Страшный паук с ядовитым хвостом

Поскольку Джилл передвигается и практически живет в своей машине, то ничего ей не помешало оказаться в Городе Ангелов. Мэр ясно дал понять, что хочет знать имя мстительницы в маске. Джилл смеялась, но восприняла серьезно длинные ноги в особых шпильках и лицо под маской. После бывшей жены Крис и стервы-Дианы обещает себе, что не будет увлекаться красивой женщиной. Но чувства подводят, когда она все же узнает имя Дарси Уолкер, то не может их сдержать. Она провела за делом больше трех месяцев и сталкивалась со мстительницей в темных подворотнях, когда лично ее усилий не хватало на то, чтобы отстоять себя. Военное и полицейское прошлое ничуть не помогало в том, чтобы защититься от банды с пистолетами. — Много же ты усилий прикладываешь к совершенно ненужному, Фитцпатрик, — подмигивала Черный Скорпион на очередном доме, удерживая хлыст в руках. Джилл сглатывала вязкую слюну и почему-то несмотря на откровенный наряд Черного Скорпиона, думала не о том, как Диана показывала ей эротическую асфиксию, а о том, сколько всего та может сделать для родного города. Почему-то впервые хотелось уйти из гор для того, чтобы быть частью подвига Черного Скорпиона хотя бы во сводках. У Джилл никогда не было особого стиля в любви — она просто увивалась за понравившейся юбкой, называя это «сахар в розовых стрингах», а тут впервые женщина взывала к чему-то возвышенному и непокоренному, к тому, чего она сама не понимала до конца. Когда Черный Скорпион целует Руссо, Джилл чувствует опустошение, какое давно не было в ее сердце. Но оно не было похоже на то, что она испытывала из-за Дианы. И именно в этот день наконец-то тайна женщины перестает быть для нее тайной. Есть имя — Дарси Уолкер. Она ищет встречи с Черным Скорпионом только для того, чтобы сказать — мэру она ее имя не доверит, ни одной живой душе. Ее имя останется очередным синяком на сердце, где под маской героя скрывается обычная женщина, которая мечтает затащить в постель своего напарника. Черный Скорпион сама оказывается в ее временном пристанище. — Дарси, я скажу мэру, что ты хорошо затираешь следы. Тебе незачем быть здесь, — стараясь не смотреть на нее, произносит Джилл. Уокер подходит близко, глаза ее горят каким-то странным огнем. — Я читала дело Микки. Ты отличный детектив, Фитцпатрик. — Моя последняя любовница назвала меня неудачницей. Но я этого не проглотила. Спасибо, — отвечает она, усаживаясь в турецкую позу на диван. — Знаешь, я чувствую, что вдохновляю тебя почище местных феминисток. Может, я не права, но, мне кажется, в моем деле пригодился бы человек вроде тебя. Что скажешь? Джилл чувствует, как у нее ноет не промежность, а сердце. С Крис они быстро стали скучать друг с другом, с Дианой была страсть на грани идиотизма, а что же с Уолкер? Неужели она дает какой-то особый смысл? — Ты любишь Руссо, вот ему и предлагай содействие. — Изредка дразнить публику — еще не проявление любви, Джилл, — серьезно произносит Дарси и садится рядом. — Я часть этой публики, Дарси, — отмахивается она и смотрит на нее лихорадочно. Уолкер подбирается ближе, а потом на миг касается ее губ неловким поцелуем. Эта женщина невероятна хотя бы потому, что существовала только во снах Джилл. Это нечто с детства, когда веришь, что где-то есть герой, который в любом случае подхватит тебя от падения в бездну в любую секунду. — Нет, с того момента как ты стала вникать в меня и мои методы — ты часть меня, Джилл, — произносит Дарси. — Я вижу, как ты смотришь на меня. И в твоем взгляде нет поедания заживо. Это полет души, выше которого — только космос. Фитцпатрик обнимает Уолкер и говорит, что готова быть не только прикованной к коляске Барбарой Гордон для нее, но если понадобится, то и Лоис Лейн. Черный Скорпион снимает маску и остается на ночь как Дарси Уолкер, но не для выражения страсти, которая переходит, как масло во фритюре с одного дня на другой, а как возлюбленная, которая говорит, что им делать дальше и рассказывает сказку своего покойного отца о лягушке и пауке со страшным хвостом, а Фитцпатрик упоминает, что ее собственный и живой отец говорит о том, что в ней самой нет женского сочувствия.