Запретный: КИНГ

      

КИНГ

             Что было хорошего в людях, которых Энсон нанял для прикрытия, так это то, что они были идиотами. Плохая новость заключалась в том, что один из них довольно сильно ударил меня по голове рукоятью пистолета. Удар сбил меня с ног, и после этого я потерял сознание.       Теперь, когда зрение начало проясняться, а раскалывающаяся голова больше не отзывалась болью при каждом малейшем движении, я смог сосредоточиться на окружающем. Я лежал на полу большого частного самолета. Руки были скованны наручниками за спиной, а ноги связаны каким-то тонким шнурком. Также мне заткнули рот кляпом. Я понял, что мы не в воздухе, и это было облегчением, потому что иначе это бы все усложнило.       - О, спящая красавица просыпается! - услышал я, как произнес высокий голос: Даже если бы я не находился в самолете, который, знал, принадлежал Энсону, я бы узнал его оглушительный гогот, который, казалось, продолжался вечно.       Энсон появился в поле зрения, когда я перекатился на бок. Хотя и девятнадцать лет назад он не был особенно хорош собой, возраст не был к нему благосклонен. Его неестественно загорелое лицо было покрыто морщинами, и он выглядел так, словно набрал, по меньшей мере, пятьдесят фунтов. Из-за своей тусклой внешности он казался совершенно безобидным.       Раздражающим, но безобидным.       За исключением того, что я по опыту знал, как он хорошо умеет скрывать свою жестокость и необузданные аппетиты за маской обаяния. Его одежда, как всегда, была дорогой, но либо этот человек не замечал, что его вес увеличивается, либо у него был худший личный портной на планете. Единственное, что, однако, не изменилось, - его глаза. Сейчас в их темных зрачках было столько же зла, сколько и тогда, когда мы впервые встретились. Тогда я совершил ошибку, недооценив то, что, как мне казалось, увидел в этих глазах, но теперь понял это лучше. Его внешность, возможно, и изменилась, но его злобная склонность к насилию осталась такой же сильной, как и прежде. Добавьте к этому ликование мужчины, что он, наконец-то, добился от меня того, чего хотел, и я понял, что передо мной человек, который не только с нездоровыми потребностями, но и, скорее всего, ненормальный. Как бы сильно я ни готовился к такому сценарию, все равно испытывал легкий страх, что не смогу выбраться из этого положения. Несмотря на то, что я был крупным парнем с многолетними тренировками, по опыту знал, что для человека меньшего роста или с минимальной силой нет ничего невозможного в том, чтобы одолеть того, кто совершил ошибку, приняв это за данность.       Эту оплошность я больше не допущу. Я внимательно осмотрел все, что было в самолете, включая факт, что поблизости, похоже, не было телохранителей. Но это не означало, что их не было вовсе. Я насчитал, по меньшей мере, дюжину, пока меня тащили от машины к самолету.       Энсон делал именно то, на что не решился бы ни один умный человек. Он недооценивал своего противника. Он полагал, что в связанном состоянии со мной будет легче справиться. Черт, он, наверное, решил, что одно воспоминание о том, что он со мной сделал, сделает из меня калеку.       Этого не произойдет.       Ни в коем случае.       Была большая разница между тем, чтобы рассказать Джио о мучительных воспоминаниях, вызывающих стыд, и тем, чтобы съежиться перед человеком, причинившим мне такую боль, которой я в то время даже не мог себе представить. За последние несколько лет я видел еще более ужасающие вещи, с которыми не должен сталкиваться ни один ребенок или родитель. Три дня страданий не шли ни в какое сравнение с тем, что Джио и многие другие дети, подобные ему, пережили за долгие годы.       Энсон сидел в первом ряду, где между сиденьями, обращенными вперед, и сиденьями, обращенными назад, был столик. Он жадно поглощал еду, разложенную перед ним. У него действительно была склонность к пыткам. Любой, кто мог набить брюхо, глядя на свою жертву с нескрываемым восторгом, автоматически становился для меня больным ублюдком. Не из тех больных, которых могла бы вылечить психиатрическая лечебница, а из тех сумасшедших, которые могли замучить трех человек и выбросить их, как мусор, даже не моргнув глазом.       - Знаешь, я так долго ждал этого момента. - Энсон перестал запихивать еду в рот и положил вилку и нож по обе стороны тарелки, как будто погрузившись в глубокие раздумья.       Поскольку у меня был заткнут рот, я не смог бы ответить ему, даже если бы захотел. Как бы то ни было, на самом деле я просто хотел ускорить процесс. Но он явно наслаждался своей небольшой речью.       - Потребовалось тщательное планирование, но я нашел, чем себя занять, пока ждал подходящего момента для нашего повторного знакомства. Правда, мне пришлось скорректировать свои методы приобретения. Научился этому у тех маленьких педиков, которые обратились в полицию только потому, что проиграли пари.       Я пробормотал что-то сквозь кляп, но не произнес ни слова. Прозвучало так, будто я пытался ответить. Неудивительно, что трюк сработал, потому что Энсон нахмурился, а затем встал, чтобы вытащить кляп.       - Что? - спросил он, явно раздраженный тем, что я вообще ответил.       - Так ты не думаешь, что факт, что ты больной ублюдок, имеет к этому какое-то отношение? - Спросил я, слегка наклонив голову, словно хотел, чтобы вопрос прозвучал наивно.       Энсон нахмурился, но продолжил свою обличительную речь, как будто я ничего не говорил.       - Но ты, ты оказался сильнее, чем я думал, - признал он, хотя казался более раздраженным, чем прежде. - Ты также заставил меня понять, каким… нетворческим я был со всеми предыдущими. Что-то в тебе просто взбудоражило меня, - сказал он, фыркнув, как будто поделился чем-то забавным и засмеялся над собственной шуткой.       Внутри все сжалось. Значит, и до меня были жертвы.       - Обычно такое случается, когда неуспевающий прожевать, откусывает больше, - небрежно заметил я.       Мое замечание попало в цель, потому что Энсон нахмурился, а его губы заметно сжались. Он показался мне немного раскрасневшимся, но я не был уверен, потому что из-за всего этого дерьма с искусственным загаром, которое носил на лице, он был похож на дорожный конус.       Энсону потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, но я определенно его напугал.       - В те времена дети не были такими подозрительными, - сказал он, махнув рукой. - И стоили намного дешевле. Пачка сигарет или ящик пива стоили дороже. Но когда появились такие чудесные средства, как героин и мет, это было все равно, что отнять конфету у ребенка.       - Значит, твои вкусы не сильно изменились, да? Тому танцовщику было сколько, пятнадцать? - спросил я.       - Семнадцать, - поправил Энсон.       Парень был бесстыден. И ужасно глуп.       - Эта маленькая шлюшка сделала бы что угодно за несколько баксов, чтобы позаботиться о своей мамочке, - усмехнулся Энсон. - А двое парней, что тусовались в «Клетке», не смогли бы пригласить меня на свидание, даже если бы заплатили за это. Я оказал им услугу.       - Конечно, оказал, - сказал я с изрядной долей сарказма.       - Ой, как будто мир будет скучать по трем таким ничтожествам, как они. Что они вообще собирались делать со своей жизнью?       Я разрывался между чувством жалости к людям, которых он пытал и убивал, и желанием закатить глаза от его вопиющего идиотизма, когда он фактически признался в убийстве.       - По крайней мере, ты избавился от трупов. Это значительно упрощает задачу, - сказал я.       - К мусору нужно относиться как к мусору, - пробормотал он, набивая рот огромным куском зеленой фасоли, политой соусом.       - Так какой у нас план? - Спросил я, указывая подбородком в сторону хвостовой части самолета.       - О, разве не очевидно, Кингстон? Мы с тобой отправляемся в небольшое путешествие. Думаю, я заслуживаю реванша, а ты? У нас были не совсем равные условия игры.       На этот раз этот человек, и правда, удивил меня. Он знал мое настоящее имя. Я нечасто использовал свое официальное имя, так что это означало, что мужчина собирал обо мне любую информацию, которую мог найти.       - Чувак, я реально влез тебе под кожу, да? - Спросил я со смехом.       Мне удалось принять сидячее положение, потому что его пространные замечания давались мне с трудом. Я уже не был таким молодым и гибким, как когда-то. Я автоматически подумал о Джио и о значительной разнице в возрасте между нами. Неделю назад мне казалось, что я использую в своих интересах наивного ребенка, но если уж на то пошло, то именно Джио держал меня в напряжении, а я изо всех сил старался не отставать. Судя по звукам, которые он издавал, когда страстно дрочил нам обоим двумя ночами ранее, он ненасытный любовник. Уже слышу шутки, которые братья отпускают обо мне и некой маленькой голубой таблетке.       - Эй! - закричал Энсон. - Какого хуя ты улыбаешься? - На этот раз ему не удалось скрыть ярость. Очевидно, бедному маленькому Энсону не нравилось, что он не в центре внимания.       - Ничего, что имело бы для тебя хоть какой-то смысл, - просто ответил я.       С каждым намеком на его интеллект, особенно на его отсутствие, ему становилось все труднее и труднее скрывать гнев за маской, которую он пытался мне демонстрировать.       - Да, что ж, возможно, для тебя это имеет какой-то смысл. - Энсон отодвинул тарелку с едой и поднял мой пистолет, предположительно, лежавший на соседнем сиденье рядом с его пистолетом. Глушитель все еще был на нем.       - От него мало толку, пока он на предохранителе, - протянул я.       Энсон был явно застигнут врасплох моим заявлением. Он стал изучать пистолет более подробно.       - Ты ведь знаешь, где находится предохранитель, да? - Недоверчиво спросил я. - Ради бога, ты летишь на чертовом реактивном самолете и не знаешь, как убедиться, что пистолет не выстрелит в воздухе? - Подтолкнул я его.       - Да, знаю, - крикнул Энсон. - Вот он! - нетерпеливо бросил он, указывая на маленькую выдвижную кнопку рядом со спусковым крючком. Он направил пистолет на меня. - Знаешь, ты мне надоел. Почему бы тебе немного не вздремнуть, и мы будем на месте раньше, чем успеешь оглянуться. Это милая маленькая деревушка, где никто даже не поднимает глаз, когда слышит крики.       - Правильно, потому что ты хочешь реванша. Скажи мне вот что, я единственный, кого ты не смог победить? - С любопытством спросил я.       Челюсть Энсона напряглась. Он не ответил, но поднял шприц.       - А теперь веди себя прилично, и, может, я позволю тебе хорошенько напиться воды, прежде чем мы начнем.       Как бы ни было неприятно признавать, но от этого комментария у меня в животе забились бабочки. Нехорошие бабочки. Но мне удалось сохранить нейтральное выражение лица.       - Так я и думал, - победоносно произнес Энсон. - Обычно я сдерживаюсь, но есть кое-что, что хотел увидеть с тех пор, как вернулся в город.       Энсон приблизился ко мне с некоторой опаской. Я удивленно поднял брови, глядя на него. После этого молчаливого удара Энсон выпрямился и шагнул ко мне. Я не двигался, когда он зашел мне за спину. Я все еще сидел. Я нисколько не удивился, когда он задрал мне футболку, чтобы увидеть результат нашей последней встречи.       - Не надо! - Закричал я. - Пожалуйста, не надо.       Я практически видел, как у Энсона изо рта потекла слюна при виде выражения страха на моем лице. Это было именно то, чего он хотел, в чем нуждался.       Энсон наклонился ко мне и прошептал:       - Когда понял, что смогу трахнуть эту сладкую попку, я купил специальное клеймо, только для тебя. Не хотел, чтобы ты забыл, кому отдал свою киску.       Меня, естественно, затошнило, когда Энсон провел пальцами по клейму, но я сумел сохранить самообладание.       - Ты собираешься воткнуть в меня эту штуку или нет? - спросил я. - Потому что я думаю, что сейчас было бы чертовски неплохо вздремнуть. Все, что угодно, лишь бы не слышать твой плаксивый голос. Как будто, блядь, кота душат.       - Иди нахуй, - прорычал Энсон. Я не удивился, когда он приставил пистолет к моему затылку. - Сдвинешься хоть на дюйм... - предупредил он.       Держа пистолет одной рукой, Энсон не мог сообразить, как открыть крышку шприца. Я фыркнул и покачал головой.       - Не двигайся! - Сердито рявкнул Энсон.       Он был зол, но в то же время расстроен. Все мое тело настроилось на звуки и движения, происходящие позади. Я мог точно определить момент, когда Энсон отвел пистолет от моей головы и направил его мне в спину, вероятно, для того, чтобы рукой с пистолетом сорвать колпачок, в то время как свободной рукой он держал шприц.       Я дал ему несколько секунд, чтобы он полностью сосредоточился на том, что делал.       - Эй, Энсон, - сказал я. По его дыханию на своем затылке я понял, что он поднял голову и наклонился ко мне.       - Что...       Это все, что он успел сказать, прежде чем я откинул голову назад и ударил его по переносице со всей возможной силой. Энсон закричал и отполз от меня. Из его носа текла кровь, когда он направил на меня пистолет. Он попытался снять так называемый предохранитель, но когда повернул кнопку в противоположном направлении, обойма выпала из пистолета. Глаза Энсона расширились, но я не дал ему времени осознать, что произошло. Вместо этого я откинулся на задницу и пнул его все еще связанными ногами.       Энсон вскрикнул от боли и выронил пистолет. Как и предполагалось, его единственной мыслью было убраться с линии удара. Он открыл рот, как будто собирался позвать кого-то, но не смог произнести ни звука, потому что я воспользовался возможностью и схватил пистолет руками. Хотя они все еще были скованны за спиной наручниками, мне не потребовалось прилагать никаких усилий, чтобы сдвинуться с места и произвести точный выстрел.       Пуля попала Энсону прямо в грудь. Глушитель сделал свое дело и заглушил выстрел.       Когда из раны потекла кровь, я сунул руку в ботинок и достал универсальный ключ, который подходил к любым наручникам. Я освободил руки, затем ноги, схватил пистолет и обойму, прежде чем подняться на ноги.       - У «Глоков» нет предохранителя, придурок. И никогда не забывай о патроне в патроннике, - спокойно сказал я. Я вставил обойму обратно в пистолет и передернул затвор, чтобы подать следующий патрон.       - Подожди, нет, пожалуйста, - всхлипывал Энсон, пытаясь остановить кровотечение. - Я дам тебе все, что захочешь.       Я ничего не ответил, только направился к нему.       - Деньги! - закричал он, хотя его голос был не очень громким.       Он истекал кровью. У него оставалась минута, может, две, если он сможет остановить кровь пальцами.       - Тебе нужны деньги! - крикнул он. - Сколько ты хочешь?       Я встал над Энсоном и пробормотал:       - Знаешь, ты не заслуживаешь еще одной минуты. - С этими словами я нажал на спусковой крючок, попав ему точно в лоб. Голова Энсона поникла, и жизнь мгновенно покинула его.       Я приказал себе отвернуться и выйти из самолета. Любой из его людей мог услышать его крик, поэтому мне нужно было сосредоточиться на них.       Но никакая логика или здравый смысл не могли заглушить ярость, бушевавшую во мне, и беспомощность, которую я все еще ощущал в своем сердце. Я потратил пятнадцать лет, пытаясь забыть то, что сделал со мной этот человек, но стыд и страх все еще терзали меня. Теперь он был не более чем трупом, и все же я не мог развернуться и уйти.       Я снова поднял пистолет и стал стрелять, пока не опустела обойма. Но даже тогда я не мог перестать нажимать на курок.       Не знаю, как долго я продолжал стрелять, но когда в поле зрения появилась рука, я пришел в себя. Рука заставила меня опустить оружие.       - Он ушел, Кинг, - тихо сказал Кон.       Я даже не мог осознать, что мой брат внезапно оказался рядом. Я мог думать только о том, что теперь все должно закончиться. Больной ублюдок, которого я изрешетил пулями, исчез. Он больше никому не причинит вреда.       Никогда.       Так почему же тогда я не почувствовал облегчения? Почему я так боялся проснуться и обнаружить, что все еще привязан к тому куску дерева, а во рту так пересохло, что я даже не мог сглотнуть, пока кровь стекала по спине и смешивалась со спермой, что вытекала из моего избитого тела?       - Джио? - прохрипел я.       - Он в безопасности. Это он понял, что тебя заманили в ловушку. Полагаю, ты тоже это понял.       Мне удалось кивнуть, но не более. Позже я расскажу ему, как, следуя за Энсоном, начал складывать все воедино, особенно когда понял, что за мной следят. Когда другой бармен, работавший в «Клетке», посмотрел на фотографию Энсона, что я ему показал, он подтвердил, что видел, как Ленни разговаривал с этим человеком несколько раз за последние две недели. Ленни сказал мне, что не разговаривал с Энсоном. Именно тогда я понял, что все было слишком просто. Ленни позвонил мне ни с того ни с сего, тот факт, что он даже вспомнил об Энсоне спустя девятнадцать лет, указал мне конкретное направление к вышибале, подтвердившему все, что сказал мне Ленни, почти дословно - все это было слишком просто.       То что, что Энсон не сменил свой номер, должно было послужить еще одной подсказкой. Вероятно, он сменил номер, но сохранил старый, чтобы привлечь меня, когда придет время. Это означало, что Энсон планировал все это долгое время. Я мог только предположить, что он не начал эту конкретную игру раньше, потому что не мог вернуться в Штаты после того, что он сделал со своими предыдущими жертвами, или думал, что я пойду в полицию и расскажу им о том, что произошло. В конце концов, я не был каким-то испуганным ребенком. Я также не удивился бы, узнав, что он заплатил какому-то хакеру кругленькую сумму за то, чтобы тот отследил мой телефон. Черт возьми, со всеми своими деньгами он, возможно, даже смог бы нанять кого-то, кто мог бы сказать, когда Джио начал отслеживать телефон Энсона. Тогда нужно было просто заманить меня в аэропорт.       На самом деле мне было все равно, с какой целью Энсон подставлял меня, но я получил то, что хотел... во-первых, подтверждение того, что трое мужчин, с которыми видели Энсона, мертвы, а также их вероятное местонахождение. Анонимный звонок властям с предложением начать расследование на свалках, которые обслуживали как «Клетку», так и дом, где жил Энсон, было достаточно просто сделать. Я сомневался, что они найдут какие-либо тела по прошествии стольких лет, но это могло случиться. В любом случае, семьи смогли бы перестать надеяться на то, что их близкие вернутся домой, и начать оплакивать их. Во время этого разговора я бы упомянул, что у Энсона было два партнера и дворецкий, которые помогали прятать улики. Поскольку я не был его первой жертвой, весьма вероятно, что его друзья были причастны к более ранним нападениям.       Вторая вещь, которая, если быть честным с самим собой, была для меня еще важнее, - это возможность избавить мир от Энсона Олдриджа.       Подъезжая ближе к аэропорту, я понял, что это ловушка, и вот-вот попаду в нее. Поэтому я согласился со всем этим. Я вышел из машины, которая случайно оказалась в поле зрения одного из телохранителей Энсона, и оказал сопротивление, когда охранники начали надевать на меня наручники. Тогда все сводилось к тому, чтобы обыграть Энсона.       Я все сделал правильно.       Так почему же казалось, что я развалюсь по швам, если кто-нибудь хотя бы прикоснется ко мне?       - Кинг, - осторожно произнес Кон. - Нам нужно уходить, пока сюда не приехали копы. Мы оставили охранников в живых. Они не признаются, что участвовали в попытке твоего похищения. Они, вероятно, даже не знают, кто ты. Они, скорее всего, отделаются несколькими обвинениями в хранении оружия.       Я кивнул, потому что мне было все равно. То, что я сделал, месть, которую искал для себя и всех остальных людей, с которыми Энсон жестоко обращался, была совершена.       Когда Кон осторожно забрал у меня из рук пистолет, я почувствовал себя потерянным и не мог дышать. Я как будто тонул.       - Кинг, - сказал Кон, и в его голосе послышалась весомость. - Джио снаружи.       - Что? - спросил я, не веря своим ушам. - Ты привел его сюда?       - Успокойся. Это Джио привел нас сюда. Он остался в машине и поговорил с Лексом по телефону, чтобы выяснить, как удалить видео, на котором мы все входим в аэропорт. Мы выберемся объездной дорогой. Вон нашел видео, когда проводил разведку.       Осознание того, что Джио в безопасности, помогло моим легким снова заработать.       - Иди, - сказал Кон. Он обхватил мою щеку ладонью и погладил большим пальцем под глазами. Только когда он это сделал, я понял, что в какой-то момент по лицу потекли тихие слезы.       Я повернулся к Кону спиной и поспешно покинул самолет. Как бы я ни любил своего брата, он не тот, кто мне был нужен.       Проходя мимо кабины пилотов, я увидел, что пилот и второй пилот связаны, а во рту у них кляпы. Скорее всего, это дело рук Кона.       Я сбежал вниз по ступенькам и стал искать глазами Джио. Я едва обратил внимание на бесполезных телохранителей, лежащих ничком на асфальте. Они были связаны. Обычно я находил это забавным, но не сегодня.       Когда я не увидел Джио или машины кого-либо из моих братьев там, где были припаркованы лимузин Энсона и несколько внедорожников, я побежал туда, где оставил свою машину. Чтобы добраться, потребовалось меньше минуты, но я по-прежнему нигде не видел Джио. Только когда я прошел дальше вдоль ряда машин, я, наконец, увидел его, стоящего рядом с отцовским внедорожником. Он расхаживал туда-сюда на расстоянии нескольких футов, и его пальцы судорожно постукивали по скрещенным рукам. Когда он заметил меня, то на секунду закрыл лицо руками, а затем побежал ко мне. Я встретил его на полпути, и когда он бросился в мои объятия, поймал его и прижал к себе, уткнувшись лицом ему в шею.       - Я держу тебя, - сказал он мягким и нежным голосом. Без сомнения, он почувствовал слезы, которые потекли по моим щекам, как только я заметил его. Пальцы Джио легли мне на затылок, и он крепко обнял меня, прижавшись лицом к шее. - Я так сильно тебя люблю, - прошептал он.       - Люблю тебя, - удалось мне выдавить из себя. Несколько секунд назад, покидая самолет, я чувствовал себя отрезанным от реальности, но теперь все было в моих руках.       Джио был и всегда будет моей реальностью, моим ощущением нормальности. Теперь он стал для меня домом и всегда им будет.       Когда я почувствовал, что дыхание немного нормализовалось, я немного откинулся назад, чтобы рассмотреть лицо Джио. В какой-то момент он определенно плакал и выглядел бледным. Вероятно, из-за страха, что испытывал за меня.       - Прости... - все, что я успел сказать, прежде чем губы Джио накрыли мои.       - Ты в безопасности, это все, что имеет значение, - сказал он, прервав поцелуй.       - Джио, нам нужно ехать.       Я обернулся и увидел Луку, прислонившегося к передку своего внедорожника. В руке у него был пистолет. Без сомнения, он взял его, чтобы помочь расправиться с парнями, угрожавшими мне, но, учитывая то, чему он только что стал свидетелем, я не мог не задаться вопросом, буду ли смотреть в дуло этого пистолета в самом ближайшем будущем.       Джио переплел свои пальцы с моими и повел к внедорожнику. Лука покачал головой и сказал:       - Джио, поезжай с дядей Коном. Он поведет машину дяди... - Лука резко замолчал. Его глаза потемнели от какого-то непонятного чувства. - Он отгонит машину Кинга домой, - сказал он.       - Папа...       Я оттащил Джио на пару шагов назад и повернул лицом к себе. Я обхватил его лицо ладонями и запечатлел на его губах поцелуй.       - Все в порядке, милый. Помнишь, о чем мы говорили сегодня утром? Если нам придется выбирать...       - Мы выбираем это, - кивнул Джио. Выражение его лица сменилось с испуганного на уверенное. Он взял меня за руку и держал, пока мы шли к моей машине, где Кон уже сидел на водительском сиденье.       - Ты завел мой автомобиль без ключа? - Спросил я, увидев множество разноцветных проводов под рулевой колонкой.       - Ключа нет, - невинно ответил Кон.       Я потянулся, чтобы опустить козырек. Ключи от машины упали на колени Кону.       - Ты же видел, как я тысячи раз клал туда ключи, придурок.       Кон щелкнул пальцами.       - Точно. Так и знал, что что-то забыл.       Я сильно толкнул его, что заставило его рассмеяться.       - О, кстати, если это, - он указал на наши с Джио соединенные руки, но не сводил с меня глаз, - пройдет успешно, ты будешь называть меня дядя Кон? А что насчет Луки? Он будет папа или папочка...       Я шагнул к брату, но, прежде чем успел ударить его, Джио встал между мной и машиной.       - Скоро увидимся, хорошо? - Он нежно поцеловал меня.       Я неохотно отпустил его и смотрел, как он обходит машину спереди.       - Тссс, - прошептал Кон.       Я закатил глаза, глядя на него.       - Я заставил Вона разрядить пистолет Луки, когда он отвернулся, так что, если он собирается выпотрошить тебя, ему придется сделать это руками. Всегда пожалуйста.       - Ну и дела, спасибо, - передразнил я.       Мой брат-идиот показал мне два больших пальца и тронулся с места, оставив меня наедине с Лукой. Я направился обратно к внедорожнику, где Лука уже сидел за рулем. Без сомнения, он прекрасно видел, как мы с Джио целуемся в третий раз. Я забрался на пассажирское сиденье. Наверное, мне следовало не сводить глаз с Луки, но я не мог. Мне нужно было еще раз взглянуть на самолет. Даже зная, что Энсон мертв, я все равно хотел вернуться в роскошный самолет и убедиться, что этот мудак все еще там, где я его оставил.       - Все кончено, Кинг, - тихо сказал Лука. Несмотря на то, что через несколько минут у нас должен был начаться скандал, я услышал в его голосе неподдельное беспокойство.       - Это никогда не кончится, - сказал я.       Это было правдой. Я убил этого человека, но он навсегда останется в моих снах. Я никогда не смогу стереть его ебаное клеймо со своего тела. Так что, даже если в памяти, в конце концов, наступит тишина, визуальное напоминание никуда не исчезнет.       Я слышал вдалеке вой сирен, но Лука уже завел машину и поехал быстро, чтобы вывезти нас из аэропорта до прибытия полиции.       Тишина в машине была гнетущей. Я не знал, должен ли заговорить первым я или Лука.       Я смотрел в окно, когда произнес:       - Я не сожалею. Не за то, что я влюбился в него, и не за ту жизнь, которую мы собираемся построить вместе. Я сожалею, что не сказал тебе раньше. За то, что не был честен с тобой в том, почему ушел два года назад и держался в стороне.       - Что бы ты сделал, если бы был на моем месте? - Спросил Лука. Он был на удивление спокоен.       - Я бы надрал себе задницу, - просто ответил я. - Я его не заслуживаю. По крайней мере, пока. Не после всего, что произошло. Но я собираюсь доказать ему, тебе и всем остальным, что достоин его. У меня нет детей, поэтому не могу полностью разделить твои чувства, но я больше не воспринимаю его как ребенка. Несколько недель назад, да, думал о нем именно так, но я ошибался.       - Что изменило твое мнение?       - Он, - просто ответил я. - Он самый умный, сильный и добрый человек, которого я когда-либо встречал. Он настоящий и честный. Он учится принимать свои шрамы. Он помогает мне учиться принимать свои.       Лука вздохнул и сказал:       - Я все еще вижу его ребенком. Думаю, что часть меня всегда будет видеть. Мы потеряли так много времени, и я просто хочу как-то вернуть ему эти годы.       Я взглянул на Луку.       - А кто сказал, что у тебя этого нет или что ты не можешь? Он удивительный молодой человек, Лука. Он получил это не от того ублюдка, что промыл ему мозги. И как думаешь, откуда у него появилось желание жить? От тебя... и от Ви, - добавил я, подумав о матери Джио. - Никто не любил этого маленького мальчика больше, чем вы двое. Он стал таким мужчиной благодаря вам, - заверил я его.       - Блядь, это та подлизывающаяся часть, которую ты проделываешь перед тем, как попросить у меня разрешения жениться на моем ребенке, да?       Я рассмеялся.       - Мы еще не совсем на этой стадии.       - Слава богу. - Лука постучал пальцами по рулю. - И, конечно, ты держишь свои руки при себе и не прикоснешься к нему, пока ему не исполнится тридцать пять.       - Конечно. Но не могу сказать того же о Джио, - ответил я.       - Ты, блядь, издеваешься надо мной? - недоверчиво переспросил Лука.       Мы оба замолчали на пару минут.       - Почему ты не возражаешь против этого? - Спросил я со всей откровенностью. Я посмотрел на него. - Я люблю его больше всего на свете, Лука, но ты знаешь мою историю. Ты же знаешь, каким я был.       Лука молчал несколько секунд, не отрывая взгляда от дороги перед нами. У меня внутри все перевернулось, когда я понял, что, по сути, только что прострелил себе ногу. Но реальность была такова, что мне нужно было знать, согласен ли он с тем, что происходит. Мне нужно было убедиться, что с ним действительно все в порядке. Несмотря на то, что мы с Джио договорились, что будем вместе, даже если наша семья этого не одобрит, я не хотел этого для Джио. Или для себя.       - Два дня назад, когда я увидел, что ты делаешь для моего сына то, что не смог сделать я, мне стало жаль себя… секунд на пятнадцать. Как только он пришел в себя, я понял, что он пережил этот приступ. - Лука взглянул на меня. - Это значит, он выздоравливает. Мой мальчик выздоравливает, и у него впереди такая жизнь, которая, я был уверен, никогда не наступит после того, что этот ебаный монстр с ним сделал.       Лука сделал паузу, видимо, чтобы взять себя в руки. Я его не винил. Если бы я хоть раз подумал о Курте, я был готов выкопать труп этого засранца и выбить из него все дерьмо, прежде чем бросить обратно в его нору.       - Я знаю, что ты каждую ночь был в больнице, Кинг. Медсестры рассказали мне. Они сказали, что ты спал в кресле, но каждый раз, когда Джио издавал какой-нибудь звук, ты оказывался рядом с ним. Если у моего сына есть возможность влюбиться в кого-то, кто так сильно заботился о нем еще до того, как завязались отношения, то как я мог не желать ему этого? Ожидал ли я, что это будешь ты? Нет, - сказал он, покачав головой. - Но почему бы и нет? Я знаю тебя больше двадцати лет. Я никогда не встречал более сильного и преданного человека, чем ты.       Я фыркнул.       - Я думаю, что преданный - это несколько преувеличено, - сказал я. - Ты же знаешь, каким я был в те дни.       Ладно, Кинг, продолжай стрелять себе в ногу, и скоро она просто отвалится к ебеням.       - Ты был таким же, как я, - просто сказал он. - Ты не хотел иметь ничего общего с обязательствами. Я платил парням приличные деньги, чтобы они были в моем распоряжении, но, черт возьми, я точно не был в их распоряжении. Это было вполне комфортное существование. И все это было одной большой ебаной ложью. Потом я встретил Реми, и вот так все изменилось. Если кто-то кого-то и не заслуживал, так это я был недостаточно хорош для Реми. Но я также знал, что он создан для меня. Он сделал меня лучше. Он заставил меня чувствовать. Он заставил меня захотеть жизни, о которой я никогда не смел мечтать.       Лука бросил на меня быстрый взгляд.       - Возможно, ты и не был привязан к какому-то одному мужчине, Кинг, но ты был привязан к нашей семье с того момента, как решил признать меня и Вона своими братьями. У тебя была вся жизнь впереди, и ты мог сделать все, что угодно, но когда у меня украли ребенка, ты бросил все, чтобы вернуть его. Сколько раз ты чуть не лишился жизни, пытаясь спасти того или иного ребенка? После всего, что ты видел, ты все равно возвращаешься в эту адскую дыру, чтобы спасти как можно больше людей. Ты сильный, храбрый, преданный, готовый защитить, и ты готов отдать свою жизнь, чтобы спасти жизнь того, кто тебе дорог. Да, как я мог желать такого своему сыну? - закончил он с сарказмом.       После минутного молчания, пока я переваривал услышанное, Лука продолжил.       - Как я мог не желать для тебя того, что предлагает Джио? Я видел твою сумку в квартире Джио. Кристофер такой же незаметный, как столкновение десяти автомобилей. Я не придал этому особого значения, пока не увидел, как ты вытаскиваешь Джио из этого воспоминания. Этого жестокого, ужасного воспоминания. Возможно, я не знал точно, что происходило между вами, но нельзя было отрицать, что он тебе небезразличен, даже после того, как вы не виделись два года. Если ты чувствуешь необходимость доказать всем, что достоин моего сына, сделай это. Но тебе не обязательно делать это для нас. Наша семья знала, что, с кем бы ты ни остался, это будет тот, кто достоин тебя. Кто-то, кто не только будет наслаждаться твоей любовью, но и возвращать ее в миллион раз больше.       - Он возвращает, - пробормотал я. - Я очень сожалею о том, как относился к нему в самом начале, но он никогда не отказывался от меня, от нас. Я был так поглощен своими мыслями, что мне и в голову не приходило попытаться последовать зову сердца. - Я покачал головой, подумав о том, как близок был к тому, чтобы потерять Джио навсегда. - Я люблю его всем сердцем, Лука. Я никогда не дам ему повода усомниться в этом. Или тебе.       - Знаю, что ты это сделаешь, брат. Потому что, если ты этого не сделаешь, тебе придется иметь дело с его отцом, кучей дядюшек и одной очень властной шестилеткой, которая до смерти любит своего старшего брата. Ты мог бы справиться со мной, может, даже с несколькими его дядюшками, но под присмотром Вайолет тебе ничего ни за что не сойдет с рук.       Я усмехнулся, потому что это было чистой правдой. У маленькой девочки был лай чихуахуа, но укус льва. Я ни за что не переступлю этот порог.       - Теперь, после всего сказанного, мне придется ударить тебя пару раз для пущей убедительности. Не могу позволить парням думать, что просто отдал своего сына без боя, - объяснил Лука.       - Да, я все прекрасно понимаю.       - Хорошо, значит, мы понимаем друг друга.       - Конечно, - согласился я. - Папа.