Её восемнадцатый день рождения

      Ночные часы постепенно сменялись предрассветными. Небо над уютным и живописным островом Пабу с каждой минутой становилось чуть светлее. Однако, учитывая ранний час, большинство жителей ещё оставались в своих домиках, и над поселением стояла сонная тишина, нарушаемая лишь размеренным шумом морских волн, омывающих прибрежные скалы и песчаный берег.       Эта идиллическая атмосфера была настолько чарующей, что, находясь в ней, было сложно представить, что Галактика переживает далеко не спокойное время, со времён прихода к власти Империи.       Пожалуй, лишь некоторые живые существа уже бодрствовали, среди которых была и Омега. Сегодня был её восемнадцатый день рождения, и это не позволяло ей и дальше сладко спать. Быстро одевшись, умывшись и заправив постель, она теперь стояла перед зеркалом, расчёсывая свои непомерно длинные светлые волосы. За прошедшие года она очень выросла, так что теперь назвать её девочкой уже не представлялось возможным. Это была прелестная молодая девушка, от которой исходила юная красота и безмерная жажда жизни.       Закончив с причёской, Омега, обувшись в высокие кожаные сапоги, открыла дверь, выскальзывая на улицу. Ветерок донёс до неё аромат моря, взгляд зацепился за стремительно светлеющий небосклон, и сердце забилось чаще в предвкушении приятных открытий, которые сулил ей этот день.       В этот момент девушка подумала о своей семье — своих братьях-клонах. Сейчас, по прошествии очень длительного времени, она уже не могла вспомнить, как жила без них; да и не хотела вспоминать. Идея праздновать её день рождение принадлежала именно им, не ей. Ну какой день рождение, когда ты — клон? Но эта давняя человеческая традиция была чем-то очень нужным — тем, что придавало её жизни черты обычной и этим прекрасной. Каждый год четвёрка клонов превращала один день её жизни по-настоящему особенным, и можно было не сомневаться: так будет и теперь.       Но сейчас Омега хотела некоторое время побыть в одиночестве. Она чувствовала, что в ней и в её восприятии мира происходят изменения, и сглаживала это регулярными медитациями по утрам. Лучшим местом для этого считался небольшой пляж рядом с пещерой, служивший ангаром для «Мародёра». Туда-то и направилась именинница, тихо и быстро петляя по улочкам городка, чтобы никого не разбудить, пробираясь к своему любимому месту.       Медитация придала хорошему настроению Омеги особенный оттенок, сделав это чувство почти возвышенным, наполнившим каждую клеточку тела.       Закончив, глубоко выдохнув и открыв глаза, девушка устремила взгляд на прекрасное светло-синее море, уже во всю поблёскивающее в лучах утреннего света. Небо приобрело светло-персиковый оттенок.       Где-то поблизости раздалось чьё-то дыхание и какой-то топоток.       Заинтересовано повернув голову, Омега широко улыбнулась:       — Бэтчер! — воскликнула она, взмахнув рукой.       Верная питомица и добрый друг, разделявшая все её идеи и шалости в детстве, издавая радостный визг, со всех лап кинулась к ней по светло-золотистому песку.       — Ха-ха, мы не виделись всего ночь, ты об этом знаешь? — смеясь, поинтересовалась девушка, поглаживая лурку, в мгновение ока забравшуюся к ней на колени и облизывающую тёплым языком лицо.       Полностью поглощённая вознёй с Бэтчер, девушка не заметила, что их на пляже стало шестеро.       — Омега! — раздался за её спиной громогласный оклик.       Она обернулась.       — Крушила!       Да, это был он, и не один.       Вскочив, именинница почти влетела в медвежьи объятья самого сильного клона из «Бракованной партии», который с громким счастливым хохотом закружил её, подхватив на руки.       Снова ощутив песок под своими ногами, она сама потянулась к Эхо, крепко обнимая его за шею, после чего перевела сияющий взгляд на Прицельщика.       — Кружить и оглушительно хохотать не буду — говорю сразу! — в своей обычной манере фыркнул тот. И добавил спустя секунду: — Но готов обнять. Если, конечно, тебе это нужно, — выражение чувств всегда давалось этому клону сложнее остальных, но ради неё он старался.       Кивнув и благодарно улыбнувшись, Омега приблизилась к Прицельщику и ненадолго прильнула к нему, отмечая, что, несмотря на прошедшие года, ей всё ещё приходится привставать на носочки чтобы это сделать.       Когда дошла очередь до Охотника, то он обнял её так аккуратно и трепетно, словно она была хрустальной, но при этом прижимал к себе так, словно не в силах был отпустить. Омега чувствовала нежность, буквально окутавшую её: все четверо клонов были безмерно дороги ей, но объятья их Лидера были тем, совершенно особенным, что давало ей ощущение дома.       — С днём рождения, малышка, — сказал Охотник, выпустив её из объятий.       — Спасибо вам всем! — девушка в очередной раз улыбнулась, скользя взглядом по родным лицам.       — Ну, не будем медлить: время ПОДАРКА! — воскликнул Крушила, взмахнув зачем-то ручищами и говоря так восторженно, что это был его день.       Омега тихонько рассмеялась, восхищаясь непосредственностью своего брата, и заметила:       — Ребят, мне очень приятно, что вы так ответственно к этому подходите! Но я же ещё в прошлом году сказала, чтобы вы не тратились, потому что для меня всё равно нет ценнее подарка, чем то, что вы есть в моей жизни, — это был не пафос, а чистая правда, сказанная от чистого сердца.       — Да, мы помним, Омега, — кивнул Охотник, — И всё же от этого подарка ты, уверен, не откажешься, — сказав это, клон подмигнул, развернулся и направился к видневшейся неподалёку пещере.       — Давай-давай, малая! — подгонял её Крушила, которому, видимо, не терпелось показать, что же они приготовили.       И Омега не стала их томить.       «Мародёр», походивший на большую чёрную птицу, казалось, дремал в своём импровизированном ангаре.       При взгляде на него, девушка мягко улыбнулась: этот космический корабль на протяжении многих лет был для неё с братьями домом.       Клоны остановились, обернувшись и глядя на её улыбку, не торопя. Затем заговорил Охотник:       — Омега, — начал он, и она, повернув голову, взглянула на него, — за последние годы ты показала большие успехи в управлении кораблём, и сомневаюсь, что мы сможем научить тебя чему-то большему в этом вопросе. Ты уже не ребёнок, поэтому было решено… — пауза, — Что «Мародёр» будет твоим.       Именинница ахнула, смотря на четвёрку во все глаза. Ей потребовалась целая минута, чтобы убедиться в том, что всё происходящее сейчас — правда.       — Ребята, я… — слова не находились; она запнулась и замолчала, прикусив нижнюю губу.       — Ну же, вперёд. Смелее, — подсказал ей Эхо.       И она шагнула к опущенному трапу.       Так необычно… Этот космический корабль был родным местом для неё, знакомым и привычным, но сейчас, ступив на его борт в статусе пилота, девушка словно заново узнавала его.       Войдя в кабину, она не сразу смогла заставить себя приблизиться к креслу пилота. Обычно ей разрешалось сидеть на месте второго пилота, а первым всегда был…       Омега крепко зажмурилась, беря чувства под контроль.       Она отчаянно старалась не вспоминать его. Невидимый рубец на её сердце мог бы не болеть хотя бы этот день, но…       — Омега, — за её спиной раздался приглушённый голос Лидера, — есть… ещё кое-что.       Девушка обернулась. В руках клона была маленькая квадратная коробочка, на крышке которой было что-то написано.       — Мы нашли это в его вещах… — Охотник тяжело вздохнул, — Хотели отдать тебе сразу, но потом подумали, что должны исполнить его последнюю волю.       Коробочка перекочевала в подставленные «лодочкой» чуть дрожащие девичьи ладони.

Для Омеги. Вручить строго на совершеннолетие!

      Она почувствовала, как её сердце заколотилось быстрее — и сняла крышку. Внутри тонкой длинной змейкой лежала бумажка.       Достав её, Омега прищурилась, разбирая аккуратный, но очень мелкий подчерк.       Комбинация:       1)       2)       3)       В столбик перечислялись кнопки, на которые нужно было нажать в заданной последовательности, — что она и сделала.       Когда над приборной панелью всплыло лицо Теха, девушка отшатнулась, неосознанно присаживаясь в кресло.       — Что? Как?.. Не понимаю… — зашептала она, прижимая ладони к губам, словно это её успокаивало.       Лицо умника, сотканное из ярких светло-синих нитей, несколько секунд было неподвижным. А потом он заговорил:

      — Абсолютная непредсказуемость нашей жизни, и опасность, которой мы себя подвергаем, заставила задуматься о том, что останется после меня. Безусловно я надеюсь прожить ещё долго, и пока что у меня нет причин думать о смерти. Наша команда обладает всем необходимым для отличной выживаемости, но я знаю: это не прервёт жизненный цикл. Мы рождаемся, взрослеем, стареем и умираем… — здесь Тех поправил свои неизменные очки, — Я не боюсь смерти, и эта тема меня не слишком волнует, потому что я надеюсь успеть осуществить всё задуманное, — клон выдержал небольшую паузу, — Но в наших рядах теперь ребёнок, и ей… мне кажется, это было бы нужно…

      По щекам Омеги текли слёзы; она вжалась в пилотское кресло; старалась даже не моргать, смотреть неотрывно.

      — Омега, — запись звучала не без небольших помех, но в этот момент было отчётливо слышно, как голос умника смягчился, — ты часто не понимаешь меня, возможно, даже обижаешься на мою обычную не эмоциональность. Ты ещё маленькая, это объяснимо. Допускаю, что моё отношение к миру не идеально. И, может быть, стоит воспринимать его как ты… Впрочем, это уже лирическое отступление! — Тех тряхнул головой, — Ты показываешь огромный интерес к управлению «Мародёром», хотя, конечно, тебе ещё надо учиться… Не знаю, станешь ли ты пилотом или нет. Но если станешь, а меня не будет рядом… — клон запнулся, подыскивая слова, и вдруг посмотрел, как девушке показалось, прямо на неё, — ...хочу, чтобы ты знала, что у тебя огромный потенциал, и мне в радость обучать тебя… Эту запись я оставляю до твоего восемнадцатого дня рождения, и надеюсь сам её тебе показать. Но если мне не суждено дожить до этого момента, я оставил другим членам нашего отряда подсказку, которую они найдут и передадут тебе. Всему своё время. Оставайся такой же храброй и любознательной! Помни: знания — сила.

Запись с тихим шипением исчезла.

      Прошло минут пять, — а Омега всё ещё сидела совершенно неподвижно. Поток слёз начал иссякать, уступая место лёгкой головной боли. Наконец, дотянувшись до приборной панели, осторожно взяла оттуда старые очки с разбитыми стёклами — всё, что, как она думала, осталось от Теха. Сжав их в ладонях, она зажмурилась.       Какое-то время ощущалась лишь привычная боль и горечь утраты, но затем появилось какое-то новое чувство, крепнувшее с каждой минутой, заполняющее её всю целиком. Конечно, Омега никогда не сможет позабыть страшный момент гибели умника, оставивший невидимый рубец на её сердце, но теперь Тех ассоциировался у неё не только с этим, — но и с этими словами и напутствиями; его вера в её способности наполняла теплом и светом.       Лёгкая полуулыбка тронула девичьи губы: это был самый лучший день рождения