Путь к Божественности

Темнота. Те же голоса. Те же чувства. Тот же гнев. И вот перед глазами тот самый день. Ящер стоит посреди комнаты, и смотрит в пол. Кулаки сжаты, длинные когти впиваются в кожу до крови. -Как ты могла?! Тебе была оказана такая честь! Выбрали для этого задания! Он оказал тебе такую милость, а ты?! Опозорила не только себя, но и семью! Мне стыдно что ты моя дочь...-кричала ящер аристократка. -Я не смогла этого сделать!-неожиданно вскрикнула девушка-Да и кто смог бы?! Я не знаю что он сделал, но разве это важно?! Каждое существо имеет право на жизнь! И ни я, и никто другой кроме Богов не в праве забрать эту жизнь у другого! Мне плевать кто что думает обо мне, в особенности вы с отцом! Вы и так давно отреклись от меня! Всю жизнь что-то требовали от меня, приказывали, решали мою судьбу! Но с меня достаточно. Больше ни секунды я не проведу здесь. Отныне у меня нет дома, нет семьи, и, нет предназначения! Я свободна! А вы дорогие родители наконец избавитесь от обузы!-девушка развернулась, и убежала прочь. Слёзы катились по её щекам, но на душе была свобода...

***

И вот кажется что ящер очнулась от глубокого сна. Сквозь шум девушка отдаленно слышала чей-то голос: -Ну что ещё немного шатает?-равнодушно спрашивает женский голос-Не волнуйся, успокоительное скоро отпустит. Ты не спеши. Освойся тут, а потом поднимайся ко мне. Как только магистр Сивен нажимает рычаг, ящер тут же падает на пол. Маг покидает трюм, а девушка тем временем встаёт. Внешность ящера немного необычна. Чёрного цвета кожа, воротниковая складка которая от начала и до середины окрашена темно изумрудным окрасом с переходом в чёрный. Зелёные глаза, стройное телосложение, ровная осанка, утонченное лицо. Сразу понятно, что это — аристократка. Но ни смотря на свою манеру поведения, ящер больше всего на свете хотела забыть своё происхождение. Кто она, кто её семья, предназначение. Всё это было в прошлом. Но оно не отпускало и по сей день. "Этот сон... Будто снова вернулась в тот день. Будь он проклят."-пронеслось в голове. Осмотрев помещение узница сделала явный вывод о том что это каюта корабля, и он явно куда-то плывёт. Девушка увидела дверь слева, справа, а также лестницу наверх. Сначала она подошла к двери слева, но она была заперта, а ключа у ящера не было. "Любопытно, что же там такого?" Догадок было много, но правда в любом случае останется неизвестной. Аристократка направилась к другой двери которая была справа, она оказалась открыта, хоть и заставлена ящиками. Зеленоглазая отодвинула их, прошла внутрь. Там была ещё одна каюта скорее напоминающей... Хлев? Много сена, мешков переполненного зерном, стойня, а в ней овца... Одна. Не трудно догадаться, что стало с другими. Однако в конце каюты была дверь, которая тоже была заперта, только в этот раз ящер не была намерена так просто сдаваться. Осмотревшись, она заметила вазу которую закрывали ящики. "Как-то странно. Зачем прятать какую-то обычную вазу? Если, конечно, в ней нет ключа." Отперев дверь, она прошла вниз. Там было душно, темно, пахло смолой, морской водой и железом. Наткнулась на маленькую тюрьму. В клетке, сидя на соломенной подстилке, был мужчина. Человек. Его глаза сверкнули, как только он увидел её силуэт. — Ты... — прохрипел он — наконец-то. Освободи меня. Ты не понимаешь, кто я... но если не выпустишь — погибнем оба. Голос его был низкий, хриплый, но в нём звучала странная уверенность, будто знал он нечто, чего не знали другие. Махалия нахмурилась, прижимая ладонь к ошейнику, что холодом стеснял её шею. — Зачем мне рисковать? — тихо прошипела она. — Ты всего лишь пленник. Как и я. — Не пленник— отозвался шатен безумно, улыбнувшись уголком губ— Я ключ к твоему будущему. Поверь, твой путь, и мой переплетены. Но решай сама, чёрная ящерица. Сомнения терзали её. Родители всегда учили — чужим не доверять. Принц Теней нашёптывал ей во снах — союзники лишь обуза. Но сердце подсказывало иное. Впервые за долгое время она решила слушать не чужую волю, а свою. — Где ключ? — спросила наконец. Мужчина кивнул в сторону стола у стены: там, на гвозде, висела связка ключей, а рядом, в бочке, торчали ножи — тупые кухонные клинки. Ящер осторожно подошла, обвела взглядом тёмное помещение, и протянула руку к ключу. Её когти едва коснулись холодного железа, как раздался резкий голос: — Эй! Что ты творишь?! Магистр, высокий мужчина в красном плаще, вошёл в тюремный отсек. Его сапоги гулко стукнули по камню, а в руках сверкнул клинок. — Отойди от ключей, чешуйчатое отродье! — прорычал он, шагнув вперёд. Сердце Махалии ёкнуло. Оковы на её шее жгли сильнее — Исток был заперт. Для обычной магии мало сил. Под рукой лишь тусклый кухонный нож, который сжала в шершавой ладони. — Отойди... или заставлю тебя пожалеть — продолжал магистр, но шаг её уже был сделан. Она метнулась в сторону, когти сверкнули, и в руке её блеснул нож. Удар оказался неловким, но стремительным: металл царапнул кожаный доспех врага, тот отшатнулся, ошарашенный самой дерзостью. — Глупая! — выкрикнул он, бросился вперёд. Ящер уклонилась, но лезвие задело её плечо, оставив полоску боли. Она зашипела, как чёрная змея, и ударила снова — низко, по ногам. Кухонный нож не был оружием воина, но решимость придала ему остроту. Магистр пошатнулся, схватившись за колено. — Ключ! — снова крикнул из клетки пленник. — Бери ключ! Она прыгнула к стене, сорвала связку, но в тот же миг магистр ударил её рукоятью по спине. Боль пронзила тело, дыхание перехватило. Но Махалия не упала — её глаза горели. Развернувшись, она ударила ножом вбок, в щель между пластинами доспеха. Металл заскрежетал, кровь брызнула, магистр с глухим стоном осел на колени, выронив клинок. Тяжело дыша, наёмница выпрямилась. В её руке дрожала связка ключей. Она подошла к клетке. Мужчина смотрел на неё пристально, с каким-то странным уважением, будто всё это было не случайностью, а шагом на пути, давно предначертанном. — Ты сделала выбор — сказал он. — И теперь назад дороги нет. Махалия молча открыла замок. Мужчина вышел наружу, выпрямился, потянулся, будто сбросил с плеч тяжесть вековой неволи. Его лицо исказила ухмылка. — Благодарю… — сказал тот глухо, но глаза его блеснули не признательностью, а холодным расчётом. — Но быть столь наивной, девочка — верх глупости. И прежде чем девушка успела что-либо ответить, его рука метнулась к оброненному магистром клинку. Сталь засверкала, мужчина ринулся на неё, целясь прямо в горло. Она еле успела выставить вперёд кухонный нож. Металл лязгнул о металл, удар отозвался болью в пальцах. Она отшатнулась, пропуская его выпад мимо, и вжалась спиной в стену. "Предатель…" — пронеслось в её голове. Пленник снова пошёл вперёд тяжёлым шагом, клинок опущен низко, словно он намеревался срубить её ноги. Она прыгнула в сторону, и, лезвие рассекло воздух, ударившись о каменный пол. Искры брызнули. — Ты не понимаешь, — прорычал он, поднимаясь, делая широкий замах— такие как ты живут лишь до тех пор, пока служат. Ты дала мне свободу — и этим подписала себе приговор! Ударил. На этот раз ящер не успела полностью уклониться — клинок рассёк кожу на её предплечье. Кровь капнула на доски, зашипела на горячем металле. Глаза Махалии сверкнули. Она ударила ножом вверх, целясь в живот. Шатен отбил удар, оттолкнул её, и спина гулко стукнулась о железную решётку клетки. Дыхание сбилось. "Нет Истока… этот проклятый ошейник… но ящерица не беззащитна. Во мне есть другое пламя…" Наёмница сделала вид, будто выронила нож. Мужчина ухмыльнулся, шагнул ближе. Но когда он поднял клинок для решающего удара, девушка резко метнулась вперёд, когтями вцепилась в его запястье, и всей силой вонзила зубы в плечо. Мужчина взвыл, выронил оружие. Она отбросила его назад, схватила кухонный нож, нанесла резкий удар по его боку. Тот пошатнулся, но, захрипев, снова бросился на неё, словно одержимый. Их тела столкнулись, и они повалились на пол, катясь по каменным плитам. Клинок скользил меж когтей, пальцев, дыхание смешивалось с запахом крови. И тогда Махалия ощутила жар. В груди, под рёбрами, пробудилось что-то древнее. Ошейник блокировал Исток, но не мог задушить самую суть её крови — силу, дарованную Зорл-Стиссой, богиней солнца. Это было не магическое колдовство, но пламя самой жизни ящеров. Аристократка зашипела, и её воротник сверкнул зелёным. В следующее мгновение её ладони вспыхнули, языки огня рванулись наружу. Мужчина отпрянул, но было поздно. Пламя охватило его руку, одежду, волосы. Он закричал, отшатнулся, тщетно пытаясь сбить огонь. Махалия поднялась, дыхание её было тяжёлым, глаза сверкали. Она вскинула руки снова, и поток огня обрушился на него, поглотив целиком. Жар рванулся по комнате. Сухая солома в углу загорелась, деревянные балки заскрипели, чёрный дым потянулся к потолку. Шатен пылая живым факелом, рухнул на пол, захлёбываясь криком. Но вскоре всё стихло — остались только треск огня и запах горелого. Ящер, дрожа, отбросила нож. На руках её ещё плясали искры, глаза горели, как два угля. Она знала: если останется здесь хоть на миг дольше — весь трюм превратится в костёр. —Пусть Зорл-Стисса примет этот огонь- прошептала она, обернувшись. И, прижав раненую руку к груди, она поспешила прочь, оставляя за собой ревущее пламя, что пожирало тёмную камеру, сжигало все следы её глупой доверчивости.

***

Огонь пожирал нижний отсек корабля, и Махалия, задыхаясь от дыма, бросилась прочь. Она мчалась по узким коридорам, пока не вырвалась к лестнице, ведущей наверх. Шум палубы ударил в уши: плеск волн, скрип канатов, крики чаек. Но едва она успела перевести дыхание, как впереди раздался строгий голос: — Эй, ты! Остановись. На пути стояла женщина-магистр — в доспехах, с крепкой осанкой и холодным взглядом. Это была Сивен, суровая, но не лишённая какого-то едва уловимого чувства долга. Она смерила наёмницу оценивающим взглядом, остановила её движение одним лишь жестом руки. — Ты новенькая, верно? — сказала она ровно. — Я — Магистр Сивен. Тебя нужно оформить. Иди к Магистру Уильямсу, он в дальнем трюме, в регистрационной комнате. Махалия склонила голову — так, чтобы скрыть блеск глаз, и переливчатый воротник. — Да, магистр — ответила она низким, но спокойным голосом. — И будь поосторожнее — добавила рыжая женщина. — Тут полно таких, кто рад был бы выцарапать тебе глаза только за то, что ты дышишь. Ящер промолчала. Она знала: наивность обошлась ей уже слишком дорого. Проходя вглубь корабля по скрипучим лестницам, она вскоре оказалась в узком коридоре. Возле одной из дверей стояли двое магистров-стражей, перегородивших путь. Между ними, в полумраке, пленница заметила распахнутую дверь и то, что было внутри. На полу лежало тело — безжизненное, с багровым пятном на шее. Над ним склонилась магистр, внимательно рассматривающач каждую деталь. Подняла взгляд, и заметила её. — А вот и ещё одна ведьма Истока— сказала та сухо. — Хм… может, именно твои руки в крови? Махалия прищурилась, но промолчала. — Погоди — вмешался один из стражей. — Она только что спустилась. Сивен сама направила её к Уильямсу. Магистр у двери кивнула, но в глазах блеснул интерес. — Так, или иначе… нам понадобится помощь. Ты ведь ящер, верно? У вас глаза зоркие. В главном трюме собрались все остальные. Пойдёшь туда, понаблюдаешь. Может, сумеешь выудить что-нибудь… полезное. Ящер понимала — выбора у неё не было. Ошейник на шее жёг холодом, каждый магистр был готов в любую минуту поднять клинок. Она слегка склонила голову, сдерживая раздражение. — Будет исполнено. Двери скрипнули, и, перед ней открылся главный трюм. В просторном отсеке, освещённом редкими фонарями, собрались пленники. Разные расы, разные судьбы — эльфы с иссечёнными лицами, люди в лохмотьях, гномы, ящеры. Все сидели ,или стояли, переглядываясь с настороженностью. В воздухе чувствовалось напряжение: каждый понимал, что убийство в соседней комнате касается и его. Махалия медленно прошла внутрь, чувствуя десятки взглядов на себе. Её воротник блеснул изумрудным оттенком в полутьме, привлекая внимание. Но она держалась прямо, решительно, как подобает дочери Дома Тени — хотя сама давно решила скрывать своё происхождение. И в глубине трюма, среди шумных, опасных лиц, она понимала: вот здесь, среди таких же пленников, начнётся её истинное испытание. Первыми её остановили слова на родном языке ящеров. — Ах… наконец-то. Вижу знакомое лицо среди этих дикарей. Перед ней стоял Красный Принц — величественный, с чешуёй сверкающей словно рубин на солнце. Его поза была безупречно гордой, словно он стоял не в трюме, а в зале предков. — Я — Красный Принц, наследник Дома Войны. — оглядел её с головы до ног, заметив её необычный воротник и статность. — Ты… выглядишь достойно. Возможно, из тебя вышла бы отличная служанка. Признаюсь честно: мне нужна рабыня. Махалия слегка склонила голову, скрывая улыбку. Сердце её замерло — ведь именно его она должна была убить по воле Принца Теней. Но он об этом не знал. — Я благодарю вас за честь, — сказала она спокойно, её голос звучал мягко, но твёрдо — но, увы, моё место пока принадлежит лишь самой мне. Аристократ приподнял бровь, но усмехнулся. — Как пожелаешь. Но я запомню твоё лицо. Уверен, судьба ещё сведёт нас ближе. К тому же ты многое теряешь. У меня работает только первоклассный товар. Она кивнула, и пошла дальше, ощущая, как его взгляд жжёт ей спину. В противоположном углу трюма громко смеялся могучий гном с сединой в бороде. Его плечи были широки, словно он и корабль мог тащить на себе. — Ха! А вот и новое лицо! — сказал он, когда ящер подошла ближе. — Имя моё Зверь. Был капитаном, да только флот мой теперь кормит рыб. Но ничего, я не унываю. Он хлопнул себя по груди, и от его смеха задрожали доски. — Вижу, у тебя огонёк в глазах, девочка. Береги его. В этих стенах он важнее всякого клинка. — Постараюсь — ответила Махалия, чуть улыбнувшись. — Скажи, не слышал ли ты чего об убийстве в соседней комнате? Гном помрачнел, но лишь махнул рукой. — Ходят слухи. Но, поверь, тут у каждого свой скелет в сундуке. И у магистров тоже. Смотри в оба. Дальше её привлекли звонкий смех и голоса детей. На ящиках сидела женщина с распущенными волосами. Вокруг неё собрались малыши, слушая её рассказ. Она играла роль — то взмахивала руками, то меняла голос, изображая разных героев. — И вот, храбрый рыцарь поднял меч… и что же он увидел? — Она резко повернулась к детям. — Правильно! Дракона! Малыши засмеялись, кто-то воскликнул. Девушка заметила ящера, и подмигнула. —Эй, хочешь помочь? — спросила она. — Ящерица с огнём в глазах наверняка сможет изобразить дракона лучше меня. Махалия хмыкнула, но подошла. Она выпрямилась, расправила воротник, и зашипела, слегка выдыхая искры пламени, что ещё тлели в ней после схватки. Дети взвизгнули от восторга, хлопая в ладоши. — Ого! — воскликнула рыжеволосая— Вот это у нас дракон! Спасибо, красавица. Когда дети убежали, её взгляд стал серьёзнее. — А по правде… будь осторожна. Я чувствую здесь что-то тёмное. И убийство — только начало. В тёмном игру комнаты, сидел эльф. В руках его была книга — он водил пальцем по строчкам, словно изучал каждое слово. — История мира Ривеллона — сказал он, не поднимая глаз. — Столько лжи, искажений… забавно, как смертные любят переписывать прошлое. Махалия остановилась рядом. — Ты будто знаешь истину лучше нас? Он поднял взгляд. Его глаза были пусты и холодны. — Знаю. Но скажи мне, ящерица, что ты сама помнишь о войнах древности? О богах, что сражались здесь задолго до того, как твой народ вылупился из яйца? Она нахмурилась. — Легенды. Мы помним лишь то, что оставили предки. — Ха! — усмехнулся эльф. — Легенды. А я помню истину. Но… не думаю, что ты готова её услышать. Он вновь уткнулся в книгу, словно мир вокруг перестал для него существовать. Дальше, у лестницы, разыгрывалась сцена. Суровый мужчина с волчьими глазами, стоял под прицелом подозрительного магистра. — Говорю тебе, это не я! — раздражённо бросил тот. — Но ты всё равно ищешь повод. — Мы найдём убийцу — холодно ответил магистр — и если следы приведут к тебе, Ифан, ты пожалеешь, что родился. Махалия задержалась рядом, будто просто проходила мимо. Но в глаза ей бросился взгляд Ифана — острый, цепкий, будто он заметил в ней нечто общее: пленника, которого можно понять. В конце трюма она заметила эльфийку с бледной кожей, и глазами, полными мрака. Она сидела в тени, облокотившись о стену, лениво точила нож. —Ты… — сказала та, поднимая взгляд.—из тех, кто привык повелевать, верно? Но теперь в цепях, как и я. — Все мы в цепях — спокойно ответила наёмница. — И все ищем того, кто их разобьёт. Девушка усмехнулась, проводя лезвием по когтю. — Хороший ответ. Не слишком высокомерный, но и не рабский. Мне это нравится. Возможно, я ещё позволю тебе говорить со мной. Её глаза сверкнули, и Махалия поняла — перед ней та, чьё доверие дорого стоит. Ящерица прошла весь трюм, заговорив со многими, слушая их истории, пытаясь понять, кто мог поднять руку на пленника. Но чем дольше она слушала, тем сильнее убеждалась: здесь, на этом корабле, каждый хранит тайну. И убийство — лишь первая искра которая способна разжечь пожар, куда страшнее того, что она оставила внизу. Коридоры корабля пахли сыростью и смолой, но шаги Махалии были твёрдыми. Она уже обошла весь трюм, разглядела пленников, и магистров, но теперь её вели дальше — к регистрации. Каждый заключённый должен был пройти через это: имя, происхождение, отметка в списках. Она чувствовала себя не пленницей, а товаром, внесённым в счёт корабельного груза. У массивной двери её встретил вооружённый страж. — Магистр Уильямс ждёт — сказал он коротко, и распахнул створку. Махалия вошла. Комната была просторнее остальных, залитая светом от подвешенных фонарей. За столом, заваленным бумагами, свитками, сидел магистр Уильямс — строгий, грузный мужчина с тяжёлым взглядом. Он поднял голову, и, смерил наёмницу взглядом, словно разглядывал не личность, а очередной предмет учёта. — А, ещё одна — буркнул он. — Имя? Род? Особые навыки? Она чуть прищурилась, но ровным голосом ответила: — Зови меня Махалия. Род… — сделала паузу, затем сказала холодно: — не имеет значения. Уильямс хмыкнул. — Всё имеет значение. Особенно для Форта Радость. Там каждый твой вдох уже наша забота. Он потянулся за пером, но в этот момент дверь за её спиной распахнулась. Вошла женщина — худощавая, с колючими глазами и лицом, словно вырезанным из тени. В её движениях была скрытая дерзость. — Виндего — произнёс мужчина, прищурившись. — Что ты тут делаешь? Ящер сразу насторожилась: имя это словно звенело ядом в воздухе. Женщина усмехнулась. — Я? Всего лишь гостья. — шагнула вперёд. — Но должна признать: мне не по душе сидеть в цепях. —Ты под арестом — отрезал Уильямс— И останешься им, пока не ступишь на берег Форта. Седоволосая качнула головой, её губы изогнулись в странной улыбке. — О, боюсь, ты ошибаешься, милый магистр. Она подняла руки к шее. Махалия увидела, как её пальцы коснулись магического ошейника — такого же, какой был у неё самой. Но затем… магия разслоилась, треснула и рассыпалась искрами. — Что…? — выдохнул магистр, поднимаясь. — Это невозможно! Виндего распрямилась, глаза её сверкнули зелёным светом Истока. — Возможно всё, когда ты владеешь Истоком по-настоящему — произнесла она, и в её голосе прозвучала безумная радость. — А теперь… прощай. Взрыв магии сотряс корабль. Пламя вырвалось из её рук, ударило в стены и потолок. Доски вспыхнули, факелы разлетелись, бумаги на столе вспыхнули факелами. Уильямс закричал, пытаясь достать меч, но огненная волна отбросила его к стене. Махалию захлестнула горячая волна — она упала на колени, прижимая руки к голове. Ошейник на её шее загорелся холодным светом, удерживая Исток внутри, но сама её кровь, память о Зорл-Стиссе, отзывалась на жар. Сквозь пламя Виндего шагнула к двери. —Пусть Пустота возьмёт вас всех!— крикнула она и исчезла, растворившись во вспышке. И в ту же секунду небо над кораблём раскололось громом. Сверху раздался ревущий вой ветра. Вода ударила по бортам, словно сама стихия решила перевернуть судно. Пленница с трудом поднялась, когда по потолку пробежала трещина. Снаружи раздались крики: — Исчадия! Исчадия Пустоты! Она выбежала в коридор. Магистры неслись навстречу, одни с оружием, другие в панике. Корабль содрогался под ударами. И тогда она их увидела. Сквозь пролом в борту ворвались чудовища — склизкие, тёмные, с множеством лапок и глазами, сияющими багровым светом. Их визг рвал уши. Они прыгали на стражников и магистров, разрывая плоть, обвивали лапами. Дождь хлестал сквозь дыру в корпусе, ливень бил по лицу, и ящер впервые ощутила, что этот корабль — всего лишь щепка в океане. Огни гасли один за другим. Вокруг стоял хаос — сталь, кровь, крики. Магистры сражались, пленники кричали. Исчадия множились, словно сама Пустота разорвала море, и выплеснула их сюда. Аристократка прижала руку к ошейнику. Он блокировал Исток, лишал её магии. Но внутри она чувствовала — пламя не покорилось. "Зорл-Стисса… дай мне силу. Пусть мой огонь выжжет тьму." Она стиснула зубы, шагнула вперёд, навстречу шторму и чудовищам. Коридоры гудели, словно сам корабль стонал от боли. Махалия мчалась наверх, по лестницам, мимо криков и взрывов. Магистры рубились с исчадиями, искры летели от ударов стали о чёрные хитиновые панцири тварей. В одном из отсеков, на верхнем трюме, она замерла. В полумраке среди сваленных бочек стоял Фейн. Но уже не в облике эльфа. Его иллюзия исчезла, и девушка увидела истинный облик: скелет в старинных одеждах, череп, во лбу которого был красивый камень в виде ромба, глаза-пусто́ты. Он спокойно держал книгу в руках, перелистывая страницы, будто хаоса вокруг не существовало. — Ты… — прошептала Махалия. Скелет поднял взгляд. — Ах. Ну и что же? — в голосе его не было страха. — Да, я неживой. Но… скажи, ящерица, станет ли твоя жизнь короче от того, что ты это знаешь? Он чуть усмехнулся, словно проверяя её реакцию. Махалия нахмурилась, но не отшатнулась. — Если ты умеешь убивать исчадий так же, как читаешь свои книги, то мне всё равно, какой у тебя череп. Фейн тихо рассмеялся — холодно, почти беззвучно. — Справедливое замечание. Только вот я планирую пойти до берега под водой, благо тело и отсутствие лёгких позволяет, а вот ты, змейка, вряд-ли выживешь. Он вновь опустил взгляд в книгу, словно буря была всего лишь ещё одним экспериментом, и махнул ей рукой. — Ступай. Возможно у тебя ещё есть шанс спастись. Махалия поднялась по лестнице на верхнюю палубу — и, сердце её сжалось. Небо разорвано чёрными тучами, ливень хлестал так, что казалось — сам океан вздыбился против корабля. Гром гремел без конца, молнии расщепляли небо. Но хуже всего были твари. Повсюду на палубе кишели мерзкие исчадия. Они прыгали на магистров, рвали плоть, утаскивали тела за борт. А над всем этим возвышалось нечто чудовищное. Из воды, словно из самого нутра Пустоты, поднялись щупальца кракена. Огромные, скользкие, они обвили корабль, треща доски, ломая мачты. Одно из них с хрустом вырвало часть перил, другое врезалось в палубу, оставив зияющую дыру. — Боги… — выдохнула ящер. Но остановиться было нельзя. Она наткнулись на оружейный ящик, выбитый из гнезда. Внутри — обломки, старое железо… и лук с колчаном стрел. Пленница схватила его, пальцы привычно натянули тетиву. Она сделала первый вдох, сердце её замерло — теперь у неё было оружие. Пусть простое, треснувшее, но её руки знали, как сражаться на расстоянии. — Попробуем — прошептала надломленно. Первое исчадие рванулось к ней, щупальца хлестали по доскам. Девушка шагнула вбок, выпустила стрелу. Та вошла ему прямо в глаз — тварь взвизгнула и рухнула. Второе прыгнуло сверху. Аристократка перекатилась по мокрым доскам, выстрелила почти в упор — стрела пробила мягкий живот, и слизь брызнула ей на лицо. Щупальце кракена ударило рядом, разбрызгивая воду, и щепки. Палуба задрожала, люди закричали. Магистры уже отступали, пытаясь удержать порядок, но тьма множилась. Наёмница натянула новую стрелу. Её движения стали машинальными: вдох, натяг, выдох, выстрел. Стрелы находили цели в глотках, глазах исчадий. Но их было слишком много. Одна тварь подползла сбоку, рванула щупальцем по ногам. Махалия прыгнула, упала на колено, и вскинув лук, выстрелила прямо ей в пасть. Она пробивалась вперёд, к спасательной шлюпке, что болталась на краю палубы. Но путь перекрывали ещё двое исчадий. Одно хрипло зашипело, второе встало на задние конечности, раскрывая пасть. — Уйдите! — крикнула ящер выпуская сразу две стрелы подряд. Одна пробила горло, вторая вонзилась в глаз. Оба исчадия рухнули, разметав слизь по доскам. Но впереди — новые щупальца. Одно ударило прямо в мачту, расколов её пополам. Древко рухнуло вниз, погребая под собой кричащих магистров. Шторм ревел. Корабль кренился. Казалось, сам океан и Пустота сошлись, чтобы уничтожить всё живое. Махалия, задыхаясь, держала в руках лук, чувствуя, как дрожат мышцы. Она понимала: либо сейчас доберётся до шлюпки, либо станет пищей для чудовищ. И её глаза снова вспыхнули, отражая огонь далёкой богини Зорл-Стиссы. Она побежала вперёд, стрелы её пели, пробивая чудовищ на пути. И в этом безумии бури она впервые ощутила не страх, но ярость — ту самую, что зажигала кровь ящеров на заре их мира. Шлюпка качалась, ударяясь о борт. Внутри, зацепившись за канаты, сидел коренастый гном с седой бородой и яростными глазами. На коленях у него — маленькая девочка, сжимающая в руках куклу. — Ну! — рявкнул гном, едва завидев Махалию. — Прыгай, ящерица! У нас нет времени! Корабль гибнет! Но девочка обернулась к нему, дрожащим, но твёрдым голосом сказала: — Мы не можем уйти… Там же другие. Они погибнут. Гном зарычал, глядя на бушующий шторм, потом на неё. — Да чтоб меня пустота сожрала! Если мы полезем обратно — нам конец! Наёмница стиснула зубы. Она посмотрела на девочку, и вдруг вспомнила собственное бегство от семьи, долг, который не выполнила. Сердце подсказало: оставить остальных — значит стать такой же, как родители, что служили только Тени. — Я схожу за ними, — сказала она твёрдо. — Ждите здесь. Гном хотел возразить, но встретил её взгляд, и промолчал. Девочка лишь кивнула. Трюм встретил её криками и звуками боя. Вода уже заливала нижние уровни, по щиколотку, везде валялись обломки. И в этом хаосе сражались пленники, окружённые мерзкими исчадиями Пустоты. — Чёрт возьми! — крикнул бородатый Зверь, орудуя ржавым крюком, вырванным с ящиков. Его движения были резки, как у опытного диверсанта, он бросался из тени к тени, пронзая тварей. — Эти твари множатся быстрее крыс в порту! Рядом, держа в руках тяжёлый кусок обломанной мачты, стоял величественный Красный Принц. Его чешуя сияла в отблесках молний, а глаза горели боевым азартом. Он разил тварей, словно мечом, обрушивая древко на их головы. Каждое его движение было величественным, как на арене: шаг, выпад, удар. — К чести империи, я не паду в этой гнили! — провозгласил он, проламывая панцирь исчадия. В углу, ловко скользя, словно сама тень, двигалась Себилла. В её руках был лишь тонкий осколок металла — что-то вроде заточки. Но каждое её движение было выверено: прыжок, удар в горло, и тварь уже дергалась в судорогах. Она даже в этом хаосе выглядела грациозной, как убийца на задании. Чуть дальше, дрожа, но собрав всю волю в кулак стояла Лоусе. У неё не было оружия, только кусок палубной доски, которым она отчаянно отбивалась. Но в её глазах горел иной огонь — она шептала себе под нос, словно споря с невидимым собеседником, а потом срывалась на крик, обрушивала удары с неожиданной силой, будто чужая энергия врывалась в её тело. Ифан бен-Мезд, стоявший ближе к лестнице, держал в руках старый арбалет, явно подобранный среди обломков. Он стрелял метко, быстро, каждую стрелу вгонял в уязвимые места. Его лицо оставалось спокойным, но глаза метали молнии подозрений — он то и дело бросал взгляды на магистра, что лежал мёртвым в соседнем отсеке. Махалия не колебалась. Схватив лук, она встала рядом с Ифаном, и выпустила первую стрелу. Исчадие, прыгавшее к Лоусе, рухнуло, пронзённое в шею. — Ещё одна лучница? — бросил мужчина. — Ладно, хоть кто-то толковый. — Толкуй позже, стреляй сейчас! — огрызнулась ящер, выстреливая следующую стрелу. Она покрывала фланги: там, где Красный Принц пробивал путь грубой силой, её стрелы добивали уцелевших. Где Себилла наносила удар, отскакивала, аристократка прикрывала её спину, не давая тварям окружить. Зверь, с его акробатическими выпадами, однажды оказался почти окружён — двое исчадий подползли сбоку. Стрела Махалии пронзила одного, а второй был мгновенно рассечён крюком гнома. — Хороший глаз, ящерица! — крикнул он, и тут же исчез в тени, всаживая крюк в позвоночник твари за спиной Лоусе. Бой кипел. Красный Принц, тяжело дыша, с грохотом вонзил древко мачты прямо в пасть чудовища, и поднял его над собой. — Так падёт вся Пустота! — крикнул он, сбрасывая тело в воду. Себилла, скользнув под его руку, ухмыльнулась обронила: — Ты слишком громкий. Убийца должен быть тенью, а не трубодуром. — Убийца? — презрительно фыркнул он. — Я воин! Они не услышали друг друга — грохот боя заглушал всё. Ифан стрелял почти без передышки, выбивая тварей с точностью опытного снайпера. Но одна из них прорвалась слишком близко. Он уже не успевал перезарядить, и тогда рядом свистнула стрела Махалии. Исчадие рухнуло. — Благодарю — коротко сказал он, на его лице мелькнула тень уважения. Твари слабели. Каждый пленник выкладывался до предела. Лоусе, вся в грязи и крови, со сломанной доской в руках, вдруг завопила голосом, который не был её собственным: — Прочь!!! И ударила так, что исчадие отлетело к стене, расплескав слизь. Она осела на колени, тяжело дыша, но Махалия почувствовала — внутри неё скрыта страшная сила, готовая вырваться. Последняя тварь, большая и бронированная, двинулась прямо на наемницу. Она натянула тетиву, но знала — одна стрела не пробьёт. Тогда рядом возник Зверь, вонзив крюк в её бок, а Красный Принц ударил древком сверху. Тварь завизжала, и ящерица всадила стрелу ей в раскрытую пасть. Исчадие рухнуло, затихнув. В трюме стало тише, только шум дождя, и грохот щупалец снаружи разрывал тишину. Все тяжело дышали. Себилла вытерла кровь с осколка металла, бросила его в воду. Красный Принц поправил свой «импровизированный меч», словно это был настоящий артефакт. Ифан перезарядил арбалет. Махалия, дрожа, но не показывая этого, сказала: — Время кончено. Все наверх. Сейчас. Они переглянулись. Впервые — приняли её слова как приказ. И они двинулись вслед за ней, поднимаясь по лестнице, к шторму, к щупальцам кракена, и, к надежде добраться до шлюпки. Шум палубы был как ревущий колокол — крики, скрежет досок, удары щупалец о борта. Вода заливала корабль, щели зияли, словно рваные раны. Махалия вела группу к шлюпке. Девочка с куклой махала из лодки, гном крыл пустоту последними словами, Красный Принц и Себилла прикрывали отход, Зверь и Ифан отстреливались, рубились с оставшимися исчадиями. Лоусе спотыкалась, но держалась рядом, будто боясь собственного голоса, звучавшего у неё в голове. Наконец они выбежали к борту, и шлюпка, закачиваясь, ждала. — Быстро, все внутрь! — скомандовал Ифан, уже хватая девочку, и опуская её к себе на колени. Принц грациозно спрыгнул следом, почти как на театральной сцене. Себилла последовала за ним, лёгкая, как тень. Зверь, крякнув, подтолкнул Лоусе, а потом сам нырнул в лодку. Махалия обернулась. Корабль гудел, словно живое существо, умирающее в муках. Вода лилась через палубу, из чёрной пучины поднимались новые щупальца — склизкие, огромные, покрытые присосками, каждая — как древний дуб в толщину. Она шагнула к краю, собираясь спуститься в шлюпку — и тут гулкий удар потряс воздух. Кракен полностью обвил корпус «Госпожи правосудия». Древесина треснула, как тонкая кора. Щупальца потянули вниз, и весь мир накренился. — Держитесь!!! — закричал Зверь, вцепившись в канат. Шлюпку подбросило, её начало тянуть в воронку вместе с кораблём. Махалия упала на колени, ухватившись за обломок. Вода ударила в лицо, глаза жгло солью, крики товарищей тонули в реве шторма. Она почувствовала, как лодка вместе с телами переворачивается, исчезает в пучине. — НЕТ! — сорвалось у неё. Но её собственный голос утонул в воде. Щупальце хлестнуло рядом, брызги залили всё вокруг. Доски ломались, воздух уходил. Мир становился черным. Она тонула. Всё тело сдавливало холодом, лёгкие горели, как огонь. Ошейник на шее — тяжесть, словно камень, тянул вниз. "Так вот оно… вот и всё» Вода залила глаза, но вдруг сквозь темноту что-то прорезало мрак. Свет. Не яркий, но мягкий, золотистый, словно луч солнца сквозь мутное стекло. Он пробивался сверху, несмотря на толщу воды, несмотря на ночь и бурю. Махалия протянула руку — в этот миг голос, приглушённый, но отчётливый, словно звучал из самого сердца: — У меня на тебя великие планы, дитя… Свет окутал её, согревая изнутри. Словно сама Зорл-Стисса — богиня солнца и ящеров — протянула руку сквозь пустоту. Холод исчез. Боль растворилась. Вода вокруг перестала давить. И в последнем видении она увидела, как корабль исчезает в пучине, разорванный щупальцами, и шторм смывает всё в одно чёрное полотно.

***

Она очнулась. Резкий вдох — лёгкие наполнились воздухом. Соль жгла горло. Ящер закашлялась, выбрасывая воду. Под руками — мокрый песок. Шум прибоя оглушал, но в этот раз это был мирный шум, не рёв шторма. Она лежала на берегу. Над ней было серое небо, утреннее, затянутое облаками, чайки кружили, клекоча. Вокруг — обломки корабля, доски, канаты, какие-то тела, выброшенные на берег. Мёртвые. Наёмница медленно села, дрожа всем телом. Ошейник всё ещё был на её шее, тяжёлый, холодный. Лук валялся рядом в песке, половина стрел утонула. Она огляделась. Ни Красного Принца, ни Себиллы, ни Зверя, ни кого-либо из других рядом не было. Только море и пустой берег. Она осталась одна. Но в сердце ещё звучал голос. Тихий, как эхо: — Великие планы… Лучница сжала кулаки. Она выбралась. Она жива. И если боги действительно избрали её — значит, впереди ждёт то, чего она ещё даже не способна понять. Поднялась на ноги, шаткая, но уже собранная. Солнце пробивалось сквозь облака, и его тепло коснулось её лица. Махалия сделала первый шаг к руинам впереди, в надежде найти провизию. Волны лениво перекатывались через песок и море, ещё недавно бушующее, теперь казалось слишком спокойным — будто укрывало свою тайну под толщей солёной воды. Наемница стояла на коленях возле обломков, ковыряясь в мокром трюме, выброшенном на берег. Доски скрипели, плесень и соль въелись в ткань, но кое-что удалось спасти. Она вытащила мешок с сухарями, и засохшим мясом — хоть что-то для дороги. Дальше, под слоем обломков, её пальцы нащупали оружие: лук, более прочный и гибкий, чем тот, что попал ей в руки на корабле. Струна натянута идеально, дерево отполировано до блеска. Рядом валялся колчан стрел — обычные, но среди них выделялись несколько особых: с обмотанными красной тканью наконечниками, пропитанными смолой, и, ещё пара с зелёным, ядовитым налётом. — Спасибо, Зорл-Стисса… — прошептала она, поправляя колчан за плечами. Поверх всего в сундуке нашёлся кожаный доспех: простая, но удобная одежда лучницы, с укреплёнными наплечниками и ремнями. Намокший, но целый. Ящер переоделась прямо на месте, чувствуя, как кожа облегает тело, возвращает ей хоть каплю уверенности. Пройдя немного дальше вдоль берега, она остановилась. Впереди, у каменного уступа, что выдавался в море, виднелась сцена: два мерзких исчадия Пустоты, извиваясь, ползали над телом человека. Их тела были покрыты фиолетово-чёрным хитином, глаза горели тусклым мраком, когти скребли по песку. Труп рядом был бездыханным, уже обглоданным. — Вот и проверка — пробормотала ящерица, медленно снимая с плеча новый лук. Она встала на колено, вложила стрелу. Воздух вокруг будто замер. Первый выстрел. Наёмница натянула тетиву до предела, вложив в удар всю силу, и стрела с характерным свистом пронзила воздух. Наконечник вошёл прямо в глаз ближайшего исчадия, с хрустом пробив череп. Чудовище взвыло и упало, но ещё шевелилось. Второе исчадие взревело, бросилось к ней. Пленница резко отскочила вбок. Ветер начал кружить вокруг неё. Лёгкий поток воздуха скользнул вдоль её ног, ускоряя шаг, помогая уйти с линии атаки. Когти твари ударили в песок, выбив фонтан брызг, но мимо. Она развернулась — выстрелила. Стрела вошла в бедро чудовища, и из неё вырвался светящийся импульс. Исчадие с криком рухнуло, прижатое магией к земле: ноги его словно сковала невидимая сеть. Но первое, с пробитым глазом, уже поднялось, шатаясь. Оно рвануло прямо на неё. Ящер вложила в тетиву сразу три стрелы, запустила их залпом. Это был рикошет — первая стрела вонзилась в грудь чудовища, вторая, отскочив от хитина, полетела во второе, третья — снова вернулась в первое. Деревянные древки торчали из тел, хрип их становился всё громче. Одно из исчадий вырвалось из оков и замахнулось когтями. Махалия не успевала перезарядить оружие. Она подняла ладонь, и между пальцами проскочила молния. Электрический разряд. Тонкая, но смертельная стрела молнии ударила в тварь, пронзив грудь. Она завизжала, дёрнулась, её тело содрогнулось в конвульсиях. Второе существо, ещё живое, прыгнуло прямо на неё. Махалия оттолкнулась назад, и упав на песок, наугад направила ладонь вперед. Из её руки вырвался яркий, белый свет — ослепительный, как само солнце. Чудовище завыло, сбившееся с курса, и рухнуло рядом, хватая воздух. Она вскочила, вжимая в лук ещё одну стрелу. — Для Зорл-Стиссы! И натянула до предела — клык снайпера. Стрела полетела, вращаясь, пробила тварь насквозь, пригвоздив к камню за её спиной. Тишина. Только шум моря и тяжёлое дыхание самой девушки. Она опустила лук, чувствуя, как дрожат руки. На песке остались два мёртвых исчадия, запах их гнили смешался с солью моря. Она медленно вытерла кровь с лица, подошла к телу, что лежало на берегу. Человек уже был мёртв, но в его вещах нашлось пару кусков мокрого хлеба, и фляга воды. Она забрала всё это, глядя на серое небо. — Если я выжила… значит, должна идти дальше. И ящерица двинулась вдоль берега, туда, где маячил тёмный силуэт стен Форта Радость. Шагала по узкой тропе вдоль берега, осторожно раздвигая заросли тростника. С каждым шагом она всё больше ощущала запах соли, сырости и гнили — остров казался одновременно живым и чужим. Вдруг что-то мягкое скользнуло вдоль её ног. Лучница резко дёрнулась, схватившись за орудие, но затем увидела: к ней прижался чёрный кот. Его шерсть блестела мокрой чёрной лентой, глаза — два жёлтых фонаря в темноте. — Мяу? — просто сказал он, посмотрел на неё так, будто понимал. Пленница нахмурилась. — Ты… необычный. — она присела, осторожно протянула руку. Кот не отдёрнулся. Наоборот, ткнулся лбом в её ладонь, и снова мяукнул. Он пошёл рядом, будто спутник. Но дальше, у подножья скал, её внимание привлекло движение. Из кустов выскочило… что-то странное. Белка — крохотная, рыжая, но верхом на… скелете кошки. Мелкие косточки щёлкали при каждом шаге, словно оживлённая кукла, а сама белка тараторила на непонятном, высоком языке. — Кверкус! — пискнула она, потрясая маленьким «жезлом» из ветки. — Фффррах-цшшш! Ссссиррах!!! Махалия прижала руку к лбу. — Я точно на голову стукнулась на том корабле… Чёрный кот зашипел, глядя на странное создание. Белка же, не обращая внимания, торжественно поклонилась ящерице, потом продолжила свой бессмысленный поток слов. — Я не понимаю тебя, малыш, — вздохнула та. — Но ладно. Пойдём все вместе. И теперь у неё было два спутника: чёрный кот и неведомый Кверкус. Дальше дорога вывела её на скальный выступ, откуда открывался вид на море. Там, в свете солнца, сидела величественная фигура. Красная чешуя, золото кожи, горделивая осанка — это был ящер, но не простой, а облачённый в изящные остатки доспехов. Его глаза горели гордостью, даже здесь, на краю мира. Краснокожий пытался высмотреть что-то на морской глади. Он обернулся, заметив её. — А, ещё один выживший… — произнёс он низким голосом, обволакивающим, и уверенным. — Представляться вроде не нужно. Ящер склонила голову, уважительно, но не раболепно. — Много чего слышала о вас. Но сейчас все мы пленники одной судьбы. Аристократ усмехнулся, оглаживая когтем свою чешую. — Судьба… нет. Судьба — лишь слово для тех, кто потерял амбиции. Я был наследником Дома Войны, рожденным, чтобы править. Но моё любопытство… — он чуть прищурился, глядя в сторону моря— Я позволил себе развлечения с очаровательными суккубами. И был… застукан. Махалия изогнула бровь. — За это изгнание? —Изгнание? — он громко рассмеялся— Нет. За это меня лишили трона, отправили в немилость, и, сдали магистрам, как простого преступника. Они не понимают, что не могут держать Принца в клетке. Моя цель неизменна: вернуть то, что принадлежит мне по праву. Вернуть трон. Наёмница внимательно посмотрела ему в глаза. Его высокомерие было настоящим, но под ним таилась решимость и сила. — Значит, тебе нужен союзник — тихо произнесла девушка. — Верно, дитя Зорл-Стиссы — он склонил голову чуть насмешливо. — Мне нужны спутники. Те, кто сумеют пережить эту трясину, шагнуть вместе со мной к величию. Лучница улыбнулась уголком губ. — Что ж. Я не рабыня. Но могу быть спутницей. — Договорились— ящер выпрямился.— Тогда начнём с малого. Мне нужно снаряжение. Я воин, и мой меч остался на том проклятом корабле. Вернёмся туда — тогда снова обрету силу. Второе, мне нужно найти сновидца. Она кивнула. — Хорошо. Красный Принц встал рядом, они двинулись обратно к берегу. Его шаги были уверенными, а спина прямая, будто он шёл не по грязному песку, а по мраморным ступеням дворца. Спутники дошли до обломков корабля, где среди досок и бочек валялось много вещей. Принц тут же бросился к искорёженной части трюма, вытащил оттуда длинный клинок — тяжёлый, с выгравированными рунами. Его глаза засияли. — Ах… наконец-то. — Он поднял меч, и тот засверкал в солнечных лучах. — Чувствуешь это? Сила вновь течёт в моих руках. Краснокожий также нашёл кожаный ремень, и остатки доспехов, которые поспешно надел. Сразу же в его позе вернулась прежняя властность. Махалия отметила про себя: этот ящер владеет военным делом, но в его глазах горел огонь, который явно указывал на познания в пирокинетике. Сила и пламя — опасная комбинация. Пленница взглянула на него, тихо сказала: — Значит, теперь мы союзники. Аристократ посмотрел прямо ей в глаза, уголком рта скривив улыбку. — Союзники… пока твои амбиции не встанут на пути моих. И вместе они направились вдоль берега, дальше вглубь острова, туда, где маячили первые тени Форта Радость. Шли по извилистой тропе вдоль скалистого берега. Чёрный кот крался сбоку, а Кверкус тараторил своё бормотание, не умолкая. Красный Принц время от времени бросал на Махалию задумчивые взгляды. — Ты ловко обращаешься с луком — начал он с намёком. — Но в тебе есть кое-что ещё. Магия. Я чувствовал в бою. И, скажи… откуда ты? Ящерица слегка напряглась. Его тон был ровный, но глаза прожигали насквозь. — Я?.. — Она отвела взгляд, делая вид, что рассматривает заросли. — Я была в ссоре с родителями. В беге использовала Исток… неосторожно. И магистры нашли меня. Принц чуть приподнял бровь. — Конфликт с родителями… — он произнёс это так, будто это было словом «грязь». — Но из какого ты дома? Она затаила дыхание. Его взгляд задержался на её коже, чёрной и гладкой, словно обсидиан. — Хм. Цвет говорит сам за себя. Ты из Дома Тени. - в голосе прозвучало напряжение, презрение. Наёмница резко вскинула голову, заставив себя смотреть прямо в его глаза. — Нет. — произнесла она твёрдо. — Я из Дома Порядка. Родители… когда-то хотели присоединиться к Тени. Но потом передумали. В его глазах мелькнуло сомнение. Аристократ долго смотрел на неё, будто решая, стоит ли копать глубже. Наконец усмехнулся. — В любом случае — сказал он— Дом Порядка не лучше и не хуже других. Но помни — краснокожий наклонился чуть ближе, его голос стал глухим и опасным — скрывать истину от Красного Принца опасная игра. Махалия лишь спокойно пожала плечами. — Тогда считай, что я умею играть. Он рассмеялся, довольный её смелостью. Их разговор прервал странный запах — прелая тина, сырость и… смерть. Перед ними открывался узкий проход в скалу. Внутри вела дорога к болотистому участку, затянутому туманом. И там, на камнях, склонившись над телом мёртвого мужчины, стояла фигура, закутанная в плотные обмотки. Он выглядел так, словно его готовили к захоронению, но движения были слишком живыми, точными. Обмотанная фигура пыталась отделить лицо трупа от головы. Лучница невольно остановилась, а красный ящер нахмурился. — Что за мерзость?.. Фигура обернулась. В тени капюшона блеснули огоньки — не глаза, а светящиеся угли. Голос прозвучал сухо, будто скрипящий папирус: — А, живые. Замечательно. Может, вы умеете объяснять, почему эта кожа никак не сходит? Махалия нахмурилась. — Ты пытаешься… сорвать с него лицо? — Разумеется— сухо подтвердил скелет. — Я Фейн. И мне нужна маска. Маска которую у меня украли. Принц положил руку на рукоять меча. — Украли? Тот кивнул. — Та женщина, что разорвала свои цепи, подожгла корабль… Виндего. Она похитила мою маску, которая позволяла мне носить любое обличье. С ней я мог спокойно ходить среди смертных. А теперь… — он сжал пальцы и обмотки чуть разошлись, обнажая кусочек белого черепа. — Теперь я вынужден прятаться как мумия. Наёмница шагнула ближе. — Но зачем тебе чужое лицо? Он посмотрел на неё. В его взгляде не было ни стыда, ни страха. — Потому что я не один из вас. Я Вечный. Мой народ жил с самого начала творения мира. Мы старше ваших богов, строили миры, пока вы ещё не ползали по болотам. Она замерла. Воин тоже сдержал дыхание. — Вечный… — повторила Махалия. — Но разве это возможно? Почему ты здесь тогда? Фейн сжал руки в кулаки. — Семья, друзья, весь мой народ… Исчез. Я последний. И никто не отвечает на мой вопрос: почему? Куда они делись? Что случилось с ними? Мне нужна моя маска и Лицерез. Это устройство Вечных, что создаёт новые маски. С ним я смогу не только скрывать свой облик, но и, возможно, найти ответы. Он перевёл взгляд на ящерицу, и впервые в его голосе прозвучала лёгкая мольба. — Ты помогла пленникам на корабле. Помоги мне. Помоги вернуть Лицерез. И узнать правду о судьбе Вечных. Девушка молчала, обдумывая. Но в глубине души уже знала ответ. Его слова отзывались в ней. Она тоже была чужой в своём мире. — Хорошо, — наконец сказала та. — Я помогу тебе. Мы будем искать вместе. Скелет чуть поклонился. — Тогда ты первая, кто понял. И знай: Вечный всегда отплачивает за верность. Принц скривился. — Союз с мумией… что ж, хуже уже вряд ли будет. Махалия лишь усмехнулась. — Ты удивишься, но порой нужно заключать странные союзы для выживания. Тебе как правителю это должно быть известно. Так к их маленькому отряду присоединился ещё один спутник — Фейн, последний Вечный. И втроём они двинулись глубже по тропе, туда, где начиналась дорога к самому сердцу острова, и в конечном итоге, к Форту Радость. Возможно это стало самым первым шагом к началу Великой истории мира Ривеллона?