Не забывайте старых, искренних друзей

      Юра сидел за кухонным столом, пальцами настукивая по его поверхности мотив рождественской песни «Carol of the Bells». ​      Около ног валялась Герда, на шее которой красовался красный бант. Она напоминала украшенную новогодними игрушками елку, не хватало только гирлянды или мишуры, хотя Юра не стал бы так издеваться над собакой.       Внезапно Герда поднялась на лапы и бросилась в сторону елки, едва ли не снося ее вместе с двумя стоящими рядом парнями.       Этими парнями были сын Маши — Дима и его друг или вроде того — Толя.       Они пытались нарядить елку, но выходило с большим трудом. До ушей то и дело доносились споры: Дима без конца возмущался тому, что этот снеговик должен висеть левее, а звезда так и норовиться упасть, порой переходя на нецензурную лексику; Толя, в свою очередь, старался заткнуть друга, ведь рядом, как он говорил сам, находился взрослый человек и нужно вести себя подобающе.       Дуэт Димы и Толи показался Юре интересным и немного забавным.       Он был в курсе, в каких отношениях состояли эти двое. Володя рассказал Юре еще в день встречи и тем самым заставил как следует поразмышлять над их судбой.       Первый — металлист с сумасшедшей матерью, которая готова была на все, чтобы разрушить их отношений. Второй — ни чем не выделяющийся из толпы парень, смахивающий на типичного ботаника.       Тогда для себя Юра решил, что их отношения не закончатся чем-то хорошим, потому что Маша — еще та заноза, которая вполне могла сломать чужую жизнь. Но Дима с Толей не оправдали прогноз, ведь спустя год они по-прежнему вместе.       И Юра был за них искренне рад.       Однако незамеченным не осталось то, как Дима смотрел на Юру — высокомерно, с презрением. Обычно дети так смотрят на ухажеров своих родителей. Но Юра никаких взглядов на Машу не имел и иметь не мог, только вот Дима об этом не знал.       Разве можно было как-то показать, что Маша не интересует Юру? Разве что поцеловать Володю на глазах у Димы — тут все подозрения улетучились бы моментально, но это звучало глупо даже в мыслях.       Возможно, проблема заключалась не в том, что Дима ревновал свою мать, а в другом. Юра с Володей ведь свалились на голову семье Сидоровых в канун Нового года.       На самом деле, Маша сама настаивала на том, чтобы Юра с Володей отметили праздник у нее, в Харькове. Они не стали отказываться, ведь давно планировали встречу с подругой да и посетить родной город хотелось.       Только вот Володя с Юрой не побеспокоились о том, что могут смутить сына Маши своим присутствием. Они напрочь забыли о его существовании, так что получилось то, что получилось: Юра сидел на Машиной кухне, наблюдая за Димой и его другом.       Сама хозяйка дома уехала вместе с Володей в магазин за продуктами на новогодний стол, а Юру оставили присматривать за Толей и Димой. Маша слишком переживала, что с ними может что-то случиться. Хотя Юра не понимал, что может случится с двумя практически совершеннолетними парнями, если оставить их на пару часов.       Но Юра не решился спорить, ему ведь несложно остаться. К тому же, Володя тоже был против того, чтобы он ехал с ними, мол, тогда они скупят все самое ненужное, как это было в прошлом году.       Чтобы не терять время в отсутствие Маши с Володей, Юра поставил вариться картошку и яйца для салатов. Кроме этого в холодильнике ничего не оказалось.       — Толя, я же сказал: олень должен висеть здесь, — Дима безуспешно попытался скрыть раздражение, проскальзнувшее в голосе.       Однако, Толя, судя по всему, знал своего друга достаточно хорошо и без проблем распознал его эмоции.       — Успокойся, — попросил Толя, и лицо Димы действительно смягчилось, — а то ты сам как олень, — обреченный вздох.       Юра хихикнул и понадеялся, что никто из парней не услышал, но им было абсолютно плевать на все кроме друг друга и елки. Это веселило.       Юра ведь и сам был таким же, обычным шестнадцатилетним, ни в чем не уверенным парнем, особенно в похожих отношениях. Хотя Диме с Толей повезло куда больше, так как они не жили в советское время.       — Ребят, может вам помочь? — аккуратно предложил Юра.       Толя и Дима моментально обернулись на него и одновременно переглянулись, заставляя Юру отметить их синхрон.       — Нет, спасибо, мы справляемся, — вежливо отказался Толя.       Его поведение слегка напоминало Володю, особенно в молодости, когда тот в любой ситуации старался вести себя учтиво и любезно.       — Я вижу, — улыбнулся Юра.       — Просто Дима — такой человек, с ним тяжело работать в команде, понимаете? — Дима закатил глаза в ответ на реплику друга.       — Понимаю.       — Ну, можете повешать гирлянду, если вам не трудно, конечно, — пожал плечами Толя, — здесь, — он указал на стену, возле которой стояла елка.       Словосочетание «вешать гирлянду» ассоциировалось только с одним местом и временем, к тому же с не очень приятным опытом.       Но Юра сам предложил помощь, так что отказываться было нельзя. Он поставил табуретку, достал из коробки на вид старую, потрепанную гирлянду и принялся вешать.       Почти закончив с украшением дома, Юра вдруг услышал хлопок двери и шаги в прихожей. Не успел и сдвинуться с места.       Первым показался Володя, вымотанный, судя по уставшим глазам. У него в руках были три полностью набитых пакета.       Но стоило тому поднять голову и пересечься взглядами с Юрой, как в глазах мелькнула искра и лицо будто оживилось и помолодело.       После вошла Маша, которая, увидев представшую перед ней картину, тепло улыбнулась.       — Что-то знакомое, не находишь? — она обратилась к Володе.       — Привет, Юр...       — Ну все, началось, — Маша закатила глаза, но улыбка с ее лица не пропала. Она вдруг напомнила своей мимикой Диму, тот пытался выглядеть хмуро, но имел слишком мягкие черты лица, очевидно, переданные матерью, — как Конева увидел — сразу обмяк.       — Привет, — Юра едва ли не поддался порыву броситься обнимать Володю, но вовремя опомнился. Он не мог сделать этого при Диме с Толей. — Где вас носило?       — А то ты не знаешь, Конев. Сначала стояли в пробках, а потом в очередях.       Юра кивнул самому себе, этот ответ был вполне ожидаем. Он не понял, для чего вообще это спросил.       — Ладно, — Маша прошла на кухню, совмещенную с гостинной, и принялась в спешке разбирать пакеты, — сделать надо много, а времени мало. По-хорошему стоит поторопиться.       — Может быть, не нужно было столько планировать, — буркнул Дима, но вышло достаточно громко, чтобы Маша его услышала.       — Я хочу как лучше!       — Маш, давай помогу, – Володя подошел к столу и принялся доставать из пакетов купленное. Очевидно, он сделал это для того, чтобы конфликт не успел разростись.       Юра последовал примеру Володи, стал помогать.       Разбирая один из пакетов, Юра достал новогоднюю шапку и вопросительно посмотрел на Машу с Володей.       — Кстати об этом, — Володя покосился на шапку в руках Юры, — оказалось, что ездить по магазинам с Машей — тоже не самая лучшая идея. Мы скупили все.       — Конев, вообще-то, это подарок от меня, носи в своей Германии и вспоминай лучшую подругу.       Юра фыркнул, но шапку все же надел. Следущей вещью, которую он достал из пакета, оказался ободок с оленьими рожками.              — А это?..       — Надеюсь это для Димы, – неожиданно заговорил Толя.       — Угадал! — весело ответила Маша.       Юра без слов, по его сомнительному выражению лица все и так было ясно, протянул ободок Толе. Тот сразу напялил его на голову друга.       В остальном обошлось без сюрпризов, в пакете больше не оказалось ничего подобного, максимум — хлопушки.       Дальше вечер проходил спокойно: Маша руководила готовкой, распределяла обязанности: Володя готовил курицу в духовке, а Юра ему помогал; Толе и Диме было доверено самое легкое — приготовить селедку под шубой.       Когда дело дошло до оливье, Маша вдруг воскликнула:       — Володь, мы разве не купили зеленый горошек!?       Володя с поджатыми губами оглядел стол, но горошка там не оказалось. Толя, в свою очередь, решил заглянуть в холодильник, но через пару секунд обернулся на Машу и отрицательно покачал головой.       — Получается, что не купили, — спокойно сказал Володя.       Маша же такой спокойной не выглядела, наоборот, на ее лице застыл ужас, будто без горошка новый год и вправду не наступит.       — Как же так? Новый год без оливье — не Новый год...       — Мам, не драматизируй, а. ​          — Теть Маш, — неожиданно в разговор встрял Толя, — давайте мы с Димой, — он оглянулся на друга, — сходим и купим.       — Ну, куда же вы пойдете на ночь глядя? Да и в очереди простоите неизвестно сколько.       — Да все нормально будет, ма, — отмахнулся Дима.       Маша протяжно вздохнула, понимая, что выбора нет. Она была вынуждена согласиться и через пару неуверенно кивнула.       Когда Дима с Толей покинули дом, они остались старой доброй компанией со времен лагеря.       И стоило только входной двери захлопнуться, как Юра едва ли не налетел на Володю с поцелуями. Слишком долго он ждал.       Не очень хотелось демонстрировать свои отношения при Маше, но и находиться с Володей рядом, при этом не имея возможности целовать его, было нестерпимо.       — Усмири свой пыл, Юр, — тепло улыбнулся Володя.       — Какие страсти.​       С уходом Димы и Толи Юра почуствовал свободу, теперь можно было говорить все, что угодно и спокойно прикасаться к Володе. ​      Парни вернулись только через час, а это было достаточно много даже с учетом новогодней суеты, потому что магазин, в котором они должны были пойти, находился в пяти минутах ходьбы. И на протяжении всего часа Володя с Юрой выслушивали беспокойства Маши, пытались ее успокоить.       Дима с Толей зашли красные с ног до головы и Маша бросилась отогревать, как она сама сказала, несчастных. Хотя Юра готов был поспорить, что красные они были далеко не из-за мороза.       Совсем скоро готовка была закончена, но стоило Юре просто покоситься в сторону оливье, как Маша воскликнула:       — Конев, не смей думать о салатах! — она пригрозила кулаком. — До курантов нельзя. ​      Юре вспомнились восьмидесятые, когда он встречал Новый год с родителями. Мать вела себя точно так же как Сидорова, никогда не позволяя даже смотреть в сторону накрытого стола.       На лице промелькнула грустная, настольгическая улыбка.       Юра заметил, что лицо Володи тоже изменилось. Вероятно, Маша своими действиями вызвала похожие ассоциации и у него.       Пусть этот Новый год не будет таким же волшебным, как в детстве — таким он уже не будет никогда – но Юра наверняка запомнит его как один из лучших.       Потому что любой момент, проведенный рядом с Володей для Юры— самый ценный и самый-самый лучший.       К одиннадцати часам стол был полностью накрыт. ​    При одном случайно брошенном на стол взгляде снова пробирала настольгия, вспомниналось детство: оливье, селедка под шубой, мимоза, шампанское и многое другое.       Германия отличалась от СССР многими традициями. Юра впервые за много лет праздновал Новый год не в шумной компании, напиваясь. Сейчас все было так по-домашнему, хотелось бы так всегда.       К половине двенадцатого они уже сидели за столом, вспоминая старые истории. В диалог умудрялся встрявать даже Дима.       В какой-то момент Юра заметил странный интерес со стороны Толи и Димы к Володе и к нему самому. Могли ли они догадываться?              Они были максимально кратко просвящены в события восемьдесят шестого года: знали, что Володя приезжал вожатым, а Маша и Юра были отдыхащими; знали и о том, что Володя с Юрой дружили, в то время как Сидорова грызла локти. Но ни о чем таком Диме с Толей точно не могли знать.       — Почему вы с Машей так друг к другу относились? — неожиданно поинтересовался Толя, перед этим шепнув что-то Диме на ухо.       — Потому что она была эгоистичной, не умела играть на пианино, не уважала чужой выбор, — загибал пальцы Юра и резко замолк, оглянувшись на Машу.       Она сидела, опустив глаза в пол. Видимо, ей по-прежнему было стыдно.       — Маш, ну чего ты, а? Это же просто шутка, я давно простил тебя за это...       Юра и вправду давно забыл об этом. Все обиды остались за закрытыми навсегда дверьми «Ласточки», в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году, в давным давно ушедшем детстве.       —Правда, Маш, — согласно кивнул Володя, — давай не будем о плохом.       — О чем вы? — полюбопытствовал Дима, пережевывая мандарин — Маша все-таки разрешила поесть немного фруктов.       Никто не спешил отвечать Диме, повисла тишина.       Юра отвел взгляд и наткнулся сначало на сопящую Герду, а потом на телевизор, в котором шла знаменитая «Ирония судьбы, или с легким паром!».       «Замученный временем фильм» — считал Юрка до переезда в Германию, упорно отказываясь смотреть. Он попросту не понимал, как можно пересматривать одно и то же каждый год.       Но в Германии «Иронию судьбы» не крутили по телевизору каждое тридцать первое декабря и фильм позабылся на долгие годы.       — Вы же знаете, что Маша и Юра враждовали в силу своего возраста, вот и наделали много глупостей, — уклончиво ответил Володя.       — Вообще-то, мы враждовали не в силу возраста, а в силу твоего внимания, — не подумав, ляпнул Юра и почуствовал на себе два прожигающих интересом взгляда.       Время приближалось к полночи. Президент выступил с обращением и в телевизоре начался обратный отсчет.       — Три.       — Два.       — Один!       За столом поднялись бокалы, посыпались классические поздравления, а с улицы послышались салюты. Даже Герда, которая за минуту до этого сопела возле камина, радостно залаяла. ​    Юра спешно опрокинул бокал с шампанским и схватил Володю под локоть, выводя того из-за стола под заинтересованные взгляды.       — Мы смотреть салюты, — Юра назвал первое оправдание, пришедшее в голову, и поспешил удалиться вместе с Володей.       Они вышли на улицу в том же, в чем сидели дома: Володя в тонком новогоднем свитере, подаренным одним из его коллег; а Юра в футболке с принтом Гринча.       Стоило им сделать шаг за порог, как все фейерверки стихли.       — И вот так всегда — только выходишь на улицу и все салюты волшебным образом испаряются...           — Неважно.       Юра поймал непонимающий взгляд Володи и, никак не реагируя, потянулся к его губам — единственному, что сейчас интересовало.       Желание касаться Володи было невыносимым, бесконечным и сейчас Юра в полной мере ощущал, как он нуждается в этой близости. Он прижался к Володе так близко, словно пытался слиться с ним воедино. Но хотелось просто быть ближе, как можно ближе.       Юра услышал, как взорвался салют, но это не было причиной отрываться от таких желанных Володиных губ.       Оказалось, что целоваться на улице с любимым человеком в новогоднюю ночь, когда над голове взрываются фейерверки, достаточно романтично.       Неожиданно Володя отстранился.       Не успел Юра возмутиться, как услышал голос Толи:       — А мы с Димой тоже захотели на салюты посмотреть... ​