Пещера

      Шаньяо нашел Чуньду в пещере, сидящим в позе лотоса на постаменте для медитации. Его глаза были закрыты, грудная клетка будто вовсе не двигалась. Мастер всегда в какой-то мере завораживал своим величественным видом, но сейчас Шаньяо был вынужден признать, что тот еще и очень красив. И сейчас была возможность, находясь рядом, так близко, не выполнять поручения, не думать о том, как нужно себя вести и что говорить. Можно было просто смотреть. Даже, скорее, рассматривать.       Шаньяо бесшумно приблизился медленными шагами и склонился к лицу Чуньду. Рассматривал его брови, кожу, нос… Это все ощущалось как маленькая шалость. В мыслях крутились варианты того, что еще можно натворить. Например, коснуться пальцем щеки или ткнуть в кончик носа, или… лучше тихо уйти и не тревожить мастера.       Уйти. Именно на этом варианте остановился Шаньяо, но прежде, чем сделать первый шаг, его взгляд невольно скользнул по губам Чуньду, а следом за взглядом и по-детски легкий поцелуй.       Шаньяо сам был удивлен таким поступком. Он почти с неверием посмотрел на спокойное лицо Чуньду и сделал шаг назад и в сторону, намереваясь тихо уйти, но поймал на себе взгляд фиолетовых глаз.       Чуньду открыл глаза и нечитаемым взглядом посмотрел на своего ученика. - Простите, что потревожил во время медитации. Я уже ухожу, - примирительно произнес Шаньяо и тут же направился к выходу. - Постой. Что за взгляд? – спросил Чуньду ему в спину, оставаясь сидеть на постаменте. Спросил таким тоном, что Шаньяо сразу стало ясно: мастер что-то понял по его взгляду, но вот что? - Шифу такой красивый, - бросил он, не подумав, и намеренно добавил, растянув губы в усмешке. – Когда спит. - Я был в медитации, а не спал, - поправил Чуньду. - Тем лучше… - Не в глубокой, - произнес он с еще более прозрачным намеком.       Вспомнить главное отличие неглубокой медитации от других, более приятных вариантов, не составило труда. Во сне и глубокой медитации человек не осознает происходящее вокруг, чего нельзя сказать о происходящем в последние несколько минут. - Тогда почему не остановили? - Надеялся, что, если не подавать вида, ты просто уйдешь. - Так вот как вы относитесь к своему единственному ученику! – натянуто оскорбленно ответил Шаньяо, в глубине души молясь, что это сведет разговор в другое русло или вовсе оборвет его. Что он сможет уйти и они сделают вид, что ничего не произошло. - Тебе же уже много сотен лет, если верить твоим же словам, - разрушил его надежды Чуньду. - К чему подобные юношеские уловки?       Но сдавать позиции Шаньяо не хотел и демонстративно закатил глаза. - А что, нужно было предложить? «Шифу, а не хотите ли вы»… - Это было бы правильнее, - перебил его Чуньду - Вас правильность заводит что ли?       Лу Чуньду вздохнул так, будто его утомил этот нелепый разговор. - Возможно.       Шаньяо несколько мгновений смотрел Чуньду в глаза, пока тот не перевел взгляд в стену, будто намереваясь уйти обратно в медитацию. Он расценил расплывчатый ответ, как «да» на недосказанный вопрос. Испугавшись упустить момент, снова почти не раздумывая приблизился к мастеру и более смело прижался к его губам своими. - Вы сами говорите не слишком-то прямо, - буркнул он, отстранившись на мгновение.       Шаньяо не знал, чего ожидать, и был удивлен, когда Чуньду спокойным уверенным жестом опустил ладонь на его затылок, прижимая к себе, и ответил на поцелуй. Несмотря на порывистое начало, поцелуй под контролем мастера вышел спокойным, неторопливым, отчего-то с ощущением сдерживаемой страсти.       Дальше разговоры не понадобились. Когда поцелуя стало не хватать, Шаньяо потянул за пояс мастера, развязывая, и приоткрыл игривый взгляд, позволяя полоске ткани упасть на пол.       Чуньду в свою очередь заигрывать не собирался. Он принялся раздевать ученика, не прерываясь на поиск одобрения в его реакции.       Шаньяо под таким напором спокойствия решил, что раз Чуньду – его учитель, то и такому делу можно попробовать у него поучиться. Он увереннее принялся раздевать мастера и сам не заметил, как стянул с него штаны, оголяя бедра с красивым возбужденным членом и коротко отросшими за время медитации темными волосками. - Доу помогают брить? – не сдержался Шаньяо от смешка. - А ты ищешь себе помощников? - Нет, я…       Чуньду прервал его бессмысленную болтовню, настойчиво потянув за бедра к себе на постамент.       Шаньяо лег на прикрытый его тонким нижним одеянием прохладный камень, опершись на локти, и приподнял бедра, когда Чуньду взялся за край его штанов. Зато теперь можно было не договаривать - небритый лобок со светлыми тонкими волосками давал исчерпывающий ответ.       Чуньду не стал тратить время и навис над бедрами ученика, начиная дорожкой поцелуев от выпирающей подвздошной кости подниматься вверх. Постепенно добравшись до губ, он втянул Шаньяо в поцелуй, а бедрами прижался к его бедрам, принимаясь потираться о них в одном размеренном темпе с поцелуем.       Шаньяо не противился. Трение на члене, зажатом между двумя телами, ощущалось довольно приятно. Расслабление смешивалось с возбуждением, а тело, которое он впервые в подобном испытывал, отзывалось даже слишком ярко. Жарко. Настолько, что даже прохладный камень под спиной не успевал забирать этот жар на себя.       Но хотелось сильнее, быстрее. Поэтому через некоторое время он подался вперед, меняясь с мастером местами.       Чуньду, поддавшись, с интересом наблюдал за действиями ученика. Будто это тоже было уроком. Тот устроился сверху, поставив одно колено между ног мастера, и принялся двигать бедрами, быстро, резковато и определенно не чувствуя себя комфортно в этом движении. - Сядь сверху, - подсказал Чуньду, похлопав ученика по внутренней стороне бедра.       Шаньяо послушался. Оперся коленями по обе стороны от бедер Чуньду и придвинулся своим пахом к его, двинулся, но трения было мало. Тогда он на пробу взял оба члена в руку, прижимая их друг к другу.       Чуньду в который раз убедился, насколько способный у него ученик, чувствуя, как тот попеременно двигает то бедрами, то рукой. Под конец тот начал совершать движения одновременно, теми же быстрыми, рваными движениями, которых ему так хотелось, и в таком положении это ощущалось даже очень хорошо.       Единственное, в чем Шаньяо не уступал сдержанному подходу Чуньду, так это отсутствием стонов. По пещере расходилось только учащенное дыхание и звук трения кожи о кожу.       Они наслаждались ощущениями, смотря друг другу в глаза, ненавязчиво касались тела, поглаживая выраженные мышцы и сжимая кожу на более мягких местах.       Шаньяо кончил первым, сжав руку на членах сильнее и накрыв ее второй. Быстрыми движениями горячих ладоней он подтолкнул Чуньду следом за собой к оргазму.       Их взаимоотношения стали еще сложнее. Шаньяо уже не понимал, как следует себя вести, но решил пока об этом и не думать. Просто лениво лег головой Чуньду на грудь, чтобы немного отдышаться. - Неплохо, - по привычке дал оценку Лу Чуньду и погладил Шаньяо по голове, будто хвалил ребенка, хоть и довольно сдержанно. – А теперь слезай.       Если минутой ранее это требование и заставило бы Шаньяо хотя бы задуматься, то сейчас он абсолютно точно не собирался его исполнять. - Я устал…, - пожаловался он, не двинувшись с места. - Учитель, кстати, хорошо справляется для своих лет. - Шаньяо…, - но готовящуюся тираду прервал тихий урчащий звук, и мастер вздохнул. - Ты снова голоден.       Это был даже не вопрос. - Вами теперь сыт. Но в следующий раз можно заняться чем-то более интересным и в постели.