Перманент

      Ветер выл, раскачивая ветви деревьев; те царапали стёкла, словно звери, точащие когти в преддверии охоты. Сквозь неплотно зашторенные занавески в комнату просачивался холодный лунный свет — тонкая серебристая полоса скользила по полу и замирала у изголовья кровати.       Нехотя разлепив глаза, Антон откинул одеяло и опустил босые ноги на ковёр. Его пробрала дрожь — в комнате было зябко. Хотелось снова укрыться тёплым пледом и провалиться в сон, забыв обо всём. Но что-то тянуло его к окну, словно невидимая рука звала и манила. Антон привык доверять своим ощущениям — и на этот раз не стал им противиться.       Аккуратно шагая к окну, стараясь не скрипеть половицами, Антон надел прихваченные со стола очки. Ветер стих, а ветки перестали биться об окна, словно понимая, что привлекли внимание. Раздвинув шторы, парень тут же начал оглядывать двор, пытаясь зацепиться за что-нибудь взглядом. Белое поле, устланное крупными хлопьями снега, отражало исходящий от небесного тела свет, блистая маленькими искрами. Протоптанная дорожка вела в лесную чащу, укрывающую своё нутро голыми ветвями деревьев и колючими елями.       Взгляд юноши зацепился за шевеление где-то меж ветвей, а сразу после на поляну выбежал зайчик. Он был таким же белым, как снег, а его силуэт можно было различить лишь по глазам в виде чёрных бусинок и едва видимой мордочке. Антон задержал дыхание, словно боясь спугнуть создание леса, потревожить его привычный ход жизни. Зайчик же, наоборот, будто выжидал чего-то, спокойно сидя на месте и изредка дергая ухом. Весь мир сжался до маленькой поляны и зайчика. Ощущалось спокойствие и своего рода идиллия. Казалось, что так и должно быть. Слабо улыбнувшись, юноша махнул зайчику, получая в ответ лишь очередное подергивание ухом.       Внезапно в лесной темноте зажглась колючая, изучающая пара глаз. Они светились ярко-жёлтым, смотрели неотрывно, внимательно. Неизвестно, хотел ли их обладатель просто посмотреть, потешить своё любопытство, или же подгадывал момент, чтобы наброситься и растерзать маленькую тушку, укрывая поляну алым ковром. Улыбка медленно спала с лица, брови нахмурились, а дыхание участилось. Антон уже было подумал, что стоит крикнуть, как-то спугнуть зайку, но слова скопились комом в горле.       Оставалось лишь наблюдать и сжимать кулаки так, что ногти с ощутимой болью впивались в ладони. Гадая, что предпримет лесной наблюдатель, парень переводил взгляд то на него, то на зайчонка. Последний ощутимо напрягся, будто перенимая страх и трепет Антона перед внезапной угрозой со стороны леса. Гость же продолжал лишь смотреть немигающим взором.       В очередной раз переводя взгляд на поляну, Антон внезапно понял, что на месте, где был зайчик, теперь лишь пустота. После осознания, что он остался один, легкие наполнились липким страхом, ноги увязли в топком, холодном болоте, а тело окаменело, обращая юношу в статую. Не смея напрячь даже самый маленький мускул, он одними лишь глазами поймал пронзительный, глубокий, голодный взгляд. Он пробирал до костей, а у шеи словно появилась огромная пасть, в любой момент готовая захлопнуться. Вопреки всему ужасу, что засел в Антоне, в голове яркой вспышкой возникла единственно верная мысль. Нужно бежать. Бежать.       Антон резко вздрогнул и распахнул глаза. Сердце бешено колотилось, а по лбу струился холодный пот. Он приподнялся на кровати, осмысливая то, что только что произошло. Окно зашторено, очки лежали на столе а сам Антон сидел в постели. Это был сон. В голове клеймом отпечатался взгляд лесного обитателя. Жутко. За дверью, ведущей в коридор, виднелось жёлтое свечение и слышались чужие быстрые шажки, наверняка Олины. Медленно возвращаясь в реальность и протирая сонные глаза, юноша поднялся, глядя на часы. Половина седьмого. Потягиваясь, Антон аккуратно толкнул дверь, выходя в коридор и направляясь в ванную комнату.       Включив свет, он посмотрел на отражение в зеркале, подвешенном над раковиной. Белые, как зимний снег, волосы слегка прилипали ко лбу, острые ключицы выглядывали из-под ворота футболки, кожа была бледного, но вполне здорового оттенка. Припухшие, искусанные губы, прямой нос и большие, светло-голубые глаза, под которыми виднелись тёмные синяки. Из-за довольно спокойного, преимущественно сидячего образа жизни Антон не мог похвастаться атлетичным телосложением, но и болезненно худым он не был. Умыв лицо водой и почистив зубы, юноша вернулся в комнату, чтобы одеться. По пути вниз он прихватил с собой портфель и спустился, уже чувствуя запах манной каши.       На кухне за столом сидела сонная, взъерошенная Оля, болтая ножками, а у плиты, в фартуке и с прихватками, возилась мама. Взглянув на сына, Карина тепло улыбнулась и, пожелав ему доброго утра, принялась расставлять тарелки с кашей. Тихо промямлив приветствие в ответ, Антон сел за стол напротив Оли, улыбаясь и показывая ей язык. Оля хихикнула, корча рожицу, а после вернулась к ковырянию каши в тарелке. — Ну, готов к первому учебному дню? — гремя посудой, женщина повернула голову к ребятам, потирая плечом ухо. — Надеюсь меня не прижмут за первым же углом и не начнут вымогать деньги, — улыбнувшись, Антон почесал затылок. Он никогда не учился в сельских школах, и кто знает, на сколько здешние люди отличаются от городских. — Не мели чепухи, люди - они и в сёлах люди, — тихо цокнув в ответ, Карина вернулась к мытью посуды.       Несмотря на странный сон, утро началось вполне приятно. Доев, Антон поставил тарелку в раковину и, потрепав Олину макушку на прощание, направился в прихожую. Кутаясь в шарф и натягивая куртку, он запрыгнул в зимние ботинки, после бросая короткое «пока» и выходя за порог.       В лицо тут же ударил морозный ветер вперемешку с крупными хлопьями снега. Лес встречал юношу холодным, глухим молчанием. Продвигаясь вглубь леса, он тихонько шагал по тропинке, с каждой секундой всё больше погружаясь в свои мысли. Хруст снега под подошвами ботинок стал тихим, отдаленным, взгляд терялся где-то между деревьев, дыхание замедлилось, и сознание будто окутал туман. Стало спокойно, умиротворенно, мысли ровным потоком текли где-то в подкорке сознания, шумя, как маленький, тихий ручей с прозрачно-чистой водой. На лице изредка мелькала улыбка, вспыхивали приятные воспоминания о том, как они с Олей лепили снеговика, изображая из угольков улыбку, а носом выступала втихую украденная с кухни морковка. Вспомнились походы по магазинам с мамой, когда нужно было набрать продуктов на салаты и блюда перед предыдущим новым годом.       Антон ещё помнил, какой она была, когда он был младше. Строгой, своевольной, упрямой. Раньше они чаще спорили и иногда даже ссорились, но когда отец начал пропадать на работе, её словно подменили, и от ее былого, можно даже сказать деспотичного образа остался лишь размытый силуэт. Она стала мягкой, более чуткой, видимо понимая, что вечно держать всё под контролем не получится. Иногда она всё же позволяла себе колкости и шутки, и такой образ мамы нравился ему куда больше. Нет, он абсолютно точно любил маму любой, но сейчас между ними было гораздо больше понимания, чем раньше. Они с Олей перестали бояться говорить, а мама стала слушать их.       Из потока мыслей Антона выдернул шум, доносящийся откуда-то из-за елей. Решив проверить, юноша сошёл с дорожки и, стараясь не шуметь, аккуратно пробрался через сухие, голые кусты. Попадая в небольшой, затенённый закуток он обнаружил подростка, который держал другого за грудки одной рукой, в то время как вторая хаотично, с характерным звуком врезалась в чужое лицо. Куртка была распахнута, а снег вокруг был окроплен черными брызгами. Кровь. Рвано вдыхая, Антон прикрыл рот рукой. Спешно водя глазами, он заметил ещё одного парня, который неподвижно лежал неподалёку в неестественной позе.       Вернув свой взгляд назад на стоящую фигуру юноша осознал, что был пойман с поличным. Грудная клетка незнакомца вздымалась, а после из ноздрей выходил густой пар, а рука, сжатая в кулак, застыла в воздухе. Но когда он поднял взгляд выше, сердце пропустило удар. На него уставились широко распахнутые, но до смерти спокойные, хищные глаза, казалось, смотрящие прямо в душу. Тут же вспомнился гость из сна, которого Антон видел в такой же тьме деревьев, и теперь он словно перекликался с образом незнакомца. Антон инстинктивно сделал шаг назад, краем глаза ловя жёлтый блик в глазах парня, а после вовсе сорвался на бег.       Ноги заплетались, снег бил в лицо, оседая на очках. Кто это был? Что он делал в лесу и почему избивал тех парней? Он гонится за ним? Вопросы шумным роем метались в голове, и на последний из них он решил не отвечать, не рискуя оборачиваться. Сбавляя скорость, он остановился передохнуть уже на просёлочной, опираясь на колени и жадно хватая ртом воздух. Легкие жгло, ноги дрожали, мышцы горели, а к спине прилипала рубашка, насквозь пропитанная потом. Взбудораженный увиденным, Антон продолжил свой путь, мысленно молясь, чтобы не повстречать того парня ещё раз.       Внезапно откуда-то сверху раздался громкий, вороний крик. Коротко вскрикнув, он тут же поднял взгляд, вскидывая ладони над собой в защитном жесте. И вправду, на проводах, протянутых между столбами, сидела черная, почти сливающаяся с цветом неба ворона. Она разглядывала парня то левым, то правым глазом, иногда наклоняя голову. Нахмурившись, он ругнулся про себя, продолжая свой путь.       Заметив впереди здание школы и зажженный свет в окнах, Петрову стало немного спокойнее. Казалось, что в школе ему ничего не навредит, и, миновав калитку, он быстрым шагом направился ко входу. Школа встретила его смесью запахов пыли и свежей выпечки, доносящихся из библиотеки и столовой. Мысли всё ещё не покидал тот парень из леса. Что он забыл в такой глуши, тем более в такую рань? Разве он не должен быть в школе? Он был похож на школьника, возможно, немного старше Антона, точно сказать было трудно.       Хлопая себя ладонями по лицу, он заплетающимися ногами зашагал в сторону раздевалки, попутно снимая с себя рюкзак и куртку с шапкой. Повесив одежду, он расфокусированным взглядом обводил коридор в поисках кабинета завуча, однако зацепился лишь за доску объявлений с фотографиями школьников. Подойдя ближе, Антон разглядел номера, имена пропавших и их черно-белые фотографии. Здесь пропадают люди? В опасное же место они переехали. Решив не поддаваться панике и плохим мыслям, он поднялся на второй этаж, невольно чувствуя на себе взгляды учеников и редкие перешептывания. Антон понимал, что его никто здесь не знает и интерес к нему оправдан, так что не стал сильно заморачиваться и продолжил свой путь, через время наконец находя взглядом табличку с надписью "Завуч".       Получив нужную информацию о распределении, он двинулся в сторону нужного ему кабинета. Робко озираясь по сторонам, Антон глубоко вздыхает, дергая ручку и открывая дверь. По нему тут же пробежались взглядом несколько человек, но не найдя ничего интересного вернулись к своим делам. Пройдя за свободную парту, он спокойно сел, запуская пятерню в волосы и зачесывая их назад.       Обведя взглядом своих новоиспеченных одноклассников, он насчитал примерно 15 человек. Некоторые места пустовали, а где-то уже лежали школьные принадлежности, но их хозяев еще не было видно. Потупив взгляд в пол, Антон начал доставать книги и тетради, возвращаясь в плавный поток мыслей. Может, у него просто разыгралось воображение? Желтые глаза ему наверняка почудились из-за сегодняшнего сна. Образы наложились, и Петров уже начинал сомневаться, где явь, а где - вымысел. Но одного он отрицать не мог — тот парень был настоящим. И Антону стоит быть аккуратнее, особенно будучи в лесу.       До того как прозвенел звонок, в класс вошло ещё несколько человек, и от них юноша отчетливо ощутил на себе особенно заинтересованные взгляды, однако не придал этому значения. Юноша быстро вздохнул, подпирая рукой голову и начиная вслушиваться в слова учителя, внезапно появившегося у доски. Представлять классу вопреки ожиданиям его никто не стал, видимо, здесь так не принято. Должно быть, те, кому он будет интересен, сами подойдут познакомиться, а учителя уже в курсе дел, ибо известия о его зачислении проходили через администрацию школы.       Не став сильно забивать голову утренними событиями, Антон продолжил записывать уравнения и текст с доски, и в таком же размеренном темпе прошли все занятия. Материал хоть и был записан, но в голове была каша, числа и буквы путались, словно создавая совершенно новый, никому неизвестный язык. Рассеянный, слегка заторможенный, он записал домашнее задание, собрал вещи и двинулся в сторону выхода из класса. Решив прогуляться по школе, он не спеша шёл по коридору, осматриваясь. Мимо сновали младшие и старшие классы, держа путь либо на следующий урок, либо в сторону раздевалки.       Пробежавшись взглядом по этажу, Антон на момент застывает, натыкаясь на тучного, весьма крупного, зло смотрящего на него старшеклассника. Он стоял среди своих сверстников, слегка покачиваясь и ожидая, пока учитель пригласит их для подготовки к уроку. Иногда щурясь, он будто готовился прожечь дыру в юноше, водя глазами то вниз, к ногам, то обратно вверх. Внезапно он почувствовал слабый тычок в руку. — Не советую играть с ним в гляделки, — вздрогнув, Антон перевёл свой взгляд на девушку, медленно снявшую с себя наушники. — Если, конечно, не хочешь потом оказаться в списке пропавших. — С чего ты взяла, что он связан с пропажами? — вопрос вылетел из уст прежде, чем он даже успел подумать. Немного погодя юноша вспомнил объявления с первого этажа, поёжившись. — Ты ведь новенький здесь, верно? — не обращая внимания на вопрос, девушка задала встречный и встала перед ним, закрывая взор на коридор. Она была одета в свободную, точно ей не по размеру толстовку поверх обычной школьной формы. Волосы были тёмными, почти черными, на шее покоились наушники, провод от них уходил в боковой карман рюкзака. На ногах были обычные колготки и старые, потертые кроссовки. — Ало, ты тут? — она помахала ладонью перед его лицом. — Да, буквально сегодня перевёлся, — Антон смущённо отвёл взгляд, почесав затылок. — Извини, мне просто непривычно здесь. Все смотрят, не привык к такому вниманию. — Да школа как школа, со временем перестанут, не дрейфь — пожав плечами, девушка огляделась с абсолютным безразличием, возвращаясь к юноше. — А ты какими судьбами к нам? Новеньких я тут отродясь не видела, — она скрестила руки на груди, слегка прищуриваясь. — Долгая история, если честно, — сцепив руки в замок, он посмотрел куда-то в сторону, но заметив не изменившуюся в лице девушку, продолжил. — Семейные обстоятельства. Там правда ничего интересного. — Понятно, — девушка задумчиво уставилась куда-то выше уровня глаз юноши, на миг зависая, а после протянула руку и представилась. — Я Полина. Полина Морозова. Мы пересекались в классе, но ты, должно быть, перенервничал и не заметил. — Да, вероятно… — Он ожидаемо заметил немой вопрос в глазах девушки, когда она перевела свой взгляд на его волосы. Решив сделать вид, что не заметил, он лишь пожал протянутую руку, представляясь. — Приятно познакомиться, я Антон Петров. — Ну, раз мы теперь друзья, то позволь дать тебе совет, — Полина многозначительно подняла брови и улыбнулась одними губами, а после подошла вплотную, отчеканивая каждое слово. — Не лезь к тому жирдяю, лады? — смерив Антона пронзительным взглядом, она вдруг резко обернулась через плечо и встретилась глазами со старшеклассником, после чего тот фыркнул и отвернулся, заходя в кабинет. Между ними явно что-то произошло, но Антон решил не подливать масла в огонь, замечая раздражение на лице девушки. — Хорошо, как скажешь, — коротко кивнув, он в примирительном жесте поднял ладони вверх. Слова, вылетевшие из её уст резанули по ушам, непривычно было слышать такое от девушки. — Рада, что мозги у тебя на месте, — вздохнув, она смягчилась в лице, после отходя в сторону лестничного пролёта. — Мне пора, не ищи проблем, окей? — напоследок кинула девушка и скрылась.       Проводив её взглядом, парень коротко пожал плечами. Наверное, стоит прислушаться, чтобы её предупреждения не значили. Снова вернувшись к изучению школы, он поднял глаза выше. Под потолками в коридорах висели разнообразные портреты, на которых были изображены поэты, профессора и ученые. Между кабинетами висели памятки и награды, на некоторых подоконниках стояли горшки с цветами, кажется, бегониями. В правом и левом крыле находились отдельные блоки, из которых тихим эхом доносились детские голоса. На первом этаже ютилась небольшая коморка для охраны, которая была прямо у входа.       Напротив входа в ряд стояли раздевалки, разделенные между собой железными решетками с витиеватыми узорами. Шагая мимо них, Антон бегал глазами по разноцветным курткам, замечая висящие на резинках варежки и магазинные пакеты со сменной обувью. В конце коридора была развилка, разделяющая правое крыло еще на две части. С одной стороны виднелись широкие двери, ведущие в столовую, а в самом конце развилки, судя по запаху спирта и медикаментов, был кабинет медсестры. С другой же, в более узком проходе, была одинокая дверь без номерного знака и табличек. Решив не испытывать удачу, Антон развернулся, направляясь обратно в сторону раздевалки.       Одевшись и чуть не сбив парочку школьников по пути, он вышел на крыльцо школы, шумно выдыхая. На улице заметно потеплело, но морозный ветер всё еще отдавался на щеках и носу легким покалыванием. За время уроков дорожку, ведущую к калитке, плотно замело снегом, и пришлось заново протаптывать себе путь, попутно обмозговывая последние события. Он, конечно, ожидал, что дни здесь будут проходить иначе, но даже вообразить не мог, насколько.       С самого утра чуть не нашёл на свою голову приключения, но вовремя ретировался. Встреча была из ряда вон выходящей, не каждое утро можно увидеть по пути в школу два полутрупа и подростка, для которого их избиение — что-то обыденное. Уж слишком спокойным был тот парень. Впрочем, жаловаться не на что, что-то подсказывает, что промедление бы дорого ему обошлось. Из хорошего — он познакомился со своей одноклассницей, Полиной. В целом она показалась нормальной, но на свой лад бойкой, резкой девушкой. Теперь хотя бы будет шанс с кем-то провести время на переменах, вместо того чтобы изображать хоть какую-то деятельность в полном одиночестве.       Путь по проселочной был мирным, а виднеющийся лес выглядел совсем иначе в дневное время. Ели были насыщенного зеленого цвета, а ветви усыпаны плотными слоями снега, сгибаясь под его тяжестью. Входя в лес, Антон ощущал, как его обволакивала приятная, даже уютная тишина вперемешку с душистым запахом елей. Снег приятно хрустел под подошвами, облачка пара с каждым выдохом необычными узорами поднимались ввысь, медленно растворяясь. Мысли снова заструились тихим ручьем. Спустя некоторое время он оказался у порога своего дома, видимо на автомате повторяя дорогу, проделанную утром.       У Антона вообще очень хорошая память, если подумать. Взять ту же маму, были случаи, когда он рассказывал ей что-то из своего детства, предаваясь воспоминаниям, а она лишь разводила руками, добродушно улыбаясь и скидывая всё на возраст, мол, старость на пороге. А вот Антон помнил всё в мельчайших деталях, будто это было вчера. Потоптавшись у двери, он потянул дверь на себя, оказываясь в помещении. В доме стояла тишина, но спустя несколько секунд послышался топот, а после на лестнице показалась светлая, взъерошенная макушка. Оля аккуратно, но довольно быстро спустилась, тут же подбежав к брату и заключив его в кольцо рук, прижимаясь и хихикая. Обняв её в ответ, юноша добродушно хмыкнул. — Привет, торопыга, — потрепав её по голове, он аккуратно выбрался из объятий, начиная раздеваться. — Как провела утро? — Я устроила своим дорогим друзьям утреннюю зарядку, а после завтрака предупредила маму, чтобы она мне не мешала устроить настоящий бал! — девочка радостно прижала руки к груди, кружась на месте. — Разве балы устраивают по утрам? — решив подыграть сестрёнке, Антон взял её за руку и прокрутил в небольшом танце, после беря рюкзак и поднимаясь наверх. — Они ведь наверняка были сонные и недовольные, — открывая дверь в свою комнату, он оставил рюкзак на стуле, после плюхаясь на кровать. Оля всё это время следовала за ним, думая, что ответить. — А на улице было так темно, что как-будто был вечер, — уперев руки в бока, Оля слегка насупилась, а после продолжила. — К тому же, если бы они были недовольны, я бы узнала об этом в ту же минуту! — гордо подняв подбородок, Оля растянула тонкие губки в довольной ухмылке. — Хорошо-хорошо, уважаемой Ольге Борисовне, госпоже сегодняшнего бала, определенно виднее, — встав, юноша сделал небольшой поклон, убирая одну руку за спину, а вторую кладя на грудь. — А теперь, если не возражаете, ваш гость, Антон Борисович, хотел бы отдохнуть в своих покоях. — Так и быть, я распоряжусь, чтобы вас никто не беспокоил, уважаемый, — в такой же игривой манере Оля присела в неуклюжем реверансе, придерживая подол платья одной рукой. Снова задорно хихикнув, она скрылась за дверью, аккуратно закрывая её за собой.       Антон очень любил свою младшую сестрёнку. Она была словно яркий, озорной лучик света. Раньше Оля очень любила чем-то заниматься и постоянно ныла и канючила, когда ей становилось скучно. Ей вечно хотелось куда-то пойти, что-то сделать, посмотреть, придумать, из-за чего от старшего брата она получила прозвище “торопыга”. Карина искренне не видела причин звать детей как-то иначе, отдавая предпочтение их именам, так что этим прозвищем её звал лишь Антон. Конечно, с возрастом Оля стала немного спокойнее, но озорство и свет, исходящие от неё, никуда не делись. Улыбнувшись своим мыслям, Антон решил вздремнуть пару часиков. Переодевшись, он удобно расположился на кровати, по пояс укрываясь одеялом и плавно проваливаясь в сон.       Тьма окутала его, а тело вдруг обдало прохладой, которая постепенно сменилась самым настоящим холодом. В непонимании Антон разлепил глаза, обнаруживая, что он уже не дома. С чистого, безоблачного неба падал снег, а сам парень лежал на поляне, окруженный высокими, густыми елями. Слабый ветер разносил по поляне звонкую, почти оглушающую тишину, нарушаемую лишь дыханием юноши. Поднявшись на локтях, он оглянулся, пытаясь понять, на сколько он далеко от дома, но видел лишь зелёные, колючие кучи. Лёгкий еловый запах пробирался в лёгкие, пальцы ног и рук уже пощипывало от холода.       Уже собираясь встать, Антон вдруг замер, слыша резкий хруст ветвей откуда-то из глубины леса. После послышался глухой удар, будто кто-то повалил дерево, а сразу за ним раздался оглушающий, казалось, сотрясающий саму землю, рёв. Эхо разнеслось по округе, сбрасывая с веток снег, срывая старые, высохшие шишки с ветвей елей, пронизывая каждый миллиметр тела парня. И юноша в глубине души понимал, что такой рёв мог принадлежать лишь одному зверю.       Сжимая ладонями снег Антон судорожно поджимает к себе ноги, глазами бегая по чаще и пытаясь понять, откуда доносится звук. Всё вокруг было размыто, рёв и глухие удары падающих деревьев гулким эхом разносились по всему лесу. Складывалось ощущение, что угроза надвигается сразу со всех сторон. Небо стало серым, а вокруг начали мелькать тени, размытыми силуэтами скача по веткам и кустам. Всё ещё не найдя в себе силы даже подняться юноша лишь в панике озирался по сторонам, пока в один момент все не утихло. Напрягшись всем телом Антон сжал челюсти, вперив взгляд куда-то в темноту, простирающуюся за пределами полянки, на которую попадало хоть немного света. Снег сыпался почти сплошным, непроницаемым полотном, бесшумно укрывая тело парня в белое, холодное одеяло.       От тишины появился звон в ушах, а после послышался звук тяжёлых, но быстрых шагов, надвигающихся в сторону поляны.       Что-то внутри спугнуло, потянуло на себя, и поддавшись Антон поскользнулся на месте, жмурясь и выбрасывая руки перед собой. Темнота окутала, а вместе с ней обдало теплом. Крупно вздрогнув юноша уперся руками и грудью в махровую поверхность ковра, который был постелен на деревянном полу в его комнате. Упал во сне, и от этого проснулся, надо же. Боязливо открыв глаза он пробежался глазами по комнате, убеждаясь, что проснулся. Поднимаясь он обнаружил, что за окном уже стемнело, слабо пахло картошкой и мясом, должно быть, мама уже готовила ужин. Надев очки и скрипнув дверью, Антон спустился, по обыкновению обнаруживая маму у плиты.       Рассеянно махнув ей рукой он сел за стол, зевая и потирая глаза. Дневной сон был незапланированным, и чем он будет заниматься - не имел ни малейшего понятия. Это событие не укрылось и от матери. — Ну что, лежебока, выспался? — мама хитро стрельнула глазами, убирая кастрюлю с плиты на деревянный поднос. — Как теперь уснешь-то? Школу никто не отменял, — Карина будто читала мысли сына, проговаривая их вслух. Антон лишь пожал плечами, взъерошивая волосы и окончательно избавляясь от сонливости. — Знаю, но ни о чем не жалею, — сладко потянувшись, он с легкой улыбкой уставился на маму, продолжая. — А ты чего так поздно готовишь? Обычно спишь уже, — и действительно, маму привычно было видеть на кухне, но сейчас был поздний вечер, и она как уважающий себя "жаворонок" уже должна была видеть десятый сон. Карина лишь неопределенно мотнула головой, снимая с себя фартук и прихватки. — Думала, что делать, вот и забыла о времени, — она подошла к календарю, взяв с тумбочки маркер и начав обводить некоторые даты. Теперь она стояла полубоком к Антону, и можно было повнимательнее рассмотреть ее лицо. Взгляд был усталым, немного потерянным, а под глазами залегли синяки. Поймав взгляд Антона она лишь натянула легкую улыбку, но складывалось ощущение, что это ей далось с большим трудом. — О чем думала? — подперев рукой голову юноша в вопросительном жесте вскинул одну бровь. — Думаю, ты в курсе, что скоро праздники, — издалека начала женщина, откладывая маркер и скрещивая руки на груди. Подойдя ближе к проему на кухню она прижалась спиной к косяку, продолжая. — И мне удачно позвонила знакомая, мы с ней раньше здесь учились. Сказала, что на хлебозаводе не хватает рук, а к грядущим праздникам еще и зарплату поднимут, — Карина посмотрела на пол так, словно найдет там решение всех своих проблем, но немного побегав глазами лишь вздохнула. Поняв, к чему она клонит, Антон тут же изменился в лице. Брови встали домиков, а на губы легла сочувствующая улыбка. — Если ты думаешь, что каким-то образом расстроишь меня или Олю - то даже не начинай,— Антон поднялся, подходя к маме и кладя руку на её плечо, слабо сжимая в поддерживающем жесте. — К тому же, если это будет до праздников, то мы в любом случае встретим новый год вместе, о подготовке я уж как-нибудь позабочусь. Оля тоже не заскучает, даю слово, — Антон кивал каждому своему слову, стараясь уверить и себя, и мать в правильности и убедительности.       Антон понимал, что в отсутствие отца многое в семье ложится на его плечи, и пусть нутро нередко саднило и волновалось от недостатка "детства", головой он понимал, что кроме него никто не будет поддерживать маму и младшую сестру. Это ложилось тяжелым бременем на его плечи, однако когда он видел, как улыбаются и смеются мама с Олей, оковы ответственности, плотными браслетами застегнутые на нем, тот час пропадали, оставляя место лишь гордости и искренней радости. Это просто то, с чем ему пока нужно было смириться, принять. А ребенком он побудет когда-нибудь потом, жизнь ведь не заканчивается на 16 годах. Антон, пусть и не задумывался настолько, но планировал прожить насыщенную, интересную жизнь.       Получив от Карины молчаливый, полный благодарности взгляд, он поднес руку к лицу и оттопырил указательный и большой палец. Посмотрев через них Антон поместил силуэт мамы между этими пальцами, как бы уменьшая ее до крохотных размеров, и заговорщически улыбнулся. Мама же, подхватив настрой сына, тут же прищурила один глаз направила указательный палец на сына, начав выводить им круги, словно гипнотизируя его. Еще с детства это было неким обрядом, когда кто-то хотел поднять другому настроение, и срабатывало это безоговорочно. Тихо засмеявшись в унисон с матерью, юноша снова тепло улыбнулся, кивая ей и направляясь к лестнице.       Поднявшись он аккуратно вернулся к себе, стараясь не разбудить уже сладко спящую сестру. Делать сейчас все равно нечего, нужно постараться уснуть. Антон плюхнулся на кровать, подкладывая руки под затылок и смотря на белый потолок, освещенный лишь слабым светом луны из окна. Шел снег, дул слабый, едва слышимый ветер, ветки мельтешили на фоне луны, словно в танце, и отбрасывали едва уловимую тень на узорчатый ковер. Мысли одна за другой начали протекать в его сознание, словно кровь по венам, с каждым стуком сердца с новой силой обрастая образами и обретая оболочку. Среди вороха мыслей были и те, что словно карандашный набросок, четкими контурами пролегали по выдуманному холсту, возникшему перед глазами. Ими были сны, что юноша начал видеть с тех пор, как они сюда переехали.       Он не мог найти внятного объяснения последним снам, но таких странностей не было со времён, как они с Олей навещали уже покойную бабушку. Их бабушка была верующей и семья Петровых не сильно разделяла её взгляды, но предпочли молчаливое согласие громким спорам. В одну из ночей бабушка рассказала Антону старинную притчу о древнем зле, что таилось в самых темных глубинах тайги, и её зачарованных обитателях, что рождены оберегать ее от напастей. Юноша слабо верил россказням бабки, но последовавшие за этим рассказом события заставили усомниться в том, кому и чему стоит верить.       Они с Олей по наставлению бабки пошли собирать сухие шишки, которые нужны были ей для какого-то отвара. Мать, скрепя зубами, отпустила их, но строго наставила не сходить с протоптанной дорожки. Они так и сделали, и в первое время им лишь изредка попадалось по одной-две шишки.       Но в один момент на дорожку выбежал белый зайчонок, и Оля, доселе не видавшая таких зверушек , тотчас погналась за ней, сворачивая с тропы. Антону ничего не оставалось, кроме как бежать за ней, прикрикивая вдогонку, что лучше поскорее вернуться. Однако Оля словно не слышала, завороженная диковинным зверьком, только ноги едва успевали касаться земли, и Антону иногда казалось, что она не бежала, а летела.       Спустя какое-то время зайка пропал, а Оля с Антоном лишь растерянно оглядывались по сторонам, оказавшись в совершенно незнакомом им месте. Начинали сгущаться тени, солнце еще светило, но стремительно закатывалось за горизонт, норовя оставить за собой лишь рыжую линию света на месте, где земля сходится с небом. Все вокруг окутал туман, в уши вдруг впился чей-то шепот, из леса доносились ухания совы и вдалеке слышался волчий вой.       Стало гораздо холоднее, чем раньше, и Антон, действуя на удивление собранно и быстро, взял сестру за руку и пулей метнулся куда-то в лес. Туман и не думал рассеиваться, а лишь плотнее расстилался перед ногами, будто утягивая, словно болото. Шепот стал громче, а Оля боязливо вскрикнула, едва поспевая за старшим братом. Стало жутко, и Антон ускорился, крепко сжимая руку сестры и не давая ей потеряться. Он не был до конца уверен, что происходит, но в голове кричала, вопила лишь одна фраза "Не останавливайся!"       Вдруг впереди показался теплый свет, стали видны очертания бабушкиного дома. Обрадовавшись, Антон сбавил шаг, успокаивая младшую и облегченно смеясь. Они дома. Выйдя на тропу, Антон заметил фигуру матери, стоящей в дверном проеме в одном халате. Ох, какой же они нагоняй получили тогда от мамы. Однако неожиданные повороты на этом не закончились. Тогда ещё светло-русые волосы начали менять свой оттенок, обретая белый, словно снег, цвет. Потом то же самое стряслось и с Олей. Антон уже подумал, что это из-за стресса, может они сильно перепугались тогда, в лесу. Но каковы шансы, что такое случится сразу у них обоих?       Мама в панике водила их по врачам, испугавшись, что это может быть болезнь, и хуже того – смертельная. Но медики, все как один, лишь разводили руками и говорили, что впервые с таким сталкиваются. Бабка же, спустя некоторое время, испустила дух, но заранее подготовилась к похоронам, которые они с Олей, к сожалению или счастью, не застали. Что-то подсказывало Антону, что их бабушка могла что-то знать, но он уже не выяснит наверняка. Вместе с этими мыслями юношу внезапно утянуло в спокойный, тихий сон. Он просто упал в темноту, а когда открыл глаза - в комнату уже заглядывала мама, давая понять, что пора на учёбу.