Хуйня в Химках

Я откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. Опять проиграл нахуй! Взгляд упал на мобильный телефон, лежавший рядом со старым компьютером.

16:05

«Пиздец, ну я как обычно. Плевать, пускай Полина подождёт!» — подумал я и лениво поднялся с кресла. Моё тело умоляло о пощаде, оно кричало: «Давай останемся дома, зайди в Доту! Ещё один патч...» Я старательно игнорировал эти мольбы и поплелся к постели, захватив с прикроватной тумбочки баночку недопитого энергетика — это единственное, что делает меня по-настоящему живым. Наряжаться для такого события вовсе не обязательно. Даже если я пойду в чём мать родила, я всё равно буду выглядеть лучше, чем Полина. Открыв шкаф со сломанной дверцей, я схватил первую попавшуюся толстовку чёрного цвета и потрёпанные джинсы. — Ну что ж, пора отправляться в путь. Надеюсь, я останусь доволен.

***

Чистые кроссовки моментально испачкались из-за слякоти. Как же я ненавижу март — самый хуёвый месяц! Всё в говне. Быстрыми шагами я всё-таки дошёл до местной столовой «Как дома», где можно было поесть отборных киевских котлет и бахнуть чая с лимоном. Благо, платить не нужно было, ведь я уже наладил связи с бабой Наташей, которая теперь подаёт мне блюда совершенно бесплатно — за красивые глазки и сладкие речи. Зайдя в помещение, я сразу же почуял знакомый аромат домашней еды. Вдруг меня кто-то окликнул. Я обернулся. Это была баба Наташа, она незамедлительно подошла ко мне. «Ну, привет, милок! Чё стоишь-то? Ты глянь, штаны промокли все», — кивнула она на мои ноги. «Занимай место, сейчас чаю тебе наварю», — она развернулась и ушла в сторону кухни. Очарованный этим теплом, я совсем позабыл о Полине, но ненадолго. К моему плечу кто-то прикоснулся. Я повернул голову через плечо. За мной стояла Полина. Она была одета в куртку, словно купленную на рынке, и рубашку с аляповатым принтом, а на её лице был слишком яркий макияж и жирный блеск на коже. А волосы... Как же меня заебали эти отросшие тёмные корни на волосах! Что за колхозница? На фотках она получше выглядела. «Здравствуйте, вы Егор же, верно?» — дружелюбно спросила Полина. На её пухлом лице сразу же появилась лучезарная улыбка и обнажились слегка кривоватые зубы. Я неловко улыбнулся. «Эм, привет. Короче, пойдём сядем», — резко бросил я, схватив Полину за руку. Я потащил её к не занятому столику. Мы присели. Молчание. Проходит минута, две, а никто не может найти тему для разговора. К счастью, тишину прервала подоспевшая с чаем баба Наташа. «Вот, держи, внучок», — она поставила дымящуюся чашку передо мной. Взгляд бабы Наташи перешёл с меня на Полину, она мягко улыбнулась. «Свидание, да? Егорка у нас уже Мужчиной становится. Свадьбу планируе-... — Нет, пока не планируем. Я твёрдо перебил её: терпеть не могу эти ебучие разговоры о женитьбе и детях. «Ох, ну как скажешь», — удивлённо произнесла баба Наташа. Морщины на её лице стали видны чётче. «В общем, что брать будете?» — наверное, я задел её, но она сама виновата, раз лезет туда, куда её не просят. Полина заглянула в меню, её глаза метались из одной страницы в другую. Наконец-то её взгляд зацепился за что-то. Она открыла рот, чтобы сказать, но я прервал её. «Мне котлеты и чай с лимоном, как обычно», — автоматически выдал я. «А я возьму сырники и компот», — пробормотала Полина. Баба Наташа всё записала и ушла, оставив нас одних. Полина заговорила первой: «Что ж, чем ты увлекаешься?» Я заглянул в её зелёные глаза, выглядевшие блекло, на фоне такого вульгарного макияжа. Скажу как есть: — Ну, я геймер, за компом сижу. — Очень интересно. А что насчёт работы? — Не работаю, не вижу смысла. — Ох, ну ничего страшного! Главное, что занимаешься хоть чем-то. Какие у тебя взгляды насчёт семьи? — Жена — слуга, мужик — главный. А как ещё? — У меня всё точно так же. Рада, что наши ценности совпадают. Я мысленно обрадовался. Спасибо, что это не очередная феминистка, которая возомнила, что у неё нет прав, хотя для женщин её возраста это типично, традиционные ценности, все дела. Обычно мои сверстницы визжат о "женских правах". «Слушай, а как у тебя с родителями? Кем работают?» — Полина с интересом заглянула в его глаза. О, боже, в мире есть столько вещей, о которых можно спросить: что на самом деле произошло на перевале Дятлова? Зачем мужчинам нужны соски? Почему люди из низшего класса никогда не станут богатыми? Но она спросила именно про родителей. «С батей по классике — ушёл за хлебом. Мама... — я помолчал. — «Ну, она женщина своеобразная. Работала в органах опеки, а потом села за то, что детей готовила и ела. Вот такие пироги.» — я нервно взглянул на Полину. Вот блять. Это был слишком каверзный вопрос. Щас она свалит отсюда и плакала моя бесплатная квартира... Но Полина и бровью не повела, она лишь усмехнулась. «Какое у тебя прекрасное чувство юмора! Это хорошее качество для мужчины.» Я не знал, что ответить и поэтому решил поговорить о чем-нибудь другом: «Ладно, что обо мне, да обо мне, а тебе есть чего рассказать о себе?» — я прервал допрос Полины, чтобы разузнать побольше о её квартире, ну и, конечно же, о кулинарных навыках. — Я работаю продавцом в «Светофоре», мясной отдел, — радостно отозвалась Полина. Я напрягся. Слыхал, что люди там пропадают, но виду не подал. Нужно сменить тему. «Кхм-кхм», — сухо откашлялся я. — «Короче, квартира есть?» — я решил сразу перейти к делу. — Да, двухкомнатная. Досталась от отца в наследство. — При упоминании отца Полина ещё больше смягчилась в лице. От отца? В наследство? Нужно срочно узнать подробности! Похуй на этот «Светофор». — Кем работает твой отец? А мать? — Папа — владелец мясокомбината, а мама… — Полина помрачнела, — её нет, она умерла, когда я была маленькая. Царство ей небесное. «Оу, ясно. Соболезную», — безразлично ответил я. Мне было плевать. Так, отец — владелец мясокомбината, а значит, нехилые бабки. Наш разговор прерывает пришедшая с подносом еды тётя Люда. Она тоже была настроена ко мне положительно. «Ужин подан, голубки», — её трясущиеся тощие руки аккуратно положили перед нами блюда и напитки. «Спасибо, тёть Люд», — быстро бросил я за уходящей тётей Людой, я взял вилку в руки, готовясь полностью слопать этот шедевр кулинарии, «Кстати», — заговорила Полина, ковыряясь вилкой в сырниках. — «Я люблю готовить. Могу приготовить для тебя тортик, сварить борщ. Всё, что ты захочешь!» И готовить умеет. Вот же повезло! Не женщина, а мечта. "Вау, это, типа, круто! Слушай, может, сегодня заедешь ко мне, а?" — я дал ей явный намёк. Мне хотелось быстрее перейти к постели, ведь это один из главных критериев для отбора девушки. Она должна быть хороша в сексе. Полина сперва выглядела растерянной, но словно опомнившись, её взгляд стал ласковым, а голос — томным: — Я не против, только сначала поедим, а потом к тебе. Я кивнул и начал трапезу. Вкус был божественным. Я намеренно громко чавкал, чтобы было ясно насколько эта еда восхитительна. Масло стекало по моему подбородку, а брызги от котлет попадали на пёструю рубашку Полины. Всё это дело я запивал тёплым чаем с лимоном, удовлетворенно хлюпая горячей жидкостью. Полина же неохотно ела свои сырники, съедая совсем немного, а когда же она жевала пищу, то прикрывала рот рукой, будто бы стесняясь есть при мне. В основном, она довольствовалась безвкусным компотом. Вот и правильно: лучше похудеть ей, а то выглядит на все сто кило и рыло у неё свиное.

***

Мы уже подходили к обшарпанному подъезду моей родной хрущёвки. Полина то и дело любовно прижималась ко мне, но мне были чужды все эти прелюдия. Я просто хотел как можно скорее всунуть ей, получив маленький миг удовольствия. Я открыл раздолбанную дверь, домофон был сломан, потому что ебанные алкаши обожают дебоширить по ночам, особенно они любят терроризировать наш дом. За дверью нас ждала самая естественная картина. Бомжара Виталий спал под лестницей на обосанной картонке, от него смердило крепким спиртным и помоями. А я ведь могу стать таким же, как он, таким же отбросом общества. Я долгое время не плачу за аренду, потому что три недели назад я уволился с шиномонтажки из-за того, что платили жалкие гроши, а я не на помойке себя нашёл. Скоро меня выселят, но не беда — Полина поможет. Мы поднялись наверх, зелёные стены, с которых сыпалась штукатурка нагоняла депрессию. Но, видимо, тоскливо было только мне, Полина же одаривала улыбкой каждую трещину на ступеньке. Больная что-ли? Блять, как же я ненавижу этот дом. Схуяли здесь нет лифта? Я не верю, что существуют люди, которым понравится. Подниматся самим аж до пятого этажа! Мой вихрь мыслей утих, когда мы добрались до заветной двери моей квартиры. Зайдя в прихожую, Полина огляделась. «Как здесь уютно. Снимаешь или купил?» — задала вопрос Полина, снимая вырвиглазные каблуки. Я устало посмотрел на неё. «Это квартира моей мамаши, но сейчас я тут живу. Она досталась ей от бабушки.» «Поняла», — Полина, словно змея, подошла ко мне. «Давай не будем томить. Я уже не могу ждать!» — жалобно протянула Полина, в её голосе появились игривые нотки. Она прижалась ко мне и обняла меня. Я не стал тянуть время. В ответ я поцеловал её с языком, как видел в порнухе. Полина сладко застонала в поцелуе. Мы в порыве страсти неуклюже добирались до спальни, то и дело спотыкаясь о мои разбросанные вещи. Наша одежда падала на пол. И вот, я повалил её на постель. Пора приступать. Остаётся стянуть с неё эти безвкусные ажурные трусики и натянуть презерватив, подготовленный для этого заранее. И я получу это секундное удовольствие. Всё что мне нужно — это семь минут секса без обязательств. Я делал всё резко и грубо, без ласки, без комментариев. Полина полностью отдавалась мне и громко, без стеснений стонала подо мной, хотя она всё ещё не возбудилась. Кульминация долго не настигала, никто из нас не мог кончить, тогда я начал представлять грудастых, гипертрофированных девиц из типичных хентаев. Это и помогло мне закончить, Полина же не смогла. Но это уже не моё дело, пусть сама себя поласкает. Своё — я уже получил. Я обессиленно слез с спотевшей Полины и отвернулся от неё, укутавшись в тонкое одеяло. На фоне Полина тихо мастурбирлвала. И как по часам раздались разъярённые стуки в дверь. Опять бабка Галя бушует, ей давно в дурку пора, а она карга конченная, всё ещё долбиться к соседям в двери. В полумраке я уставился в окно, из которого выбивался свет от фонарей. Вроде бы этот день такой уебищный, а вроде и ахуенный. Глаза уже слипались, я отбросил эти мысли и сконцентрировался на сне. И так, я ушёл в небытие...

***