плохого и безразличного.       - Но потом ты встретил Кона и Лекса, - сказал я.       Кинг, наконец, улыбнулся.       - Да. После стольких детей, о которых приходилось заботиться или с которыми приходилось конкурировать, я поклялся, что у меня никогда не будет собственных детей, и был очень рад, что единственный ребенок в семье. Потом эти двое детей просто стали моей семьей, и на этом все закончилось. Несколько лет спустя появились твой отец и Вон.       - Кон говорит, что сначала ты не хотел с ними дружить, потому что они были богачами.       Кинг усмехнулся.       - Богатые дети, - тихо сказал он. - Я всегда считал, что дети, у которых есть деньги, сами их зарабатывают. Но у меня не совсем здоровое отношение к деньгами, особенно после того, на что, как я видел, шли мои родители и дядя, чтобы их заполучить. Я полагал, что у детей были такие же родители, как и у меня, и они все причиняли боль кому-то или многим другим, чтобы заполучить все эти деньги.       - Мой папа и дядя Вон доказали, что ты ошибался.       - Тысячу раз, - согласился он.       - Лекс рассказал мне, что вы с дядей Коном для него сделали. Вы оплатили его операцию...       - Знаешь что? - Сказал Кинг с улыбкой. Очень, очень фальшивой. Его пальцы сомкнулись на моих, поглаживающих его по руке, даже не осознавая этого. - Нам пора завтракать, - сказал он. Он даже не дал мне возможности ответить. Он просто выпрямился, сбросил одеяло и вышел из комнаты. - Яичницу с беконом или блинчики? - спросил он уже из коридора.       - Все, что пожелаешь, - без особого энтузиазма ответил я.       - Феттучини, тебе нужно выйти, мальчик? - Крикнул Кинг. Пес, лежавший на полу рядом с моей стороной кровати, вскочил на ноги и бросился вон из комнаты.       Казалось, что я должен увидеть следы заноса, как Кинга, так и моей собаки, но, по крайней мере, с Феттучини я понимал, что заставляло его избегать моего присутствия.       Я не мог сказать того же о Кинге. Он рассказал мне несколько невероятно интимных вещей о своей жизни, о чем, уверен, не знали даже его братья, но как только я заговорил о самоотверженном поступке, который они с Коном совершили для своего младшего брата, он снова замкнулся, как в раковине. Только на этот раз он не скрывал этого за молчанием.       Почему он не хотел говорить о деньгах, которые они с Коном собрали, чтобы оплатить операцию Лекса по пересадке почки? Это удивительная вещь, которой он должен гордиться. Помимо того, что я хотел сказал, какой он молодец, что так поступил, я хотел побольше узнать о его стычке с одним из бывших парней Лекса. Кинг избил парня почти до смерти, застав его избивающим Лекса в его собственном доме. Кинг отсидел шесть месяцев в тюрьме, прежде чем адвокатам Лекса удалось вытащить его оттуда.       Его любовь к своим братьям была лишь одной из многих черт Кинга, привлекающих меня. Мне нравилась его сила, его преданность как людям, которых он любил, так и своей работе, его готовность защищать и даже его твердолобость. Я любил в нем все, даже то, что сводило меня с ума.       Мне все это нравилось.       - Ох, блядь, - прошептал я, когда под дых ударила поразительная правда.       Я любил его.       - Нет, нет, нет, - произнес я, закрывая лицо руками.       Да, я воображал, что влюблен в Кинга с тех пор, как мне исполнилось семнадцать, но это не было любовью. Как это могло ею быть? В то время я ничего не знал о Кинге, кроме факта, что он был моим личным защитником.       Только после того, как он ушел от меня, я начал задавать вопросы своей семье о нем как можно деликатнее. Мои чувства постепенно переросли в нечто большее, но только после того, как Кинг отправил Тэда в бега, я, сам того не осознавая, начал влюбляться по-настоящему.       И теперь, это просто было. Я любил Кинга.       Я даже не мог сказать, хочу ли любить Кинга, потому что это не имело значения. Я любил его. С этой правдой нельзя было спорить. Он был всем, что я себе представлял, и гораздо большим.       Я любил его.       - О Боже, - сказал я, глядя на ту сторону кровати, где ранее лежал Кинг. Даже сейчас у меня руки чесались дотронуться до подушки, чтобы прижать ее к лицу и проверить, пахнет ли она им. Я поддался своему желанию, поднял и поднес ее к носу.       Она пахла им.       Блядь, что мне теперь делать? Потеря его, когда я только-только влюбился, чуть не разорвала меня на части. Что значит любить его и не иметь возможности ничего с этим поделать? Через месяц мне придется покинуть его. Смогу ли я это сделать?       Возвращение Феттучини позволило не думать о том, что произойдет через четыре недели. Ладно, я все еще думал об этом, но использовал собаку как предлог, чтобы не отвечать на свой собственный вопрос.       Я заставил себя встать с кровати и направился на кухню, но остановился прямо перед тем, как выйти из своей комнаты. Боже милостивый, на мне все еще было только нижнее белье. Как я мог об этом забыть? Я повернулся и стал искать свои спортивные штаны, но поймал себя на том, что в процессе улыбаюсь.       Что, если у меня хватит смелости зайти на кухню в одном нижнем белье? Что сделает Кинг? Попытается проигнорировать или преподаст мне один из своих уроков о том, что происходит, когда я дразню его?       - Да, пожалуйста, - сказал я всем, кто готов слушать, но, в конце концов, у меня просто не хватило смелости. Когда-нибудь, возможно, все будет по-другому.       Но не сегодня.       Сегодня я не хотел рисковать даже малейшей вероятностью того, что Кинг покинет меня. Если я хочу, чтобы он остался, нужно вести себя наилучшим образом и всегда быть полностью одетым.       Черт.