Вызов под новый год

Замызганная скорая, поскрипывая, объехала змейкой несколько уставших легковушек и вылезла за белую линию перекрестка. Перпендикулярный поток машин и не думал уступать. А чего им, даже мигалки выключены. Водитель не в ритм постукивал пальцами по кожаной обшивке руля. На машину бездумно пялились ожидающие зеленого пешеходы, пряча носы от ветра. Девочку в громоздких ботинках с цветастым пакетом, который раскрывался как парус, сносило с ровной траектории. Декабрь. Опять какой-то придурок наелся семечек с кожурой и заработал аппендицит, думал Макс. А у него, может быть, выходной. Он поежился — свитер вкупе со слабеньким обогревателем не особо грели. Тут даже висящие над рулем крестики не помогут. Завтра нужно было на научную конференцию, в рубашке, а дома утюг сдох. И в единственный день, будто судьбой выделенный для починки, он ехал по вызову какого-то парня с болящим животом.  Сзади сидел и скучал Дэн. Веселым и задиристым он был всегда, особенно на вчерашней вечеринке. Дэн тоже вчера думал, что у него будет выходной. Счастье было близко, но какой-то козел на Ауди вписался в дежурную бригаду сегодня утром, после чего «скорая» требовалась уже самому экипажу «скорой». Нелепость, думал Макс.  При нормальных условиях Макса бы больше бы беспокоило, почему Дэн выглядит настолько потеряно. Но Дэн не умел чинить утюги. А сегодня Макса интересовали исключительно люди, умевшие чинить утюги.  Ладно, пора взбодриться. Сцепление резко уходит в пол, первая передача. Макс мягко отпускает сцепление, мотор всхрапывает, пуская вибрации по телу, и «скорая» стартует с места. Пара переключений передач, и они уже несутся мимо, играя в «шашечки» с машинами. Можно даже мигалку включить. Если этот придурок там откинется, пока они ползут по улицам, он даже на выяснение дела в глаженой рубашке явиться не сможет.  Пара улиц с унылыми деревьями и их растопыренными веточками, пара отскочивших в лужу женщин, и вот уже они входят в облезлый зелененький подъезд, в котором, судя по запаху, живут не менее облезлые кошки.  Дверь открывается рукой с неаккуратным шрамом на предплечье. Очень знакомым шрамом. Настолько знакомым, что оставленным самим Максом и его торопливыми неопытными руками. Открытый перелом несколько месяцев назад, Макс очень хотел помочь, но понял почти сразу, что по его вине на очень красивой руке будет очень некрасивый шрам. Ему было так стыдно, что он избегал даже потенциальной встречи в больнице с тем парнем. А теперь он снова стоял перед ним, бледный сын французских эмигрантов, решивших не упрощать сыну жизнь русским именем. И держался за живот. Спустя секунду узнавания парень сдавленно выдохнул: — Привет, — и виновато приподнял уголки губ. Дэн за его спиной фыркнул, сдерживая смех. Макс на пьяную голову ему больше ничего и никогда не расскажет, честное слово. — Привет, — отвечает он, будто они встретились где-то в кофейне, а не на вызове скорой помощи. Макс надеется, что не выглядит как идиот, хотя, очевидно, выглядит. — Можно? — Да, — с той же неловкой улыбкой Шарль отступает. Ну конечно Макс помнит его имя. Эту квартиру он тоже помнит. Сталинка с высокими потолками, старыми антресолями, книжным шкафом и тем, что запомнилось ему особенно в прошлый раз — пианино. Господи, он оставил шрам музыканту, какой же придурок. — Что болит? — вылетает изо рта Макса и Дэн прописывает ему подзатыльник, пока Шарль к ним не повернулся. — Живот, — Макс думает, что не переживет это, но Шарль делает вид, что все нормально. В плане что к нему на вызов не приехало какое-то недоразумение. — Давно? — Час как сильно. — Ложись. Куда-нибудь. — Ладно, — говорит он и ложится на диван. Макс неловко задирает его синий свитер повыше, хотя стоило попросить это сделать пациента. — Здесь? — спрашивает Макс, надавливая справа. — Ага, — сипит Шарль. — Извини. Сейчас вколю обезбол и поедем в больницу. Шарль морщится. — Это обязательно? — Из вариантов есть еще помереть к новому году. — Ладно. Но у меня условие. — Я не буду тебя резать, обещаю. Шарль фыркнул. — С тебя кофе. — Тебе нельзя пока… — Дэн будет измываться над ним, как пить дать. — Когда будет можно, — укоризненно говорит Шарль. — Ладно. Повернись на живот и спусти штаны.  — А вы быстро, — ржет Дэн и скрывается в дверном проеме до того, как в него летит пакет перчаток. Макс думает, что уволится, потому что врач, который краснеет, когда ему нужно поставить укол, явно профнепригоден.  — А вы всегда смущаетесь, когда нужно поставить укол?  Да блять.  — Можно на ты.  — Своевременное предложение.  Это худший день в его жизни. 

***

У больницы Макс практически вытаскивает Шарля из машины. Тот выглядит зеленоватым.  — Ебаный Шумахер, — выдыхает он.  — Можно просто Макс. А вообще я тебя отвезти торопился. Вдруг бы хуже стало.  — Так вот как тебя зовут.  — А я не… — Не представлялся. В прошлый раз… ну, когда с рукой было, я попытался спросить, но ты сбежал по делу экстренной срочности. Я попытался выяснить у медсестер, но тебя уже и след простыл.  — Извини.  — Я не хочу навязываться или вроде того… — пробормотал Шарль, которого уже укладывали на носилки. — Если ты не хочешь выпить кофе…  На Макса очень выразительно посмотрела подоспевшая докторша.  — Не вертись. Все я хочу. Только подлатать тебя надо — ответил он, пытаясь что-то скрыть за хмурой сосредоточенностью.  Шарля увезли. Может и не такой плохой у него день. И может он зайдет сегодня после операции в одну палату после своей смены. Даже если Шарль не умеет чинить утюги.

***

31 декабря Макс доблестно наврал родителям, что у него смена, и никто в городе не способен его подменить. 31 декабря Шарлю разрешили уехать домой. Если вам кажется, что эти события как-то между собой связаны, то вам не кажется.  — Привет, — Макс вошел в палату в обычной одежде с накинутым на плечи халатом. Шарль отвлекся от телефона.  — Твое руководство вообще не следит за тем, в чем врачи по больнице ходят?  — Во-первых, я еще не врач, во-вторых, я здесь не как медицинский персонал.  — А как кто?  — Как посетитель. И как тот, кто отвезет тебя домой.  Взгляд Шарля на секунду погрустнел. Этого хватило, чтобы Макс запаниковал. Они общались все время, что Шарль здесь лежал, и он думал, что тот вполне не против. Чего бы то ни было.  — Я не настаиваю… — О, нет, просто… моя квартира не похожа на самый праздничный уголок. Хотя тебе наверняка есть где отпраздновать и ты не имеешь в виду… — Я именно это и имею в виду, но… можно и не к тебе домой. У меня есть елка. Не как на Невском, но тоже ничего, — если чтобы сделать Шарля менее грустными, нужно было бы по пути заехать в лес за такой елкой, он бы поехал, если честно.  Шарль просиял. И тут же на его лице появилась привычное хитрое выражение.  — Это значит мне придется терпеть твою манеру езды.  — Зато быстро, — ухмыльнулся Макс и потянул его за руку.  Родители Макса еще очень не скоро узнают, что в ту ночь, вместо того, чтобы спасать людей, он ругался на одного пережившего совсем недавно операцию парня с французским именем за попытки сожрать оливье и самозабвенно целовал его под елкой. Но следующий Новый год они будут встречать уже вместе. А целоваться будут на холодном балконе, под громкие салюты чтобы никого не смущать. А еще Шарль все-таки не умеет чинить утюги. Зато у него есть свой вполне исправный, и он всегда готов им поделиться.