Встреча

Небольшой остров посреди океана. Пляж. Казалось, что это самый обыкновенный песчаный пляж. Пусть там больше ничего нет, кроме.. ... кроме обломков здания различной величины и целого ряда холодных плит, безмолвных памятниках трагедии, что произошла на этом месте, что унесла возможность прожить эту жизнь у юных талантов, пытавшихся на этом самом острове спастись. Благое намерение Ямато Кисараги спасти своих одноклассников от Трагедии и Отчаяния вдали от цивилизации развязали руки двум предателям, что были на стороне Отчаяния. Они устроили убийственную игру, стерев предварительно воспоминания у одноклассников и затем у себя, чтобы не вызывать подозрения, но оставив себе шанс вернуть свои воспоминания в момент, когда нужно будет всё завершить. Финал убийственной игры, в которой должны были умереть оставшиеся в живых одноклассники и они сами, был изменён в последний момент. Неожиданная переменная помогла спастись выжившим из здания, в котором был активирован режим самоуничтожения, но.. Какой ценой..? Шестнадцать человек было в классе. А если быть точнее, то четырнадцать невиновных, без учёта тех двух предателей. И десять из них погибли в тех стенах, так и не увидя солнечный свет вновь.. К одной из могильных плит приближалась женская фигура, прижимающая руки к груди, в которой словно птица в клетке билось сердце. — Кобаджин.. Бывший Абсолютный Клоун, Сацуки Иранами села на песок и обняла холодную могильную плиту, на которой было вырезано имя одного из погибших. Под этой плитой и слоем песка, хранившего в себе разбившиеся мечты, скорбь, отчаяние и надежду, нагревавшую песчинки огоньками жизни, вырванных из душ, спал Харухико Кобашикава, Абсолютный Пилот, близкий друг выжившей Иранами, со смертью которого стало как-то.. пусто.. — Кобаджин.. Ты ведь.. Так и не поел.. Руки инстинктивно сжали плиту, будто бы внутри неё была запечатана жизнь Харухико и разбив её можно было вернуть к жизни того человека, что пусть и был глуповат, но он старался разрядить обстановку, поднять настроение другим, не смотря на то, что он сам боялся, переживал и винил себя в том, что не смог спасти одного человека... Те светящиеся от жизни и различных идей глаза невозможно было забыть.. ... так же, как и невозможно было выкинуть из головы его опустевший, смотрящий в пустоту взгляд, лишённый тех самых огней жизни.. В голове Иранами обрывками всплыл мотив Бального зала — голод..ограниченное количество пищи, которую они с Хару подворовывали.. момент, когда еда кончилась... Цуруги и его предложение устроить массовый суицид, а затем буквально сразу на следующее утро.... Обнаружение тела в оружейной. Труп Харухико, снившийся ей в кошмарах с того самого дня — он сидел облокотившись спиной о стену, будто бы являясь её опорой, внутри груди была роковая пуля, выпущенная из пистолета, валявшегося невдалеке. На полу были следы крови, вероятно из-за перемещения пилота по помещению. Но больше всего повергло в шок не тот факт, что он был ещё какое-то время жив после ранения, а надпись на стене, написанная кровью и не успевшая высохнуть: "Живи, Сацуки.. " В тот момент, когда она обнаружила это, сердце не выдержало и сжалось в груди настолько, что начало биться небольшими, но частыми ударами, из ощущения опустошения начала расти буря эмоций, словно клокочущий хаос, грозно рвавшийся наружу, но грудная клетка не позволяла это сделать, из-за чего это начало вызывать боль, начавшую отзываться по всему телу и перетекать в дрожь и слабость. Увиденное за короткое мгновение выбило её из колеи и держаться Сацуки более не могла. Опустившись на колени, она взяла Кобашикаву за правую окровавленную руку. Она ещё была тёплой, но это было не то тепло, которое она чувствовала, когда они касались друг друга во время совместных игр. Капли, выбравшиеся на свободу, капали на кожу пилота, словно пытаясь отогреть его и заставить потускневшие глаза снова загореться. Но с каждым мгновением становилось понятно, что это желание не было возможно исполнить, а счастливые воспоминания, связанные с ним потускнели, став печальными... Это настолько сильно врезалось ей в память, что забыть это она не могла. Обычно же мозг стирает травмирующие воспоминания, но не в этот раз. Не в её случае. Единственное, о чём она мечтала, так это снова увидеть его глаза и попытаться узнать, почему он это сделал. Почему он убил себя... Что значила эта надпись? Почему именно её имя? Почему он ничего не сказал и в итоге сделал то, что предлагал Кинджо? "Сацуки.. " Этот голос.. Она его ни с кем не спутает. Резко повернув голову, она увидела стоящего позади себя Кобашикаву в той самой одежде, в которой он был в Бальном зале. — К-кобаджин..? Иранами не медля более ни секунду вскочила с песка и прижалась к нему, всхлипывая и ощущая, как глаза становятся влажными, а накатывающее по краям лица тепло облегчило вытекание слезинок. — К-кобаджин.. Кобаджин.. Хару.. — Как ты выросла, Сацуки.. Кобашикава чуть-чуть отстранился, взяв её лицо в руки. Большими пальцами он вытирал стекающие по её щечкам слёзы. На его лице была теплая улыбка, заставившая сердце девушки биться быстрее, а щеки краснеть от эмоций. — Я так скучала.. Без тебя стало слишком тихо..! Улыбка сошла с его лица, сменившись грустью. Он сильнее прижал её к себе, ощущая как она хваталась за его одежду, не желая больше отпускать. И он сам не хотел этого и его руки словно на автомате стали поглаживать её по спине, чтобы хоть как-то успокоить Сацуки и снять напряжение с её тела. — Прости.. Прости меня.. Я не мог иначе.. Я не хотел, чтобы ты умерла из-за голода! Это я виноват.. Я предложил подворовывать еду, из-за меня еда быстро кончилась, из-за меня остальные голодали..! Мы бы продержались дольше, если бы я начал это.. — Я ведь тоже воровала с тобой еду.. — Но идея всё равно моя и вина в основном на мне..! Пилот замолк и тяжело вздохнул. — Я поругался с Теруей.. Обманывал сам и заставил тебя лгать.. Я натворил дел.. И я же должен был всё прекратить. Поэтому я решил закончить с этим.. Иранами уткнулась в грудь пилота. Бесконечное количество вопросов, которые она хотела задать Харухико и кружившихся в её голове всё это время как назло в самый неподходящий момент пропали. Но один из них всё же не исчез полностью. Сердце подсказало. — Что означала та надпись на стене..? Харухико явно ожидал этого вопроса. — Есть кое-что, что я решил не говорить тогда остальным, поскольку думал, что это бесполезная информация.. И вызовет путаницу.. Во время исследований я нашел значок с изображением Монокумы. Как только я взял его, появился Монокума, поздравил меня с нахождением клада и сказал, что вручит мне приз. — Н-не может быть.. Неужели это сокровище, о котором говорил Монокума?.. Оно действительно было..? — Он показал мне фотографию.. Это было селфи.. Где ты и я.. Целуемся.. — Что за шутки ты шутишь..? — Показав мне её, Монокума сказал, что это фото возлюбленной, которую я не должен забывать. — Н-но я ведь никогда.. н-не встречалась с Кобаджином.. Внезапно Сацуки вспомнила 6 суд, где выяснилось, что им специально стерли воспоминания, чтобы они смогли принять участие в убийственной игре.. Проще убить того, кого ты знаешь от силы месяц, а не того, к кому ты привязался за более длительный период. Лишь Цуруги помнит всё.. Поэтому всё может быть, не так ли..? — Фотография не была подделкой. Тогда я почувствовал неведомые мне эмоции. И я решил, что не позволю тебе умереть.. Ты была для меня на первом месте.. — Что... Я понятия не имею, о чём ты говоришь, Кобаджин... Прекрати. Это слишком слащаво. Пилот снова чуть отстранился и посмотрел в ярко-жёлтые глаза Иранами. Он заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо, а затем тепло ей улыбнулся. — Но это и есть правда, Сацуки. Мы любили друг друга.. До того, как нам стерли воспоминания. Я.. Когда я.. В общем я всё вспомнил.. Вспомнил наш класс, вспомнил.. тебя... Я вспомнил, как мы с тобой ходили в кино на купленные Кейсуке билеты.. Глаза девушки сузились. Она припомнила, что седьмой старший брат рассказывал ей об этом.. Еë руки сами по себе сжали руки Харухико, словно не желая отпускать. Сердце стучало слишком быстро, быстрее чем даже во время самых ответственных выступлений или когда они сбегали из того самого места.. — Прости меня, что я тогда был придурком. Я очень сожалею.. Сожалею, что ввязался в драку с Теруей.. И с Цуруги тоже.. Как бы я хотел сказать им это... — Так пойдем! Пойдем, улетим отсюда и будем вместе.. Девушка тянула его в сторону стоявшего недалеко вертолёта, на котором она сюда прилетела, но Кобашикава стоял столбом. — Я.. Прости, я не могу.. — Почему..? Харухико снова посмотрел в глаза Сацуки, наполненные жизнью и энергией. Как же ему не хотелось констатировать этот факт и разрушать счастливый для неё момент.. — Я.. Я не могу уйти.. Не отдав тебе кое-что! Он быстро сориентировался и достал две вещи: свою шапку пилота и подвеску, которую аккуратно одел ей на шею. Бирюзовый камушек сиял, будто бы наполненный жизнью. — К-Кобаджин.. Где ты их нашёл? Сацуки тогда весь остров осмотрела и.. Не нашла ничего.. — Я нашёл это и всё время держал у себя. И теперь, когда наконец-то появилась возможность, я отдал это тебе. Хару обнял Сацуки, поцеловав её в лоб. Ему будто бы не хватало её тепла и он всё ещё не мог полностью поверить в то, что она жива. Ах, как же ему хотелось быть с ней... "$#£¥ki.... " Это был шёпот, словно навождение ветра. Но девушка услышала его, но не разобрала толком откуда он и чей он. Но было понятно, что это говорил не Харухико, отчаянно прижимавший её к своей груди. "S@ц¥ki...? " Снова этот голос. Он стал громче и чутка ближе, но разобрать его Иранами так и не могла. Казалось, что только она слышит это, но почему тогда Кобашикава резко закрыл глаза, будто пряча в них что-то..? — Кобаджин..? — В-всë.. Хорошо.. Н-не переживай.. "Сац¥kи....! " Звавший её голос был слишком близко и, как ей казалось, что из-за него всё тело Сацуки дрожит, словно какая-то сила пытается оттащить её от Кобашикавы. — Кобаджин, что происходит? Харухико тяжело вздохну и наконец взглянул на неё. Из его глаз полились струйки влаги, словно капли дождя после того, как они долго удерживались в тучках. — К-Кобаджин..? — Прости.. Прости.. — Сацуки.. Сацуки, проснись! Голубоволосая девушка приоткрыла глаза. Её руки плотно обвивали могильную плиту, а позади неё был высокий парень, создававший тень, падавшую на Иранами. — Теруя..? Теруя Отори, Бывший Абсолютный Торговец, а так же один из четырёх выживших убийственной игры так же находился здесь, ухаживая за могилами одноклассников. Он сам не заметил, как пролетело время, а когда нужно было уже улетать, Сацуки не было в вертолёте. Как он и ожидал, она была у могилы Харухико.. Которого тогда он хотел убить.. Но он сделал всё сам. Он, как и Сацуки, пытался понять, почему он это сделал, но... У мёртвого же не спросишь, да? А хотелось бы.. Он хотел.. Хотел хотя бы на пять минуточек вернуть его и попросить прощения за всё: за ссору, драку и то, что он хотел его убить. Как никак именно благодаря нему они и остальные смогли поесть.. — Сацуки, ты уснула..? Иранами наконец-то подняла взгляд на выросшего телепузика и, осмотревшись, резко вскочила с песка. — Где Кобаджин? — Хару..? Но он же.. — Он только что был тут! — Он.. — Я только что его обнимала, он стоял буквально на твоём месте, где он? Руки Отори дрожали из-за накативших воспоминаний и вины, грызущей его на протяжении всех этих семи лет, прошедших после убийственной игры. Он резко сжал плечи голубоволосой одноклассницы. — ОН МЁРТВ, САЦУКИ! ОН УМЕР И НЕ МОЖЕТ.... Н-не может быть здесь... Эмоции, которые Теруя подавлял всё это время, вырвались заставив его кричать. Ему было больно от этих слов. Ему казалось, что он чувствовал железный привкус в горле, который должен был вот-вот добраться до языка ту же боль в груди, что и Кобашикава, когда стрелял в себя.. Бывший Абсолютный едва сдерживал себя, чтобы не заплакать. Обычно у него хватало на это сил. Если только не выпьет, после чего его как будто прорывало и он рыдал, вспоминая всех: отца, одноклассников... — Прости, я не должен был кричать. Иранами наконец-то пришла в себя и наконец поняла, что всё происходящее было сном. Как минимум потому что когда она обнимала Харухико сердце в его груди не билось.. Сацуки посмотрела на Терую, которого явно флешбечило от событий Бального зала. В конце суда Монокума рассказал, что в дополнении к мотиву должен был быть пункт о том, что самоубийства не считаются убийством, но по какой-то причине забыл им рассказать.. Лишь потом, на финальном суду выяснилось, что Альтер Эго Ямато Кисараги смог вмешаться, но существенно повлиять не смог.. Но это позволило избежать более ужасных последствий. И если бы не Альтер Эго Кисараги, то Теруе, вероятнее всего, было бы ещё хуже.. Голубоволосая видела в стоящем перед собой Отори не взрослого и переросшего её мужчину, а того самого амбициозного мальчика-полторашку, над которым было весело подшучивать. — Я тоже по нему скучаю.. Очень сильно... Отори наконец поднял взгляд на Иранами и через мгновение его глаза сузились от шока. — Сацуки.. Откуда это.. Что подвеска Хару делает у тебя на шее? — Что... Девушка опустила голову и взяла камушек в руку. Тот самый, бирюзовый камушек пульсировал незаметным при солнечном свете цветом. — Кобаджин.. Он одел это Сацуки.. Во сне.. — Во сне..? Теруя опустил глаза, будто бы пытаясь понять, что вообще здесь происходит. Взгляд упал на могильную плиту пилота, уткнувшись в которую и спала Сацуки.. — ...!!! Дрожащие руки с трудом взяли шапку пилота, которая вместе с подвеской считались утерянными после разрушения здания Фонда. По крайней мере до этого момента. В голове снова всплыл облик Кобашикавы и то, как он ходил с этими вещами. Шапка и очки пилота, а так же эта подвеска казались своеобразными оберегами, защищавшими Хару вплоть до того, как он их снял.. Этот блондин, который был выше его практически на тридцать сантиметров, порой бесивший своим поведением, в определённый момент брал на себя ненадолго роль лидера, когда ситуация доходила до апогея. И чаще всего это было в случае, когда у Цуруги снова начинала ехать крыша. Он тоже хотел жить, как и все. Все те разговоры о девушках и разнообразные выкидоны были результатом его попыток переключиться с убийственной игры на нечто более привычное и понятное.. Почему он так поздно это понял..? Зеленоглазый, хоть внешне и был спокоен, но внутри бушевали эмоции, требовавшие выпустить их наружу, иначе они сами бы в определённый момент сами вырвутся из клетки. С бывшим ментом (хотя понятие бывший мент к нему не особо относится? поведешься и от него и наберёшься. Но сейчас его выдержка начала проигрывать по всем фронтам и эмоции могут вот-вот пробиться... Но в этот момент чья-то рука легла ему на плечо. "Прости меня, Теруя..." Этот голос он не забывал ни на секунду. Он так хотел услышать эту хрипотцу, свойственную ломающемуся голосу.. Но здесь и сейчас это было слишком неожиданно. Отори резко повернулся и посмотрел в ту сторону. Но там ничего не было. Возможно ему просто привиделось.. Но нет. Это не был сон.. Вернув голову в исходное положение Сацуки, он увидел полупризрачную фигуру Кобашикавы невдалеке. Он стоял и улыбался сквозь слезы. "Я не виню тебя.." Пусть шёпот призрака был донесëн ветром, но слышно его было очень хорошо. В груди Теруи что-то треснуло. Барьер, который он удерживал годами дал слабину и из его глаз потекли потоки обжигающих слёз, наполненных болью, виной и желанием искупить вину. Руки дрогнули и шапка пилота выскользнула из них, упав между Отори и Иранами. Девушка всё слышала и видела. Она быстро подняла шапку и прижала её к груди, смотря на то самое место, где стоял призрак Кобашикавы. — Ты так вырос, Теруя. Хах, весь класс перерос! И вот куда мои очки делись. Ты их себе забрал. Рука Теруи быстро сняла очки с шляпы, прижав к себе словно драгоценное сокровище. — Я забрал это после бального зала.. Н-но зачем ты отдал свою подвеску и шапку Сацуки? На лице пилота снова светилась улыбка. — Мне они сейчас не нужны.. А вам уже пора возвращаться. Солнце уходило спать, прячась за остров, заливая его оранжево-желтой краской. — Кобаджин.. Мы встретимся ещё..? — Конечно. Когда придёт время мы снова увидимся и я попрошу вас вернуть свои вещи.. И тогда мы будем вместе, но уже навсегда. — Кобаджин, я люблю тебя! Пилот снова улыбнулся ей, словно самый счастливый призрак на свете, а затем, не поворачиваясь к ним спиной, махая в то же время рукой на прощание, медленно уходил в образовавшуюся от солнца тень, дойдя до которой.. Исчез.. Теруя и Сацуки вернулись на вертолёт, который стал медленно подниматься и улетать в направлении нынешнего здания Фонда Кисараги. Солнце зашло и на небе стали появляться звезды, словно капельки надежды во тьме отчаяния. Над островом особо ярко светилось десять из них. Никто не знал, почему и как, но это была правда, над которой всё ещё ломали голову. За улетавшим вертолётом следовала одна из этих звёзд, словно ища что-то. И ведь нашла. Нашла иллюминатор, через который было видно, что Отори и Иранами уснули. Звезда направила своё сияние в этот самый иллюминатор, освещая тёплым, словно объятие, светом. Этот свет, ласково коснувшись подвески на шее Сацуки, зажёг его, заставив сиять в такт давным-давно умолкшему сердцебиению одного человека, освещая пространство едва заметным коричновато-оранжевым светом, которое согревало их двоих. "Теруя.. Не вини себя. Я не виню тебя. Я больше всего всех подставил и это моя вина.. Сацуки.. Ты самое светлое, что было в моей жизни. И да же после смерти.. Я всё равно люблю тебя.. "