Рождество в отеле Хазбин

Когда милой Чарли пришла идея отпраздновать Рождество, а не Греховство, что празднуют в Аду, Люцифер отреагировал полным восторгом, правда слегка приуныл, узнав, что уточки не должны быть единственным украшением на праздничном дереве. Остальные лишь пожали плечами, ведь что плохого в том, чтобы отметить Рождество в Аду? Вряд ли тут сыщешь много развлечений. Аластор единственный, кто отреагировал без энтузиазма, хотя и против не был, ведь чем бы дитё не тешилось, лишь бы не вешалось — это про Чарли с её отцом. Ещё одним счастливым поводом стало то, что Энджел стал свободным от Вала. Тот сам проебался, нарушив сделку, и когда Энджел почувствовал, что душа снова его, с радостью свалил, не оборачиваясь на крики. При этом, они ещё даже не догадывались, как скоро Воксу придётся столкнуться со своим кошмаром вновь. Аластор помнил про его унижения и не собирался оставлять это без своего участия, особенно теперь, когда Вал так тупо проебал свою лучшую порно-звезду и явно плачется теперь об этом Воксу и Вельвет. Сам Энджел радостно плакал на плече Хаска, осознавая, что теперь он свободен, а тот крепко обнимал его в ответ, чувствуя, что у самого на душе стало значительно легче. Пусть сам он и всё ещё на цепи, но и Аластор оказался не худшим хозяином. Он не издевался, сказал лишь сидеть в отеле и делать свою работу, а это оказалось не так уж трудно, когда было ради кого остаться. Веселее стало, когда Люцифер уже отлично нарядил ёлку снизу, но всё равно не доставал выше. А дерево было большим и пышным, явно не по размеру правителю. Загвоздка заключалась ещё и в том, что он всем строго-настрого запретил прикасаться к зелёной красавице, исключая из списка дочь, конечно. Но Чарли украшала весь отель на пару с Вегги, и доверила главный символ отцу. Оказалось, зря. Когда Люцифер притащил табуретку, Аластор не выдержал и засмеялся в голос, вызывая у короля недовольное пыхтение. — Очень унизительная картина, Ваше Величество, — произносит Аластор, ступая ближе. Это и в самом деле было до ужаса нелепо, как правитель-коротышка тянулся повесить красивый красный шар на ёлку. — Ой, я сказал «унизительно»? Прошу прощения, я специально. Люцифер закатил глаза, оборачиваясь к демону. — Бэмби, вместо того, что ржать, поучаствовал бы и помог. — Простите, но не в моей власти сделать Вас на пару футов выше, — спокойно жмёт плечами Аластор, широко улыбаясь. — Очень смешно, Ал. А теперь возьми шары, а я буду говорить, куда их весить. На это Аластор лишь морщится, чувствуя зуд в ладонях, которые уже так и чесались оказаться на тонкой бледной шеи короля, которую сейчас скрывал высокий ворот рубашки. — Я Вам что, мальчик на побегушках? — возмущается демон, хотя всё равно подходит ближе. Он и представления не имеет, почему у повелителя столько власти над ним. — Тем более, Вы сами запретили прикасаться к дереву. Это не мои проблемы. Люцифер цокает, уперев руки в бока. — Ну, а сейчас делаю исключение. Усмехнувшись, Аластор кладёт стойку на столик, подходя к правителю, и поднимает его на руки, сажая к себе на плечи. Люцифер удивлённо ойкает, хватая демона за рога, вызывая у того шумные помехи. — Ещё раз Вы схватите меня за… — Ой, да где я тебя только не трогал. Заткнись и иди сюда, — перебивает его правитель, указывая на ветку дерева, пока магией поднимает новый шар к себе, вешая его. Использовать демона, как личную стремянку, было даже приятно, особенно слыша недовольное ворчания снизу. И несмотря на это, Аластор молча следовал прихоти короля, не понимая, почему вообще ведётся на эту идиотскую идею. Хотя всё же понимал, что уже не мог иначе, Люцифер прочно обосновался в его жизни вместе со всеми своими невысокими недалёкими приколами. В конце концов, украсив дерево, Люцифер довольно спрыгивает с плеч демона, хлопая в ладони. — Ваша Светлость, ничего не хочу сказать, но всё же Вы забыли гирлянду, — Аластор указывает на моток гирлянды, пока Люцифер отмахивается. — Есть другие способы зажечь её, милый мой Бэмби. — Верно, спалите её к херам вообще, — фыркает демон, усаживаясь на диван, пока Люцифер закатывает глаза. С этим демоном приходилось порой не сладко, хотя всё же именно он вносил свой особый вкус в жизнь правителя. Аластор в жизни короля — это как в мёд бахнуть острый соус, вроде и гадость редкостная, но хотя бы приторную сладость сбивает, правда и сдохнуть хочется с каждой секундой чуть больше. Им приходилось трудно первое время, да и сейчас мало что изменилось, но Люцифер по-своему любил ворчливость своего личного оленя. Кстати, об этом. — Дорогой Бэмби, ты когда с упряжки Санты сбежать успел? — коварная улыбка правителя слегка вызывает у радио-демона нервный тик. И как он вообще докатился до того, что слушает оскорбления коротышки? Хотя, вопрос всё же риторический, ведь Люцифер всё-таки его партнёр. Видимо, демон и в самом деле садомазохист, раз начал свои первые отношения в жизни после смерти с королём, чьи мозги — это сладкий сироп и мармелад. Вероятно, его ещё и тошнит радугой. В конечном итоге, шуточную перепалку застали остальные жители отеля, видя, как Аластор пытался придушить падшего не пригодившейся гирляндой, а тот только смеялся, словно ему массаж делали. — Это у них брачные игры такие? — выгнув бровь, интересуется Хаск. — Чёрт их разберёт. Может, у оленей так принято, — спокойно жмёт плечами Энджел, пока сам обматывался мишурой. Сиять так сиять. — В розетку воткнуть надо, — напоминает им всем Черри, попивая портвейн прям из бутылки. Праздник же, в конце концов. Бокалы для слабаков и живых, а здесь таких нет. — Ага, чтобы током празднично пиздануло обоих, — соглашается подошедшая Вегги, сложив руки на груди. — Господа престарелые, за собой убраться не забудьте, пока Чарли не вернулась. — Без проблем, Дорогуша, подвешу труп её папаши на ёлку, — радостно клокочет демон, пока Люцифер устало повис в его руках, обиженно взирая на Аластора. Вздохнув, радио-демон всё-таки опускает падшего на пол, поправляя ему пиджак, а гирлянду отдаёт своим теням, которые вешают её на входе. В целом, отель выглядит до тошноты празднично, а от цвета рябит уже в глазах. Всё по канонам праздника. Пока Люцифер привалился на его плечо, Аластор кинул взгляд в сторону грешников, задумчиво осматривая каждого. Хаск и Энджел смеялись, весело проводя время вместе, Ниффти бегала туда-сюда, сметая серпантин в совок, Вегги ушла обратно наверх, и лишь Черри продолжала пить, развалившись на барном стуле. Девочка бесспорно была сильна духом, и держалась, но сложно было не заметить, что она скучала по своему Пентиусу. На миг, Аластор почему-то задумался, какого это — потерять дорогого тебе человека? Поэтому снова взглянула на Люцифера, который сейчас закусил язык, прищурив один глаз, примеряя, куда повесить уточку. Ну ещё одну, всего сотую по счёту. Чтобы почувствовал Аластор, если бы этот чокнутый правитель когда-нибудь бы исчез? Безусловно, чёрствое нутро твердило, что лишь радость, но это была ложь. Чёрт знает, как идентифицировать чувства демона к королю, но скорее всего, он бы медленно и верно сошёл с ума окончательно, уничтожая всех без разбору. Люцифер не менял Аластора, но тот сам менялся, находясь рядом с ним. И все эти грешники частично стали ему дороги, и безусловно, отель ждёт успех, если они сумеют искупиться, но тогда их дороги разойдутся навсегда. Будет ли это ощущаться пустотой, как у Черри? Будет ли сам Аластор, безумный и жестокий, страдать? Пока рядом Люцифер и Чарли — это маловероятно, но всё же эгоистично он хотел, чтобы те остались здесь, с ними, под одной крышей этого идиотского отеля. Рождественским печеньем участь заниматься выпала самому Аластору. Не сказать, что он был великим шеф-повором, но всё же оказался единственным, кто не сжигал всю кухню к херам при готовке. А так же он помнил рецепт мамы, что упрощало задачу. Его мама, как и ожидалось, была в Раю, как сообщила Эмили, но на вопрос, передать ли ей что-то, Аластор категорически ответил отказом. Бедной женщине и так хватало знания о том, что её сын в Аду, и причинять ещё больше боли он ей не хотел. Её душа всегда была слишком доброй, может поэтому у него с Чарли и сложились такие тёплые отношения, но душа самого Аластора стала чёрной ещё задолго до того, как он попал в Ад. И он не планировал становиться другим. Конечно, без навязчивой помощи Люцифера в готовке не обошлось. Он постоянно всё ронял, добавлял не те ингредиенты, да и в целом больше мешал, чем помогал, лепя непонятно что из теста. И Аластор это терпел, лишь ворча под нос. Кто сказал, что праздновать Рождество — весело? С ним бы поспорил сам радио-демон, который под конец желал найти этого несчастного выдумщика и подать к столу его, а не кривые печенья. Когда Люцифер склонился к духовке, заглядывая во внутрь, Аластор всеми силами держался, чтобы не запихнуть его вслед за печеньем, но глаза короля горели восторгом, искренним счастьем, на что демон лишь вздохнул и утёр лицо избранника полотенцем, смахивая муку и кусочки прилипшего теста. Он и сам не знал, что нашёл в этом короле такого, что внутри всё вроде и желало прибить его, а вопреки всё равно заботилось, делая ровно наоборот. Ненавидеть его больше не получалось, даже если очень хотелось. — Ал, почему ты смотришь так, словно готов меня сожрать? — осторожно интересуется правитель, замечая на себя пристальный взор алых глаз. — Молитесь, чтобы печенье испеклось быстрее, — безумно улыбаясь, вещает Аластор, пока падший цокает, дуя губы. — И перестаньте липнуть ко мне, как кусок теста к рукам. Иначе мне придётся сказать, что это отвратительно. Аластор отходит подальше от загребущих рук короля, который ненароком то опирался на него, то обнимал, сжимая, славно мечтает раздавить. Люцифер же выгибает бровь, складывая руки на груди. — Ты вообще-то только что это и сказал. — Правда? Я старался, — широко улыбается демон, пока зрачки на миг превращаются в стрелки радио. Любил он так делать, что с него взять. Жутко это было, правда, лишь первое время, вскоре Люцифер спокойно относился, когда Аластора коротило и глючило, как старое-радио. В принце, кем он и являлся, хотя кто уж реально старый — тема не поднималась. — Прекращай ворчать, словно тебе не нравится, когда я рядом, Бэмби, — насупившись, бурчит Люцифер, но потом с улыбкой вздыхает. — Знаешь, а ведь у Чарли ещё не было такого Рождества. Лилит было безразлично на праздники людей, а меня она считала лишь шутом. — И в чём же она была не права? — участливо интересуется демон, уварачиваясь от полотенца, что летит в лицо, но всё же понимает, о чём говорит король. Вероятно, лишь ради Чарли, ну и немного ради самого Люцифера — Аластор согласился участвовать в этом. Ему не по душе атмосфера праздника, что как сладкий сахар скрипит на зубах, но сейчас играло не его желание, а тех, кто находится рядом. Эти грешники уже достаточно долго живут с ним под одной крышей, и сделать их пребывание в Аду чуточку лучше — не такая большая задача. Даже если и не в стиле Аластора улучшать, а не губить чью-то жизнь. — У нас его, кстати говоря, тоже не было. Мы впервые в семейном кругу, Бэмби, — Люцифер нагло дёргает демона за бабочку, наклоняя его к себе, и быстро чмокает в губы, не замечая, как Аластор морщится. Ему ещё привыкать и привыкать к «пыткам» Люцифера. Так же быстро падший исчезает из кухни, уже не видя, как улыбка Аластора становится самую малость мягче, чем обычно. По канонам праздника, в Рождество положено дарить подарки. И скрепя душой, Аластор решил сделать, пожалуй, самую большую глупость — разорвать контракт с Хаском, чтобы тот стал свободным. Он ненавидит то, как размяк, и ещё явно тысячу раз пожалеет о своей импульсивности, но почему то мысль «о потере» не отпускает его. Если Энджел искупится, чего ждать ещё очень долго, то Хаск при всём желании не сможет последовать за ним, если душа будет на привязи у радио-демона. Ранее Аластор любил одиночество, крепкий кофе и джаз, но теперь, как бы гадко это ни звучало, представить жизнь без шумного короля рядом не может. Он готов уничтожить всякого, кто попытается забрать у него этого чокнутого правителя. За всю жизнь у Аластора не было ничего, что он смог бы полюбить, не считая матери, которую отняли так рано, но после смерти он обрёл что-то новое. Оно жило внутри груди, необъяснимая тяга к тому, кто носит халаты и крутит волосы на идиотские бигуди, тому, кто так безумно любит свою дочь, тому, кто принимал Аластора безумным настолько, насколько он только мог быть. Самое потайное желание Аластора всегда была именно семья, но он когда-то давно закрыл эту мечту под сотней печатей, и вот вдруг нашёл её. Странную, поистине адскую, но семью, в которую его приняли, даже когда он не хотел. Поэтому, когда Хаск о чём-то смеялся вместе с пауком и Черри, Аластор щёлкнул пальцами, не без удовольствия наблюдая, как демон хватается за шею, когда магические оковы спадают. Он безумными глазами находит радио-демона среди остальных, без слов вопрошая, пока Аластор только смеётся, отворачиваясь лицом к правителю. Он ощущает поражённый взгляд ещё долго, но надеется, что это не станет ошибкой. — Ненавижу то, как я пропитался Вашей энергией, — ворчит для вида демон, пока Люцифер гасит магией свет, зажигая ёлку тысячью огоньками. Те отражаются у него в глазах, и это Аластор ненавидит тоже, потому что внутри что-то трещит, ломая броню. Люцифер мало что понимает, лишь выгибает брови и в шоке выдыхает, когда демон возвращает ему короткий поцелуй, при этом ударяя случайно лбом. Потирая ушибленное место, серафим улыбается, качая головой. — Всё ещё олень. — Им и останусь, Ваша Светлость, — жмёт плечами демон, но посмотрев на Чарли, которая стояла в обнимку с Вегги, вдруг усмехается. — Заключим сделку? — Что? — Прибеги ко всем своим силам, сделай всё что угодно, но верни нас, если когда-нибудь нам всем придётся расстаться, — только молвит Аластор, продолжая улыбаться, словно это не он только сказал одни из самых важных и слащавых слов в жизни, при этом впервые перейдя на «ты», что лишь доказывало степень искренности и просьбы в этих словах. Кажется, до Люцифера доходит почти вечность, но всё же связь он улавливает, осознавая, что Аластор попросту боится потерять всё то, что обрёл. Осознание греет внутри, заставляя серафима смотреть на демона, как самое лучшее существо в мире. — Не нужна сделка, чтобы я сделал это. Я переверну Ад, встряхну сам Рай, но тебе не отделаться от меня теперь целую вечность. — Вы мне угрожаете? — насмехаясь, произносит демон, подавая руку королю, приглашая на танец. — Сообщаю факт, — только и говорит Люцифер, принимая руку, начиная вести, не без удивления отмечая, что Аластор это ему позволяет, правда недолго. Тем временем музыка из микрофонной стойки становится громче, и под сверкающие огни праздника они танцуют вместе, у всех на глазах, не замечая, как Чарли трогательно утирает слёзы, держа Вегги за руку. Её отцы порой очень странные, но видя, как каждый учится жить с другим в согласии, перенимая привычки и учась слушать друг друга — греет её. Вера, что эта семья не распадётся, как прежняя, с каждым днём становится лишь крепче. Уже весь Ад знал о разводе Люцифера с Лилит, и принцессу это на удивление не огорчало. Отец был счастлив с Аластором так, как никогда при браке с Лилит, а это многое значило как для неё, так и для всех в целом. У них двоих только всё начинается, и можно только догадываться, куда это их приведёт. Но пока рука личного шута находится в руке демона, всё кажется понятнее — просто точно не будет. Но на то это и Ад.