Кража

Ещё тогда, в Нью-Йорке, когда была жива моя мама и до моего знакомства с Борисом в Лас-Вегасе, я ни разу не воровал. Даже когда кассиры выдавали мне сдачу, я обычно говорил: «ой-ой-ой, нет, сдачи не надо», а порой подумаю о какой-либо краже и сердце с детским трепетом замирает. Также, я редко об этом размышляю, пока проживаю у отца в доме посреди этой бесконечной пустыни, но как же сильно на меня повлиял Борис. Что-то в нём такое было... было неизведанное. Вечно что-то недоговорённое и абсолютно безрассудное. Мысли за последний год смешались кровавой массой в моём мозге и не раз косвенно пролетали мимо меня. Или я старался их не замечать? Мысли о своей ебаной жизни и никчёмности. Кем вообще станет в будущем Борис? Всё-таки именно он мне наглядно показал, что такое алкоголь и что такое наркотики. И я лично не раз проверил это на своей шкуре. И, честно, никогда мне не было так хорошо, как бывало с ним. Ведь он мой лучший и единственный друг. Я и сам то уже не засматриваюсь на будущее. Да, у него есть существенные минусы, на которые я тщательно старался не обращать внимания и игнорировать. Но в данный момент это всё совсем неважно. У меня тремор рук? Или ног? Или всего тела сразу? Или почему меня всего так трясёт при входе в самый простой продуктовый магазин? Я не понимаю. После очень сложного школьного дня с двумя уроками из семи положенных мы с Борисом дико хотели жрать. Денег у нас нет, ко мне домой идти не вариант, да и тем-более, еды там точно не видано, про дом Бориса я вообще молчу. Прозрачные двери лениво распахнулись передо мной. Мы зашли внутрь. — Эй, Поттер, ты идешь туда, — Борис показал налево, где в основном валялись подгнившие фрукты и овощи, — А я иду туда, — он кинул взгляд направо, на выпечку. — Ты норм?! Давай только не будем разделяться! — я нехило испугался. — А? — Б! Без разделений! Вдруг к нам подошёл продавец. Здесь я не то что нехило, а пиздец как перепугался. Уже на входе к нам спешит сотрудник! Ура! Может, мы слишком громко говорили? Или как-то слишком подозрительно себя вели? Но ведь мы же только зашли... Или, может?... или, или... Или, может, я перестану так из-за этого маяться? Или, может, потому что план про разделение и вправду звучит тупо? Особенно в магазине. Особенно в совершенно заурядном "Walmart". — Проход не загараживайте, — с мешками на всё лицо сказал лишь нам сотрудник. У него было такое симметричное личико, что напоминал мне котёнка... От чего-то мне стало так жалко его... Но, почувствовав, как с моих плеч рухнула целая "Эверест" я пошел вслед за Борисом, который с мелким упрёком посмотрел на меня и неспеша, будто настоящий покупатель, зашагал в правую сторону. Он проходил всякую ненужную хрень по типу молочки, колбас и сыров с показушным умным видом, плавно переходя к спиртному и не доходя до хлебобулочных изделий. Мои глаза метались туда сюда. Я хотел увидеть, заметить, засечь всё и сразу. Если вдруг кто-то подозрительный двинется в нашу сторону, то я, как минимум, дерну Бориса за рукав или за штанину, мол: «Шухер!» — Поттер, перестань! — оставался в спокойствии Борис, но, кажется, нотки тревоги в нём все равно присутствовали. — Что? — Ты нас щас спалишь. Перестань так пялиться. Я попытался успокоить свой неугомонный взгляд и сунул руки в карманы. Почему-то Борис тяжело вздохнул и ударил ладонью себя по лбу. — Вынь руки, дебил. Я вынул руки из карманов. Теперь я точно не знал куда себя деть. Куда глядеть, куда спрятать руки? — Смотри, — он показал пальцем на виски, — "Ghivas Regal", восемнадцать лет выдержка! Элитные виски! Я, видимо, не уловил его, — И давно мы виски пьём? — оглядываясь вокруг, спросил я. — Они просто зашибись, поверь! Я ему верил. Ещё как. Я только хотел побыстрее свалить отсюда. — Давай ещё водки бахнем? — продолжал Борис, — вон ту, "Grey Goose", знаешь такую? — Да знаю я, знаю. Пошли уже. Это была какая-то французская водка премиум-класса и бла, бла, бла... Он засунул виски с водкой себе в рукав под чёрную кофту, которую никогда ранее не надевал. Накинул её Борис только из-за нашей вылазки. В Лас-Вегасе всегда было настолько жарко, что по школе все ходили в майках алкоголичках, а по улице и вовсе без них. — Очень яблок хочется, — заговорил он отрывистым шёпотом, — Возьми пару штук. В карман кидай сразу. Смотри, чтоб не зырил на тебя никто. — Что? Я? Нет! — Да, Поттер! Это не вопрос. Возражать Борису - это себя не уважать. У меня не было ни малейшего желания привлекать лишнего внимания, споря с ним, и поэтому я шустро направился к фруктам. Выбирая нечервявые яблоки, я старался не думать о том, что делаю. Разве не продавцы потом выплачивают из своих зарплат всё украденное? Почему воруем мы, а штрафуют их? Но, есть мне хотелось. И хотелось неимоверно сильно. Я кинул, не знаю, пять, четыре или три... короче, достаточно штук яблок в карманы и направился к выходу. Напрочь забыв о совете Бориса. И про него, я, кстати, тоже не вспомнил. Настолько мне было страшно. Я знал на все сто процентов, что он выкрутится. Даже при любых, сложнейших обстоятельствах. — Эй! Окликнул только что меня точно не Борис. — Да, ты. Карманы выворачивай. Я словно окаменел. Неужели ничего в моей жизни не бывает нормального? Почему мне постоянно так не везёт? Стоять на месте - не вариант, побежать почти через весь магазин - опасно, страшно. Что делать? Что же делать? Где этого лихого раздолбая носит? А я сразу сказал, что разделяться - плохая идея... — Тебе говорю. Я видел всё. Из-за своей тупой честности, подводившая всегда, когда не надо, я обернулся. — Наглости ещё хватает! Полицию сейчас вызову, — говорил тот самый, смахивающий на пидораса, с синяками или чё это? фингалами? на всю свою кривую рожу продавец. Выглядел он, как выброшенная, никому не нужная, старая собака, которую никому и никогда не жаль. — Выворачивай! Живо! Было я хотел достать украденные мной яблоки, как тут из неоткуда вылетел Борис. «Слава Богу!» — подумал я, хоть и в Бога не верил вообще. — Сука, Блять! — завопил Борис на ломаном русском и резко потянул меня за рукав, убегая из этого проклятого магаза и по пути хватая чуть ли не десяток пачек презервативов с рандомной полки у кассы, крича вслед продавцу с улыбкой на лице: — Чтоб ты сторчался, пидорасина! Когда мы отдалились на приличное расстояние мой страх переменился смехом. Откусывая у друг друга огрызки яблок, мы шли ко мне домой, смотреть какой-нибудь фильм, на найденном мной папином SD. Наверно, я бы уже давно самовыпилился, если не Борис. Наверно, мы бы не стали так близки, если б у нас не было общего горя. Или опеки, которой не было никогда. Наверно, я не замечал до этого, каким одиноким я был. До моей дружбы с Борисом. Наверно, только с ним я мог смеяться с поводом и без. И еще миллиарды таких "наверно" я мог перечислять. Но одно я знал точно, наверняка. Что нет у меня в жизни никого дороже, чем он. И я знал, что у него в жизни нет никого дороже, чем я.