Там, где ревут колонки

В коридорах комплексной школы Манчестера всегда витал тот самый запах — смесь мокрых курток, пропитанных дождём, чипсов из автомата в углу и лёгкого аромата дезинфекции, который никогда не выветривался из старых стен. Это была обычная серая пятница в середине октября: небо за окнами цвета свинца, асфальт во дворе превратился в зеркало из луж, а ученики класса 11A только что вырвались из душной классной комнаты после урока математики с мистером Брэдли. Саэ Моррисон, как всегда, заняла свой любимый подоконник на четвёртом этаже — стратегическую точку с видом на весь школьный двор и третьим этажом напротив, где обычно торчал он. Ей было шестнадцать лет, фигура аккуратная, как её конспекты: волосы собраны в идеальный чёрный хвост, очки в тонкой серебристой оправе поблёскивали в тусклом свете ламп дневного света. Саэ происходила из тихого пригорода Чешир — семьи азиатских корней, инженеров среднего звена, дом с ухоженным садом, где отец вечерами разбирал старые радиоприёмники за кухонным столом, а мать, бухгалтер, готовила ужин строго по таймеру. В школьной иерархии она была на самом верху: капитан дебатного клуба, первая отличница по всем предметам, та, кого миссис Харгривз, директор, ставила в пример на собраниях. "Саэ Моррисон — образец дисциплины и ума", — говаривала она. Но под этой глянцевой оболочкой тлела тайна, которую Моррисон прятала даже от зеркала: страсть к гаражному панку и одержимость идеей собрать банду. А в центре этой идеи — Элиан Морвейн. Саэ следила за ним уже полгода. Не в каком-то жутком, сталкерском смысле с фотографиями в телефоне или слежкой за домом — нет, она была слишком умна для этого. Просто наблюдала. Из своего подоконника видела, как он, Элиан Морвейн из класса 11B, пропускает уроки, стоит у окна третьего этажа с пепельными, почти белыми волосами, растрёпанными как после бури Манчестера, и бормочет что-то себе под нос с ливерпульским акцентом, который делал каждое слово похожим на рычание из старого панковского трека. Его кожаная куртка — явно отцовская, с пятнами машинного масла, которые не отстирывались годами, — рваные джинсы, кеды с налипшей грязью с окраин. Элиан был чистым воплощением "низов": сын автомеханика из рабочих районов Солфорда, где дома теснятся как старые усилители в гараже, а мечты пахнут бензином, сигаретами и дождём. В школе он слыл легендой "проблемных": учителя вызывали его к доске первыми (и всегда с дрожью в голосе), парни из его класса звали в стычки последними — потому что Элиан мог одним взглядом разрядить или разжечь драку. Девчонки из элиты шептались о нём, но никто не подходил ближе. Моррисон видела в нём хаос — чистый, неконтролируемый, идеальный для ритм-гитары и вокала. Она представляла, как его энергия смешивается с её синтезаторными лупами и битами из ноутбука: он орёт в микрофон, она управляет из-за кулис, как стратег в бункере. — Он — лидер, которого нет, — шептала она экрану своего ноутбука, где крутился клип The Clash с их "London Calling". — Только бы найти остальных. Хаос без плана — просто шум". Ноутбук был открыт на Google Sheets: таблица "Банда №1" (название Саэ придумала ночью, вдохновившись номером школы). Столбцы: "Инструмент", "Кандидат", "Статус", "Почему подходит". Элиан — ритм-гитара/вокал, статус "Наблюдаю", почему: "Харизма + энергия = лидер". Рядом пустые строки: соло-гитара, барабаны, вокал, шумы, электроника. Саэ Моррисон правила ячейки пальцем, бормоча: "Нужен кто-то тихий для контраста. И бит, чтобы держать темп". Она уже скачала Ableton Live на отцовский старый диск, экспериментировала с сэмплами дождя Манчестера и уличного шума. Сталкерство? Нет, для Моррисон это была стратегия. Как шахматная партия, где Морвейн — ферзь, а она — игрок за доской. В этот момент коридорный гул прервал топот кроссовок. Влетела Лив Рейес (класс 9 С), запыхавшаяся, с растрёпанными каштановыми локонами, которые выбивались из-под капюшона мокрой толстовки, и рюкзаком, набитым тетрадями с текстами песен. Лив было четырнадцать с половиной, она была из "невидимых" младшеклассников — из многодетной семьи уборщицы школы, живёт в тесной квартире соц.жилья, где поёт в ванной, чтобы заглушить шум соседей и младших братьев. Светлая, добренькая, с глазами цвета осенних листьев и голосом, который мог растопить манчестерский лёд — соло в школьном хоре, где Саэ её и заметила. — Саэ! Ты опять с ноутом в облаках? — Лив плюхнулась на подоконник рядом, жуя яблоко, которое стащила из столовой. — Слушай, я придумала гениальное! Соберём банду! Ты на синтезаторе и ноуте — ты же всегда миксуешь эти крутые биты в наушниках. Я — вокал. Мне так надоело петь в хоре 'God Save the Queen' и эти церковные гимны! Хочу своё — про дождь, про Манчестер, про то, как шум спасает от тишины!" Моррисон замерла, её пальцы зависли над клавиатурой. Лив — идеальный кандидат №1: вокал, статус "Знакома по хору". — Банда? Серьёзно? Саэ Моррисон поправила очки, но глаза загорелись. — У меня уже план. Смотри! Она повернула ноутбук. Рейес уставилась на таблицу, яблоко замерло у рта. — Вау! Ты... стратег? Элиан Морвейн? Тот фрик с третьего этажа? Он же легенда — учителя его боятся! Погоди, ты тоже сохнешь по нему?! Морисон кивнула, чуть покраснев: — Нет же… Просто видела его у окна. Он играет на гитаре — слышал риффы из его наушников. Хаос, но талантливый. Лидер нужен. Лив засмеялась — Ты его не стоишь! Ладно, я знаю барабанщика — Эрика Нортвуда из класса 11 D. Он бросил футзал, теперь бьёт по парте вместо мяча. И Лолу Эшфорт из класса 10B — она на музыке сэмплы крутит, как сумасшедшая. Её папа учитель музыки, мистер Барнетт. А ты... ты мозг! Точно! Они болтали полчаса, не замечая, как звонок (которого не было) давно прошёл. Лив расписывала мечты: — Представь — сцена в The Ritz, толпа орёт наши тексты про дождь и бунт! Саэ вносила в таблицу: Эрик — барабаны, Лола — шумы/сэмплеры, Лив — вокал. Знакомство Лив было случайным — пару месяцев назад на хоре, когда Лив запела импровиз, а Саэ подумала: "Свет в туннеле. Баланс для панка". — Сначала соберём остальных, — решила Саэ, закрывая ноут. — Элиана оставим напоследок. Он должен войти последним — как лидер. Лив кивнула: — Согласна. Ты — гений сталкера! Саэ фыркнула. Данное описание ей явно было не совсем по нраву. Ведь сталкерство — это что-то ужасное! А как Моррисон могла совершать что-то такое? Она ведь ангел. — Стратег. Они спустились в кафетерий, где Лив Рейес показала наброски текстов в тетради — каракули про "серый Манчестер, где шум — единственный цвет". — Добавим речитатив. Ты поёшь мелодию, я — бит с дождём. Школьная иерархия не имела значения: отличница из пригорода и "невидимка" из council estate уже строили империю. Саэ тайком глянула через зал кафетерия — Элиан сидел в углу с каким-то худым парнем… явно незнакомым, жевал чипсы, волосы пепельные, как снег. Да и стиль тот, по которому девушки начинают бросать своих парней. — Скоро, — подумала она, сердце стуча по ритму будущего трека. — Твоя очередь, Элиан. День только начинался, но Банда №1 уже тлела в её таблице. Спортзал комплексной школы Манчестера гремел, как бит на полной громкости — эхом отскакивали мячи по паркету, свистки тренера прорезали воздух, а запах пота и резины висел тяжёлым туманом. Была та же пятница, чуть позже полудня: класс 11 D заканчивали футзальную тренировку, и парни из команды, мокрые от пота, толкались локтями у скамейки. Эрик Нортвуд, шестнадцатилетний экс-капитан, сидел в стороне, вытирая лицо старой футболкой с логотипом "Man United". Широкоплечий, с короткими русыми волосами, прилипшими ко лбу, и свежим шрамом на брови от недавней "стычки с барабанами", он выглядел как парень, который только что вышел из раздевалки чемпионов. Но две недели назад Нортвуд шокировал всех: бросил футзал, стипендию и статус "короля школы". — Правила душат, ритм — живит — сказал он тренеру и ушёл, хлопнув дверью. Семья обеспеченная — отец менеджер в IT-компании, дом в хорошем районе с гаражом, где теперь стоял барабанный сет вместо футбольных ворот. Учителя шептались: "Потерянный талант, мог бы в академию", пацаны из команды злились: "Предатель элиты". Эрик не жалел — палочки в рюкзаке звенели громче, чем медали. Он знал Шарлотту Эшфорт (класс 10B) по урокам музыки — она сидела через две парты, вертя в руках портативный сэмплер, который собрала сама из старого диктофона и платы от бабушкиного Walkman'а. Лоле было пятнадцать, длинные тёмные волосы с яркими прядями (сегодня — синими, от краски из Poundland), браслеты на запястьях позвякивали, как перкуссия, а репутация была "милой гением элиты": дочь учителей, живёт в уютном доме недалеко от школы, рисует граффити для школьных плакатов и миксует саундтреки к видеоурокам. Учителя обожали её — "талантище с манерами", одноклассники завидовали: "Почему она не в хоре, а с этими шумелками?". Но внутри Лолы бурлила буря: сэмплы — её способ выпустить хаос, который прятала за улыбкой. Она ждала Эрика у раздевалки, опираясь на стену, и вертела сэмплер в руках, как оружие. — Эрик! Ты пришёл! — она улыбнулась, глаза загорелись. — Саэ Морисон написала. Лив Рейес хочет банду. Ты хочешь быть на барабанах? Я слышала, ты бросил спорт ради них. Нортвуд фыркнул, перекидывая рюкзак через плечо — палочки внутри стукнули, как приглашение. —Бросил. Футбол — для тех, кто боится жить. А барабаны? Они бьют в ответ. Ты на чём, Лол? Шумы, как всегда? Эшфорт кивнула, нажимая кнопку на сэмплере — из динамика вырвался низкий гул, смешанный с эхом мячей из зала. —Мои сэмплы — хаос в банке. Записала вчера дождь за окном, смешала с гудком поезда из Солфорд. Представь: твой бит + мой шум = апокалипсис Манчестера. Саэ — синт и мозг, Лив — вокал, сладкий, как чай с молоком. Мне надоело рисовать плакаты для школьных шоу — хочу настоящий звук! Они знали друг друга год: по урокам музыки Лола миксовала треки, Эрик отбивал ритм на парте. —Помнишь, как мы делали саунд для школьного видео про экологию? — засмеялся Эрик Нортвуд. — Твой шум с дождём и мой бит — миссис Харгривз сказала 'слишком громко для природы'". Лола хихикнула — Теперь сделаем громче. Пойдём в банду? Они болтали час, не замечая, как тренировка закончилась, а парни из команды косо поглядывали: "Король с фриком". Эрик бил по воображаемым барабанам на скамейке — ба-бум-цаш, — Лола сэмплировала эхо зала, добавляя свистки и топот. —Нужен гитарист-соло, — сказал Эрик. — Киран Дойл из твоего класса 10A? Странный тип с гитарой, живёт в соц.жилье, но играет, как бог. Шарлотта кивнула, пытаясь подобрать мысли. — Знаю его по музыке. Тихий гений, риффы — как нож в тишине. И технарь — Сёрен Кляйн из класса 10G, чинит всё. А лидер? Эрик пожал плечами —Саэ стратег, но нужен огонь. Элиан Морвейн? Тот с пепельными волосами из 11B? Эшфорт поморщилась от услышанного предложения. —Проблемный. Но хаос — да. Сообщение от Саэ пришло именно в этот момент: "Гараж Эрика завтра. Киран и Сёрен в деле? Банда №1 растёт". Они ответили "да!", Эрик добавил: "Мой гараж — штаб. Масло и свобода". Школьная иерархия трещала: бывший "король спорта" из элиты и "милая гений" уже нарушали правила. Они шли по коридору, Лола сэмплировала шаги Эрика — "бит для новой песни". Нортвуд хлопнул её по плечу: —Ты — буря в коробке. Без тебя банда — просто шум. —А ты — сердце ритма. Элита и бывший король — звучит как панк-манифест. Они расстались у выхода — Эрик на автобус в свой район, Эшфорт пешком домой, где ждал папин винил с Joy Division. День клонился к вечеру, но для них он только начинался: ритм и шум слились в первый трек. Саэ получила подтверждение и улыбнулась в ноутбуке — план работал. Эрик и Лола, из верхушки школы, добавили огня в её таблицу. — Двое из пяти, — подумала она. — Скоро будут все. Кабинет информатики комплексной школы Манчестера был настоящим убежищем для "ботанов и фриков" — тусклый свет от старых флуоресцентных ламп, гудение древних компьютеров с Windows XP, запах нагретой электроники и пыли от вентиляторов. Это был последний урок пятницы для класса 10, и класс почти опустел: большинство учеников рванули в кафетерий или на улицу, дожидаясь родителей под дождём. Сёрен Кляйн (класс 10G), пятнадцатилетний технарь с аккуратной стрижкой, вечно в толстовке с капюшоном и очках в чёрной оправе, сидел за последней партой и чинил школьный проектор. Его инструменты — миниатюрная отвёртка, паяльник и мультиметр — лежали на столе как арсенал хирурга. Кляйн происходил из семьи электриков среднего звена: отец работал на фабрике по ремонту бытовой техники в Олдем, мать — диспетчер в колл-центре, дом скромный, но полный проводов, плат и самодельных усилителей. В школьной иерархии он был "полезным невидимкой" — средний слой, тот, кого зовут, когда что-то сломано: от школьного компа до чужого телефона. Учителя ценили: "Сёрен спасёт урок", одноклассники использовали: "Почини наушники?", даже "враги" из спортивной тусовки стучали в дверь: "Мой Xbox глючит". Но Сёрен не жаловался — чинить было его способом быть нужным, а мечты о синтезаторах и электронике он прятал в рюкзаке. Он знал Кирана Дойла (класс 10A) по параллельному классу — виделись на уроках музыки и в коридорах. Киран сидел в углу кабинета, прислонившись к стене, и ковырял струну на своей потрёпанной Fender Stratocaster, которая торчала из рюкзака как верный пёс. Ему было пятнадцать, но выглядел старше: худощавый, с тёмными волосами, падающими на глаза, и вечными тенями под ними от бессонных ночей за риффами. Дойл был чистым продуктом "низов": отец без работы после закрытия фабрики, мать в ночной смене на складе Tesco, дом на краю социальном жилье в Солфорд, где Wi-Fi ловит только через стену соседей, а гитара — единственный способ заглушить шум жизни. В школе он слыл "странным гением": двойки по математике, пятёрки по музыке, не болтает, не дерётся, просто существует на обочине — ниже элиты, но выше полных "невидимок". Его соло-риффы слышал весь этаж: тихие, надрывные, как крик в пустоте. —E-струна сломана опять, — пробормотал Киран низким, хриплым голосом, не поднимая глаз. Пальцы ловко перебирали лады, извлекая диссонанс, который эхом отражался от стен. Кляйн оторвался от проектора, вытирая руки: —Давай гляну. Опять перегрев? Я паяльник принёс. Киран Дойл кивнул, протягивая гитару — редкий жест доверия. Они знали друг друга пару месяцев: Сёрен чинил Кирану педаль фузза на большой перемене, Киран в ответ показал рифф из Joy Division. — Слушай, Лола написала, — сказал Сёрен, открывая чат в телефоне. — Саэ Морисон собирает банду. Гараж Эрика завтра. Ты — соло-гитара. Я — электроника, провода, синт-модули. Киран хмыкнул, пальцы замерли, словно он не поверил во всё вышесказанное. — Банда? Хаос? — Саэ — мозг, Лив Рейес — вокал из хора, Эрик Нортвуд — барабаны, Лола — шумы. Нужен огонь. Элиан Морвейн? —Пепельный фрик из 11B. Лидер. Не смеши меня. Они болтали час, пока кабинет пустел — Сёрен паял, Киран наигрывал пробные риффы на починенной гитаре. — Представь: мой фузз + твои провода + дождь Лолы = Манчестерский апокалипсис, — сказал Киран тихо, но с искрой в глазах. — Добавим delay и glitch. Я модуль собрал — пищит красиво. Они обсуждали сетап: Киран хочет overdrive для "грязного низа", Сёрен — арпеджиатор для атмосферы. — Школа душит, — буркнул Дойл. — Гитара режет. Кляйн кивнул. — Провода соединяют. Я чиню всем, но для банды — своё. Средний слой и "низы сливались: Сёрен паял не только струну, но и мостик между мирами. Сообщение от Лолы: "Гараж завтра. Вы в деле?" Они ответили "да", Киран добавил рифф в заметки на телефоне — первый набросок "Шум из ниоткуда". Пустой класс 11B на втором этаже комплексной школы Манчестера был как заброшенный бункер — парты в беспорядке, доска в меловой пыли, запах сырости от протекающей крыши. Была уже поздняя пятница, уроки закончились, но Морисон настояла на "финальном совете" перед приглашением. Она собрала всех здесь тайно: Лив Рейес сидела на парте, болтая ногами и жуя остатки яблока; Эрик Нортвуд опирался на стену, вертя палочками; Лола Эшфорт настраивала сэмплер; Киран Дойл молча ковырял струну в углу; Сёрен Кляйн проверял провода от ноутбука Саэ. Саэ стояла у доски, как генерал: ноутбук открыт на таблице "Банда №1" — пятеро из шести в зелёном "В деле". — Остался Элиан Морвейн. Лидер. Ритм-гитара, вокал. Без него — просто шум, не годится!. Группа зашумела. —Он легенда! Девчонки о нём шепчутся! — Лив посмотрела на Саэ так, словно сама Моррисон грешила этим. —Популярен, как Oasis в 90-х. Пацаны уважают, — Нортвуд не понаслышке слышал это. Даже несмотря на то, что Морвейн не был связан со спортом абсолютно никак, но спортсмены команды Эрика шептались о нём, как о кумире. —Но проблемный, — перебила Шарлотта. Саэ кивнула. —Я видела его риффы. Хаос с харизмой. План: Лив пишет записку, Эрик приглашает лично. Завтра в гараже! Они знали Элиана понаслышке — девчонки из всех годов пишут записки в его шкафчик ("Элиан, сыграй для меня!"). Его видели с гитарой у окна третьего этажа, риффы из наушников разносились по коридорам — гаражный панк с речитативом. Шептали: "Его давно позвали в The Rejects — группу старшеклассников из центра. Они играют в The Ritz скоро". Саэ сглотнула: "Мы лучше. У нас план". Рейес написала записку на тетрадном листе: "Элиан, Банда №1. Гараж Эрика завтра 16:00. Шум спасёт нас. Приходи последним — ты лидер". Эрик взял. — Я скажу лично. Он меня знает по футзалу. Нортвуд нашёл Морвейнаа у третьего окна — тот стоял один, жуя кончик сигареты в зубах, глядя на дождь, гитара в чехле у ноги. —Элиан, чувак! — Эрик хлопнул по плечу. — Записка от банды. Саэ Морисон, Лив, Лола, Киран, Сёрен, я. Гараж мой, завтра. Ты — ритм и вокал. Элиан фыркнул, пепельные пряди упали на глаза. Он явно слышал такое не в первый раз. —Серьёзно? Меня Золотой Идол позвали полгода назад. Они уже репетируют в подвале на Oxford Road. Гитарист, вокал — готово. Извини, Нортвуд. Эрик не сдавался. Он не мог потерпеть неудачу, не для своей мечты, не для мечты тех ребят! —Золотой Идол? Они шаблон — Sex Pistols под копирку. У нас гаражный индастриал, Саэ — стратег с синтезом, Лола шумит как апокалипсис, Киран рвёт соло. Элиан покачал головой. — Я свой там. Популярность, сцена. Не для экспериментов, прости. Он действительно был популярен — толпа Year 11 уже собиралась в коридоре, девчонки хихикали: "Элиан отказал элите!" Эрик ушёл ни с чем, но шепнул Саэ: "Упёртый, как баран". Моррисон не сдавалась — сталкерская мечта на кону. Она сама пошла вечером, после уроков, когда Морвейн курил за школой (тайком, но все знали). — Элиан Морвейн, — она поправила очки, сердце в ритме драм-машины. — Банда №1. Не твой хвалённый Золотой Идол, я признаю. У нас твой хаос + мой план. Завтра гараж Эрика. Элиан выдохнул дым, ухмыльнулся. Он смотрел куда-то в пустоту, явно взбешённый от второго такого настойчивого посланника — Морисон? Отличница-стратег? Слышал, ты миксуешь. Но та группа — билет в The Haçienda. Я не для тотальных новичков, что дрочат на то, чтобы просто сыграть с кем-то. — В твоей играют старье. Мы — Манчестер 2013: дождь в сэмплах, твой речитатив про низа, мой ноут с лупами. Ты последний входишь — как король! Поверь, вся слава достанется тебе, не вру, не вру! Девчонки издалека шептались: "Она флиртует с Элианом?! Вот же сучка" —Забавно. Но я пас. Я звезда там. И сияю так, как нигде более не буду. Гилмор уж точно об этом позаботится Ключевой момент случился вечером — Лив, самая светлая, написала Элиану в Snapchat (все знали его ник @AshChaos): "Элиан, Золотой Идол— прошлое. Мы — шум, который спасёт. Представь: ты орёшь про Салфорд, я пою свет, Саэ битмейк, Эрик ломает барабаны, Лола апокалипсис, Киран нож в тишине, Сёрен провода жизни. И главное: наш первый трек — 'Звонок, который не зазвенел'. Про школу, хаос, тебя. Не отказывай мечте". Морвейн сидел дома, в комнате с плакатами Clash, отец в гараже чинил тачку. Перечитал. "Звонок не зазвонил... Шум спасёт". Популярность Идола манила, но это — живое, сырое, его. "Ладно, — ответил он Лив. — Завтра. Я приду, но это будет единственный раз, когда я вам дам шанс. Удивите". Саэ получила скрин: "Он идёт!" Группа ликовала в чате: "Король принял приглашение!" Субботнее утро 2013 года в Манчестере встретило дождём — типичным, упрямым, превращающим улицы в зеркала из луж и асфальт в чёрный блеск. Гараж Эрика Нортвуда на окраине хорошего района пах маслом, резиной от старых шин и той самой свободой, которая не пахнет деньгами. Это был просторный бокс в доме отца — бетонный пол с масляными пятнами, верстак с инструментами, полки с банками краски и стопки винилов Joy Division и The Smiths. Эрик превратил его в штаб: барабанный сетап в углу (собранный из б/у барабанов с eBay), розетки усилены Сёреном, старый диван для Лив, стол для Саэ. Часы показывали 15:50 — все собрались, кроме последнего. Саэ Морисон разложила ноутбук на столе, подключила синтезатор и MIDI-клавиатуру, таблица "Банда №1" светилась зелёным: все "В деле". Она поправила очки, сердце стучало в темпе 120 BPM. —Он придёт. План сработал. Лив Рейес сидела на диване с тетрадью текстов, напевая тихо: —Звонок не зазвонил, шум спасёт нас… Её светлый голос разливался по гаражу, как горячий мёд в холодный день. Нортвуд тестировал барабаны — ба-бум-цаш, палочки мелькали, эхо отражалось от стен. —Готово. Ритм держит. Лола Эшфорт крутила сэмплер, записывая дождь за воротами: — Добавим Манчестерский ливень. Шум готов. Киран Дойл молча настраивал свой Fender в углу, пальцы ловко перебирали лады — тихий рифф, надрывный, как нож в тишине. Сёрен Кляйн паял кабель микрофона — Звук чистый. Модуль пищит. Напряжение висело в воздухе — пятеро из разных слоёв школы ждали короля "низов". Саэ шепнула Лив: "Твоя записка сработала. Идо проиграли". —Шум сильнее шаблона. Дождь барабанил по крыше, как предбит. Ровно в 16:05 дверь гаража скрипнула — влетел Элиан Морвейн, пепельные волосы мокрые от дождя, кожаная куртка капает, гитара в чехле на плече. Шестнадцать с половиной, харизма как у Oasis в лучшие годы, ливерпульский акцент рычит: —Что за шум, чуваки? Надеюсь, не зря отказал от славы группы. Все замерли. Девчонки из школы шептали бы: "Он пришёл к фрикам!", пацаны — "Звезда выбрала подвал". Саэ встала первой —Элиан Морвейн. Добро пожаловать в Банда №1. Ты последний — лидер. Ритм-гитара, вокал. Элиан фыркнул, но глаза загорелись: — Морисон? Сталкерша с планом? Ладно, покажите, на что способны. Гилмор репетируют старье — докажите, что ваш шум живой. Они начали хаотично, но живо. Эрик задал бит — простой, гаражный рок-н-ролл с панковским напором. Лола вплела сэмпл дождя и гул поезда из Салфорд. Киран добавил соло — диссонансный рифф, режущий тишину. Сёрен включил delay и glitch на модуле — провода оживили звук. Лив запела пробно: —Звонок не зазвонил, школа душит нас... шум прорывается сквозь серый дождь… Саэ на синтезаторе подложила луп — низкий бас, пульсирующий, как сердце Англии. Элиан подключил гитару к старому Marshall'у (почищенному Сёреном), ударил по струнам — ритм-аккорды, грязные, перегруженные, и заорал в микрофон речитативом: "Из низа в культ, гараж — наш трон! Проблемные, но живые — Банда №1!" Звук взорвался — сырой, живой, неидеальный. Кабель Элиана выскользнул раз, Киран сломал медиатор, но они не остановились. Лола засмеялась: "Апокалипсис!" Эрик ускорил бит, Лив допела припев светло, Саэ подкрутила фильтры на ноуте. Первый трек родился за 20 минут — "Звонок, который не зазвонил". Морвейн вытер пот и довольно, словно кот, ухмыльнулся. — Это… Вау... наше детище. Гилмор сдохнет от зависти… чёрт... Я в деле. Саэ закрыла таблицу — все зелёные. —Банда №1 рождена. Репетируем завтра. Школа не знает. Они разошлись под дождём — разные годы, слои, но один бит. Элиан хлопнул Саэ по плечу: —Сталкерша, ты выиграла. Она покраснела: —Мы выиграли, и всё благодаря нашим усилиям. Даже твоим. С тобой каждый день — шум. —Шум? —Но я не говорю, что это плохо, — пробормотала Моррисон. Морвейн попытался закурить, но дождь назло тушил сигарету. — Посчитаю это за комплимент, солнышко. Чтож, за новое начало? Саэ нежно улыбнулась ему и аккуратно ударила по его плечу. — За нас!