Не очередная рождественская сказка

‎«Далеко не многие люди, — а если точнее, то всего несколько человек на Земле, — пока знают, что всё неодушевленное, что есть в их доме, включая некоторые абстрактные понятия, на самом деле имеет душу. — записывал на бумаге пером при лунном свете Лирик свой первый и последний рассказ. — Но не подумайте, это не детская сказка на ночь, ведь с душой появляется и личность со всеми её чувствами, желаниями, мыслями и переживаниями. Так что на всякий случай всё равно не злитесь на старушку-лестницу, если поскользнулись на ней. Может быть, она хочет начать свой бизнес. ‎Но эта история не об этом. Она о...» ‎ ‎— Объявляю ежегодное соревнование по экстремальному фигурному катанию открытым! — провозгласил Телли. — Поприветствуйте наших участников: Хиро Химэ, отъявленная теннисистка, недавно решившая попробовать себя в чём-то новом, пожелаем ей удачи. Гайя, вот она так точно знает, как нужно вертеться по жизни, чтобы успеть всех спросить про их родину. И наконец наши рекордсмены, любимчики публики и просто крутые ребята, чьё второе имя могло бы быть "экстрим". Хэнки! ‎ ‎На дворе загородного дома за неделю до Нового Года и день до Рождества раздались аплодисменты и овации, неподвластные слуху человека без специальных очков. На счастье Игрока, они у него были, ему же предоставили честь быть почётным жюри, так же как Данка и Артта. ‎ ‎Все собравшиеся с любовью и уважением смотрели на Игрока, который смог покорить даже самого непреступного своей поддержкой и пониманием. Не было слов, способных описать их благодарность. Несмотря на то, что Хэнки победили, проигравшие ничуть не расстроились, а продолжили кататься на льду, как ни в чём не бывало, как и многие остальные. ‎ ‎Дориан следил за порядком с веранды дома, не решаясь ни присоединиться к друзьям, ни зайти внутрь. К нему подошёл Митчелл, с которым мужчина сблизился после случая с письмом, произошедшего два месяца назад. ‎ ‎— Дориан, как ты? Не собираешься присоединиться? Скатываться с горы очень волнительно. — Митчелл с улыбкой элегантно поправил шарф. ‎ ‎— Я продолжу оставаться на страже порядка, но спасибо за приглашение. На самом деле это хорошо, что ты подошёл. У меня есть к тебе вопрос. ‎ ‎— Спрашивай, mon ami. — Дориан заметно стушевался, когда встретил тёплый взгляд Митчелла и отвёл свой. ‎ ‎— Почему ты... ‎ ‎— Митчелл, помоги нам нанизать маршмеллоу, иначе неживотные всё съедят! — крикнула Миранда, и Линн виновато посмотрел на друга. ‎ ‎— Иди, я подожду. ‎ ‎— Спасибо. ‎ ‎Он проводил его взглядом и выставил ногу в сторону, заставив Кифа, побежавшего в дом с украденными купюрами под костюмом, упасть. ‎ ‎— Я очень разочарован в тебе, старина. — поднял его за шкирку Дориан. ‎ ‎— Я тоже, старина. — произнёс его бывший парень с долей иронии. ‎ ‎Деньги были благополучно возвращены Моник, а Кифа бросили на поле боя снежками. Игрок оценил жареные маршмеллоу на пять звёзд. Монах Эррол пел колядки, а позже к нему присоединились Миранда, а также Джонни и Род, которых пытались заткнуть раздраженные воплями Амир и Кёрт. Дориану пришлось их разнимать. Многие лепили снеговика, выглядящего как Даг, а затем ещё одного, потому что первый растаял из-за огня в груди — в очаге — Данте. Жан Лю сочинил рэп на тему праздника, который был специфичным, но звучным, как и всегда. У Скайлар родилась идея делать ангелов на снегу, даже если в итоге на снегу появились скорее демон, кот, утка, раковина и фен с человеческими телами. Повсюду раздавались смех, и радость наполняла их, несмотря на различные непредвиденные ситуации. Ближе к вечеру стало холоднее, но только немногие стали возвращаться домой. Митчелл увидел возможность вернуться к упущенному на веранде разговору. ‎ ‎— Здравствуй ещё раз. ‎ ‎— Хорошо провел время, друг? ‎ ‎— А как иначе? Все, кого я так давно знаю и ценю, те, кого я не побоюсь назвать своей семьёй, в одном месте и счастливы. Что может быть лучше? ‎ ‎— Я хотел сказать то же самое. — Дориан помолчал какое-то мгновение, разглядывая лицо Митчелла и не решаясь сказать первое, что было на уме, решив зайти издалека. — Поначалу я не думал, что ты столь добрый человек. ‎ ‎— Неужели? — Линн с интересом прислонился к ограждению на веранде. ‎ ‎— Ты казался немного холодным. ‎ ‎— Хм, возможно, я действительно был. Фредди — мощный холодильник. — усмехнулся он своей шутке. ‎ ‎— Да, конечно. — ответил Дориан с немного грустной улыбкой. — Говоря о Фредди и в принципе всех остальных... Почему ты всё ещё не встречаешься ни с кем, даже если хочешь, как и почти все остальные? Сомневаюсь, что для тебя было бы сложностью начать отношения с кем-нибудь, кроме меня. ‎ ‎Митчелл пялился на него так, будто увидел, как он делает пиццу с ананасами и анчоусами одновременно. Поморгал, откашлялся и наконец нашёлся с ответом. ‎ ‎— Я польщён, какого ты мнения обо мне, но дело не в том, что я могу, а в том, чего хочу. — блондин с тяжёлым сердцем сам перевёл взгляд на играющих в снежки соседей. — У меня высокие требования к романтическим партнёрам, и им соответствует только один во всём доме, а если точнее, один и ещё 16 его ипостасей, которые я тоже люблю. Я уже говорил это в письме: интеллигентный, остроумный, ответственный, заботливый, мужественный, спокойный, сильный, красивый... В тебя невозможно не влюбиться, ведь ты всё, что я искал. — Митчелл издал мечтательный вздох, а сердце Дориана билось громко, будто на самом деле в дверь кто-то стучал, но это было не так. — И я хотел бы надеяться, что однажды ты ответишь на мои чувства взаимностью, но мне вполне достаточно дружбы. По крайней мере я буду знать, что мой идеал существует. — Митчелл решил по молчанию собеседника, что разговор окончен, почувствовал мановение холодного ветра Айрин и задрожал отчего-то, но внезапно на его плечи накинули пальто. ‎ ‎— Ты тоже очень умён и привлекателен, Митчелл. Да, я всё ещё не готов к новым отношениям и не могу сказать, что влюблён, но помни, что я очень дорожу нашей дружбой. ‎ ‎— Это взаимно. ‎ ‎Мужчине пришлось быстро взять себя в руки после столь приятных слов и жеста и положить ладонь на плечо друга. Что-то на козырьке навеса привлекло его внимание, и Митчелл мельком глянул наверх, чтобы сразу же склонить голову к полу. ‎ ‎— Не смотри наверх. — Дориан поступил ровно наоборот. ‎ ‎— Омела. Что ж, теперь это ещё более неловко. ‎ ‎— Вот именно. — оба друга сначала вогнали друг друга в краску, а теперь продолжили розоветь, раздумывая, как поступить. ‎ ‎— Раз это традиция, я могу это сделать. — попытался Дориан вернуть самообладание. ‎ ‎— Ты совсем не обязан. — Линн запаниковал, потому что друг, казалось, только ухудшал ситуацию. ‎ ‎— Но ты бы не возражал, если бы мы поступили по традиции. — произнёс он без вопросительной интонации, подошёл почти вплотную и приподнял его подбородок, встретив снова взгляд потемневших карих глаз. ‎ ‎— Верно. — чувства победили разум, и он решил пустить всё на самотёк и, возможно, получить то, чего так хотел. Митчелл прикрыл глаза в ожидании. ‎ ‎Изначально Дориан действительно собирался поцеловать его в губы, но за секунду до рассудил, что не может сам поступить хоть немного жестоко с чужими чувствами. ‎ ‎Мягкий поцелуй пришёлся на лоб блондина. Внезапно показалось, что мир уменьшился до квадратного метра. Стало всё равно и на медленный снегопад, и на смех и игры соседей и друзей, только этот момент имел значение. В реальности, вероятно, прошло пять секунд, но хотелось, чтобы это длилось вечно. ‎ ‎— Дориан, ну ты даёшь. Я не знаю, что и сказать. — Он знал, что сражен наповал и безнадёжно влюблён, но не мог сформулировать мысль. ‎ ‎— Просто скажи: "С Рождеством, Дориан". — отшутился он, и друг принял это за хороший вариант. ‎ ‎— С Рождеством, До- ‎ ‎Внезапно ему в лицо прилетел огромный снежок. ‎ ‎— Извини! — крикнул Вон и продолжил лепить из снега снаряды для продолжения битвы. ‎ ‎Линн понял, что обязан отомстить за испорченный момент, и благодарно вернул Дориану пальто. ‎ ‎— На самом деле я хочу присоединиться. ‎ ‎— Тогда будем в одной команде. ‎ ‎Началось сражение не на жизнь, а на смерть, по крайней мере, по мнению Кристофа, Жака и Люка. Паркер и Ченс за это время построили замки из снега и получили преимущество, в то время как остальные просто объединялись в команды и пытались подавить числом. Дориан периодически буквально прикрывал Митчеллу спину, и ни от кого не ускользнули искры, пробегающие между ними. Через час все выбились из сил, хотя так и не пришли к выбору победителя, лежа на снегу и ловя ртом снежинки, которые снова роняло небо. Они знали, что завтра тела будут болеть, но они запомнят этот день очень надолго. ‎ ‎«Это история не только о любви и дружбе. Это история о ценности воспоминаний, которые мы должны создавать изо дня в день». — вписал Лирик почти последнее предложение на бумагу. ‎ ‎«Конец». ‎