Заблудилась, называется!

      Как-то раз приехала я в городок, который находился в Штате Орегон. Гравити Фолз вроде называется. Ну и вот, приехала я не просто так, а к двоюродной бабуле. Женщина пожилая, родственников у неё почти не осталось. Она жила одна, поэтому моя матушка попросила меня в добровольно-принудительном порядке приехать в Гравити Фолз и помочь. Как раз сейчас разгар лета, а я выпустилась из университета, не успев найти работу. Не обременена ничем. Ни парня, ни детей. В общем, счастливая я деваха.       Днём помогала бабуле по дому и ходила по магазинам. И вот, пару дней назад она попросила сбегать в лес за шишками, чтобы приготовить из них варенье. Ну я пошла. С шишками-то всё вышло, а вот с дорогой обратно возникла проблема. Ладно, здесь все свои: полная жопа. Дорога исчезла, солнце скрылось за соснами, а телефон не ловил связь — карту никак не посмотреть. Закат уже скрасил верхушки деревьев в розовый, а я уже в который раз натыкалась на одно и то же кривое дерево. Паника начала подступать, как вдруг сквозь чащу блеснул огонёк. Кажется, свет в окне. Я, с горящей надеждой в глазах, (и с шишками в пакетике, которые уже казались мне личным проклятием) подбежала к небольшой, видавшей виды хибаре.       Я постучалась и услышала за дверью ворчание, шаги. Через минутку дверь открылась, а там… Мужик лет шестидесяти. И не просто мужик, а тот ещё экземпляр. Седая шевелюра была такой хорошей, будто дедок на местных подиумах подрабатывал. Его взгляд был подозрительным, но с какой-то лихой искоркой. Он был одет в белую рубашку со слегка ослабленным галстуком. Рубашка была заправлена в чёрные брюки, которые держались на подтяжках.       — Красотка, «Хижина Чудес» не работает! — буркнул он, явно приняв меня за запоздалого туриста. — Приходи завтра, сувениры ещё не все распродались!       — Да мне не до чудес! — взмолилась я, ибо замёрзла и испугалась уже изрядно. — Сэр, я заблудилась! Не подскажите, как до центра города добраться?       Дедок прищурился, обвёл меня взглядом с ног до головы. Взгляд задержался на груди (а она у меня, что греха таить, после университетской столовки неплохо так округлилась) и на ногах, в походных шортиках, которые, впрочем, форму намекали. Видимо, в его голове что-то щёлкнуло. Я будто услышала, как он озвучил свою мысль вслед за вырвавшимся свистом: «Еба-ать, она красотка!».       — До центра? — переспросил он, почесав щетину. — Детка, отсюда до центра порядочно. И тебе стоило уехать на автобусе раньше. Почти ночь на дворе, звери голодные… — Он сделал паузу, драматично осмотрел меня снова. — Ладно, заходи. Стэн Пайнс, к твоим услугам. Только не трогай мои экспонаты.       Хибара внутри выглядела намного интереснее, чем снаружи. Как он объяснил, это сувенирный магазинчик для привлечения туристов. Её владелец, то есть он сам, живёт здесь уже четвёртый десяток. Пайнс предложил мне выпить пиво, а я вежливо отказалась. Он развернул на столе пожелтевшую карту и ткнул пальцем.       — Вот тут мы… а здесь центр… — его свободная рука как бы случайно легла мне на поясницу.       Я чуть вздрогнула от прикосновения. От Стэна приятно пахло деревом и олд спайсом.       — Слушай, красотка… Может, сначала тебя согреть? А то ты вся дрожишь.       А я и правда дрожала. От страха? От предвкушения? Так и не поняла. Но когда его крепкая рука с совершенно нестарческой уверенностью нащупала мою грудь поверх футболки, что-то во мне ёкнуло.       — И не такие метели в ебало летели! — подумала я, вспоминая жуткие заигрывания историка в университете.       А этот хотя бы симпатичный… И его прикосновения было невероятно тёплыми и приятными.       Стэн ловко справился одной рукой с застёжкой бюстгальтера, словно тренировался до моего прихода. Опустим, как его семейники упали на пол с таким видом, будто ждали этого момента всю жизнь. Перейдём к сути. А суть в том, что отъебал он меня знатно! Мы трахались целый час, представьте себе! А для такого дедка, который свою молодость провёл, наверное, в обнимку с мамонтом — это вАще отвал пизды! Он таскал меня по этой хибаре, как тряпичную куклу: то к столу, то к стенке возле экспоната, то на продавленный диван. Стэн хрипел, пыхтел и матерился, когда спина, видимо, прихватывала:       — Блядский радикулит!       Но ни за что не останавливался…       Я стонала как сумасшедшая. Нет, не так. Я стонала как голодная амазонка, страдавшая годами по отсутствию мужских причиндалов подле себя! Оказалось, у старикана есть плюс — это наибогатейший опыт. Стэн знал, куда и как нажимать, чтобы выжать из моей сочной тушки максимум. В какой-то момент я забыла, где нахожусь и кто этот волосатый сатир надо мной. Сиськи и пузо были такие волосатые, что я вначале приняла его за армянина. И это мне понравилось! Пушистый, как белый медведь.       Довольный Стэн накончал мне меж грудей и откинулся на спину.       — Как ты, куколка? Согрелась? Или тебе ещё подать?       Он лежал, развалившись на продавленном диване, грудь, покрытая седыми волосами, тяжело вздымалась. От него шёл пар, как от загнанного коня. Я отходила от оргазма рядом, завернувшись в рубашку, которую Пайнс сбросил ещё в начале, и чувствовала, как дрожь в теле сменилась приятной истомой.       — Согрелась, — хрипло ответила я. — Даже, можно сказать, перегрелась. У тебя тут и без «чудес» жарковато.       Стэн фыркнул, и его живот задрожал от смеха.       — Ты что, детка, думала, я свои лучшие годы в карты только проиграл? — Он потянулся за банкой пива, отхлебнул и удовлетворенно пророкотал. — Опыт и выносливость дороже денег.       Пайнс обернулся ко мне, и в его глазах снова мелькнула лихая искорка, теперь ещё и с мужским самодовольством.       — А с дорогой-то что? — вдруг спохватилась я. — Мне ведь к бабуле. Она, наверное, уже вызвала поисковый отряд.       — А, — он махнул рукой, как будто отмахиваясь от надоедливой мухи. — Завтра утром отвезу. Автобусы тут до ночи не ходят. Да и… — он оценивающе посмотрел на меня, — выходить в лес одной после такого опасно. Мало ли, медведь. Или ещё кто. Им девок с разгоряченной кровью чуять за версту. А на личике твоём как огнём высечено: «Выебанная как Сидорова коза».       Я с тревогой уставилась на него.       — То есть я тут застряла на ночь?       Ну извините, оставаться ночевать у дедули, которого я вижу впервые — как-то не по совести. И небезопасно. Хотя техника безопасности, кажется, уже провалилась вместе с его семейниками.       — В лучшем традиционном смысле этого слова, красотка, — он хлопнул меня по голому колену. — Диван твой. У меня правила гостеприимства строгие: накормил, напоил, отъебал да спать уложил. Так что отдыхай, куколка. Утром разберёмся.       Сказав это, он поднялся с дивана с лёгким стоном и потянулся.       — Чайку хочешь? Только у меня пакетированный. И сахара нет, зато есть сгущёнка.       Я смотрела на его широкую спину и чувствовала смесь нелепейшего абсурда и животного удовлетворения. Этот похотливый старик за час устроил в моей жизни поди больше чудес, чем вся его «Хижина» за всё время.       — Давай чай со сгущёнкой.

***

      Утром, как и обещал, Стэн довёз меня к бабушкиному дому. Но остановился за углом, чтобы не было компрометации. Какой умница! Настоящий джентльмен-развратник. Шишки для бабушкиного варенья, конечно, я так и не принесла. Потому что совсем позабыла про пакетик на столе. Пришлось соврать, что в лесу их не оказалось. Бабуля покачала головой, сказала «молодёжь нынче ни на что не способна» и пошла варить клюквенный морс. А я сидела на кухне, пила этот морс и думала. Думала о том, что самое настоящее чудо в Гравити Фолз — это седой мошенник, который за час в своей обшарпанной лавке, между фальшивым йети и скелетом русалки, устроил качественное отъебалово, что половая жизнь «до» кажется прологом к скучнейшей инструкции «Чпоканье для чайников».       Я впервые за долгое время почувствовала себя героиней абсурдной, немножко пошлой, но чертовски веселой байки. Легенда, которую никогда никому не расскажешь. Разве что напишешь анонимно на каком-нибудь сайте с фанфиками. А ещё я твёрдо решила, что в следующий раз, когда бабуля попросит сбегать в лес, я обязательно возьму с собой запасную пару трусов. На всякий пожарный. Ведь в Гравити Фолз чудеса действительно водятся. Правда говоря, они ходят в подтяжках, крича: «Деньги за товар мы не возвращаем!».