Секрет Джонни Ньюччи

Как же я ненавидел быдло… Нет, меня, конечно, тоже никто бы не назвал ангелом. Я сам порой начинал мыслить и говорить, как уличный сброд, потому что очень много пересекался с ним раньше. То пьяные драки разнимал, то гонялся за шпаной, то расспрашивал о том, о сём уличных бандитов и всяких мутных типов, подбирая слова так, чтобы они меня поняли. Сейчас я попал в пробку. Кто-то среди бела дня начал палить на улице. Из-за него перекрыли дорогу, подъехали мои бывшие коллеги из ЛЛПД и спецназ. Я то и дело слышал вой полицейских сирен. Кто, чёрт возьми там палил? Обычно бандюки редко устраивали перестрелки за пределами территории своих банд. Может, тут просто какое-то агрессивное быдло качало права и вытащило ствол? Мразь. Только наглухо пришибленный дебошир-идиот стал бы посреди дня пускать в ход ствол. Судя по звуку, стрелял он из дробовика. Не знаю, какого, вряд ли двухстволка. Слишком часто звучали выстрелы. Наверное, помповый или рычажный дробовик. Интересно, из-за чего Либертад стал так опасен? Почему тут то и дело творилось всякое дерьмо? То стычки банд, то заказные убийства. Просто постоянный переполох и хождение по краю. Может, штат Либертад проклял сам Бог? Я слышал байку, что испанцы, основавшие Либертад четыреста лет назад, как-то разгневали местных индейцев, и те наслали на него порчу, Хотя не только у нас было так дерьмово. В Нью-Йорке, Майами и Лос-Анджелесе тоже всякое быдло лихо палило друг в друга. Куда ни плюнь, везде одно и то же. Разница лишь в масштабах. Где-то бандюки сильно наглели, где-то нет. Меня мало волновало, что они «решали проблемы с конкурентами» в своих гетто и этнических кварталов. Но вот когда под их пули попадали случайные прохожие, то это вызывало ненависть ко уголовной сволочи. Шла мелкая изморось. Тучное и очень тёмное небо выглядело сегодня особенно мрачно. Такая погода всегда наводили на меня уныние. Поскорее бы уже пришло лето. Я бы тогда сходил на пляж, полежал на шезлонге, в море поплавал, подцепил бы какую-нибудь красотку… Хотя тогда стояла бы настолько сильная жарища, что можно было бы свалиться с тепловым ударом. Я припоздал на полчаса. Ну и погодка! Стоило мне выйти из своей ласточки, как в лицо мне подул холодный, пронизывающий ветер. Я подошёл к машине Мэнни, держа сумку с едой в левой руке и зонт в правой, и остановился у передней пассажирской двери. Мэнни сидел в салоне. Он что-то попивал из пластикового стаканчика. Наверное, кофе или газировку. В общем, заряжался быстрыми углеводами после бессонной ночи. Мне не пришлось стучать по стеклу окна. Мэнни заметил меня, потянулся к двери и открыл её. Я сел внутрь после того, как он вернулся на своё место. Перед этим мой компаньон пожал мне руку. Мэнни выглядел уставшим и подавленным, но не не утратил своего оптимизма. Приободрился. Он вообще всегда был в приподнятом настроении. Это я у нас, по словам Аманды, отличался славянским фатализмом, цинизмом, пессимизмом, пусть и оставался душевным человеком. Даже не знаю, где она узнала про славянский фатализм? Из книг? Или за железным занавесом, как воображал Мэнни? — Здорово, шеф! Где пропадали? Вы должны были приехать полчаса назад. Я засекал, — проговорил Мэнни с улыбкой. Он сжал в кулаке стаканчик и убрал его в карман, открыл окно и сплюнул на землю тугую коричневую слюну. То ли кофе, холодный, то ли колу. — Застрял в пробке. Мои бывшие коллеги перекрыли улицу, — ответил я и поёжился, скривив гримасу. — Что интересного было ночью? Тот закурил, пусть и не с первого раза, из-за ветра. Затянулся, кашлянул, почесал свою светло-русую щетину. — Та! Нихера интересного, шеф, — он устало развёл руками. — Этот макаронник никуда не отлучался всю ночь. Хер знает, чем он внутри занимался. Никто примечательный не подваливал, обычная публика таких клубов тусила. И девки, и пацаны, и мужики. Я тоже подпалил папиросу, затянулся, чтобы согреть себя изнутри горячим дымом. Выпустил облачко изо рта. Что же выходит? Всё дело в вымогательстве? Или Ньюччи проигрался в покер? Это всё равно не объясняет того, где черти носили его днём. Где-то же он всё-таки пропадал. Я допускал вариант, что Джонни изменял Амелии, хоть она говорила, что он примерный семьянин. Видал я таких уже. Один настрогал детишек на стороне. Тоже был верный муж и примерный семьянин. Может, Джонни завёл себе любовницу, чтобы снимать стресс? Мафиозные жлобы — это источник постоянного страха и напряжения. Амелия начала бы мыть мозг Джонни, расскажи он ей о них. Получил бы ещё дополнительную порцию стресса уже дома. Амелия могла также просто наскучить ему. Один женатик мне говорил, что с годами он стал воспринимать свою благоверную не то как сестру, не то как маму. Этот парень же не извращенец, чтобы резвиться с почти родственницей? Другой муженёк признался, что с женой многое делать было нельзя. А ему нравился разный жесткач. Извращенец, мать его. — Загляни к Аманде. Спроси, не узнала ли она что-нибудь о клубе Ньюччи? Вечером расскажешь мне, лады? — я положил ему руку на плечо. — Днём поспи. Следующую ночь может тебе придётся снова тебе дежурить. Я в этом уверен. — Эх, шеф… — Мэнни зевнул. — Когда мы наймём ещё кого-нибудь, а? А то три человека на всё агентство — это посмешище, сечёшь? Что это за контора такая, мля? Ещё бы пару пацанов взять к себе… Проще бы стало. Я приметил одного толкового парня на роль ещё одного детектива в моём агентстве. Но всё руки не доходили поговорить с ним. — Проще. Да. Ничего, скоро у нас появится третий детектив, — заверил я Мэнни и вышел из его машины. Дальше побрёл к своей ласточке. Я планировал за сегодня выяснить, где именно Джонни ошивался днём. Наверняка, отсыпался в каком-нибудь снятом домике, а потом плакался своей любовнице или там, или в ресторане. Некоторым девушкам нравились такие горе-кавалеры. Либо она терпела его нытьё, потому что он заваливал её подарками. Этот вариант казался мне более вероятным. Я положил руки на руль, включил магнитолу и продолжил слушать Джеймса и Робертину. Они обсуждали вчерашнее выступление нашего губернатора. Тот, как оказалось, знатно поглумился на всеми бродягами у нас в штате. Он сказал, что они сами были виноваты в своих проблемах. Жизнь на улице губернатор назвал их осознанным выбором. Ну и новости же, чёрт возьми! Просто обалдеть! А я раньше считал республиканцев нормальными мужиками. Морось снаружи переросла в сильный дождь. По крыше и капоту моей ласточки громко забарабанили его капли. Я же внимательно следил за улицей, старался подмечать детали. Кто-то раскрыл зонтики и прикрылся от дождя чёрным куполом. Другие побежали к козырьками домов. Какой-то старикан выгуливал собаку, накинув на голову капюшон. В это же время Джонни Ньюччи подошёл к своему Бьюику Скайларку. Он постоянно оглядывался, будто боясь собственной тени. Сильно его, видать, зашугали вчера те два жлоба… Джонни остановился у своей машины, собрал зонт и сел в её салон. Где-то через минуту его Бьюик Скайлар тронулся с места. Спустя ещё несколько секунд он выехал из парковки на дорогу. Я завёл движок, подождал пару секунд, да двинул за ним. Поначалу мы с Джонни ехали по Уэст-Гамильтон. За окном по очереди проносились витрины продуктовых магазинов «25/7», вывеска оружейной «Пушки и пули», вход спортзала «Толкая сталь», что принадлежал Бертольду Вайсенеггеру, и прорва многоквартирных домов. Потом Джонни, а вслед за ним и я, повернул в Форт-Бич. Там жили в основном евреи, поляки, чехи, слованцы и ирландцы. Тут преобладали старые двух-трёхэтажные многоквартирные дома из кирпича. По пути Джонни и я проехали мимо ресторана «Ленин-Партия-Борщ», торгово-развлекательного центра «Техас» и отель «Отдых старателя», который выглядел как салун из вестернов. Форт-Бич считался более-менее приличным: никаких преступных группировок и перестрелок. Впрочем, таким он был не всегда. Когда я служил в патруле, наш с напарником сержант говорил мне, что в этом районе когда-то хозяйничала еврейская мафия. Но годам так к пятидесятым она исчезла. Кого посадили за решётку, кто умотал из страны, чтобы не угодить туда, кто отошёл от дел. Еврейский молодняк нашёл себе другие занятия и уже не шёл в криминал. Наш сержант вообще столько всего знал о истории Лас-Либертада. Он не читал книг, а рассказывал о том, что видел и слышал сам за свою долгую службу. Когда меня определили в его подчинение, ему было уже под шестьдесят. Наверное, он ещё в семьдесят девятом ушёл на пенсию… …Воспоминания о прошлом не отвлекли меня от слежки. Джонни направился в сторону выезда из города. Я последовал за ним. Дождь усилился, что играло мне на руку. Видимость ухудшилась, Джонни оказалось бы сложнее заметить мою слежку. Он остановился в полутора милях от окраины города, недалеко от кладбища авиатехники. Его Бьюик притормозил у небольшой хибары. Один известный сатирик назвал бы её «архитектурным выкидышем». Лучше и не скажешь. Как-то по-другому я бы не назвал это кривое-косое строение. И что же тут забыл Джонни? Это вот здесь он пропадал днём? Да ладно? Хотя для него это был ещё неплохой вариант. Убыточный клуб, жлобы-вымогатели, подарки для любовницы — тут не до съёма роскошных апартаментов. Я достал фотокамеру, увеличил объектив и сделал несколько снимков Джонни, заходившего в хибару. Вряд ли Амелия поверила бы мне на слово. Вчера я из-за того, что не выспался, забыл взять с собой фотокамеру. Совсем вылетело из головы. Сегодня я подготовился лучше. Ньюччи закрыл дверь хибары. Теперь начиналась, вероятно, самая долгая и нудная часть слежки. К ней я тоже хорошо подготовился — прихватил самых разных газет, пару книжек. У меня с годами выработалось что-то вроде «профессионального раздвоения». Я наловчился одним глазом следить за нужным человеком, а другим — что-нибудь читать. Не сказал бы, что чтение выходило уж больно осмысленным. Но чтобы скоротать время — самый раз. Магнитолу я на время выключил, чтобы она не мешала. За чтением время проносилось быстрее Что у нас сегодня писали в газетах? В центре внимания — вчерашнее выступление губернатора. Статьи о нём я нашёл абсолютно во всех газетных выпусках, какие купил по дороге к клубу. О, да щелкопёры будут ещё месяц мусолить цитату губернатора. Зуб даю. Дай им только волю. Другие новости — крупная автокатастрофа в Лос-Леонес, тревожный рост безработицы в Либертаде в этом году, по сравнению с предыдущим. Один негатив. Читая газеты, я всё больше убеждался в том, что наш штат прокляли индейцы. С другой стороны, дела в мире шли не лучше. В Британии бастовали шатхтёры, в Германии после недавнего теракта продолжались поиски Хуана «Змея». Так газетные писаки называли какого-то неуловимого террориста-революционера. В Ливане шииты напали на лагерь палестинцев. Понять бы ещё, что это за шииты такие. Читая газеты, я мимоходом посматривал ещё по сторонам. Со всех сторон меня окружала старая добрая дикая пустыня. Здесь реднеки и хиллбилли гнали самогон. Мимо проезжали разные машины. То какой-нибудь пикап или масл-кар, то тягач. Один раз я увидел ещё целую колонну из восьми чопперов. На спине ездоков которых нашит пылающий череп. Лиц толком не разглядел, но у половины из них росли густые бороды. За таким чтением газет я убил где-то часа три. Может, и больше. За это время мне захотелось есть. Я перекусил сэндвичем, запасённым утром, и запил его ещё чуть-чуть тёплым кофе из термоса. Обед прямо-таки. На следующие несколько часов мой мозг перенёсся на борт роскошного парохода, где Эркюль Пуаро расследовал убийство молодой богатейки. Мне нравилось время от времени почитывать старенькие британские детективы. Они будто телепортировали меня на другую планету. Все эти коварные аристократы, богачи, их прислуга казались мне очень милыми людьми на фоне нашего родного криминального шлака. Мне ещё нравилось строить свои версии в процессе чтения таких детективов. Я в чём-то воспринимал эти сюжеты, в котором в каком-нибудь месте собралась группа богатеев, и кого-то из них убили, как тренажёр для мозгов. Иногда их развязка меня реально удивляла. Чёрт, я бы не отказался вот так попутешествовать за границей и раскрыть мутное дельце. Джонни ни разу не вышел из дома за те часы, что я просидел в своей ласточке. Он дрых, скорее всего, как сурок. Ближе к часам четырём дня я отложил книгу и съел ещё один сэндвич. А через пару минут вспомнил, что у моего сына Андраша (вообще, официально его звали Эндрю, это я его так называл) день рождения через неделю. Ему должно исполниться десять лет. Он вроде любил музыку. Я подумывал подарить ему самый лучший кассетный плеер. Амелия как раз хорошо заплатит нам с Мэнни и Амандой. У самого меня день рождения был месяц назад. Жена и Андраш мне даже не позвонили. Зато я хорошо посидел с мамой и папой. Они приехали поздравить меня. Мэнни и Аманда на следующий день купили торт и подарили абонемент в тир. Я пользовался им регулярно, ходил пострелять три раза в неделю. Жаль, что жена от меня ушла, забрав Андраша. Но я сам виноват. Муж из меня вышел реально плохой, отец — так себе. Моя жена во многом оказалась права. После развода я искал утешение в выпивке и шлюхах. Но это всё меня не успокаивало. Мне становилось только хуже. Часа в четыре Джонни наконец-то вышел из хибары. Он огляделся по стороном. На меня внимания не обратил. Однако моя ласточка и стояла посреди кустарников. Ньюччи сел в свой раритетный «Бьюик» и покатил в город. Пока он ехал прямо, я закурил. Неправильно было курить за рулём. Курение отвлекало от вождения. Во время службы в патруле я часто видел аварии, где куряга влетал в столб. Но, чёрт возьми, мне жуть как хотелось закурить. Джонни подъехал к огражденному полигону «Пострелушки у Реджи и его сыновей», откуда доносились приглушённые звуки выстрелов. Знакомое местечеко. У здания, где находился вход на стрельбище, красовалась неоновая вывеска с его названием и логотип с пожилым усатым мужиком в ковбойской шляпе. Ожидая Джонни, я слушал радио и размышлял. В том, что он приехал пострелять к Реджи, не было ничего подозрительного. Пальба по мишеням хорошо снимала стресс. Я знал это по себе. Поход в тир как рукой снимал мою нервозность. Пострелял вечерком из «Гаранда» — и жизнь словно стала лучше, нервная дрожь прошла, на лице появилась улыбка. Я старался почаще ходить в тир, чтобы не напиваться дома. Однако зов бутылки очень часто оказывался сильнее моего желания палить по мишеням. Вдоволь настрелявшись, Джонни вернулся в свою хибару. Я думал, он посидит там ещё часик другой и поедет в клуб. Но нет. Он вышел оттуда спустя минуты две. Не больше. Я осторожно следовал за ним. Интересно, заметил ли он мою слежку? Я старался держать дистанцию. Не думаю, что Джонни знал, как вычислять хвост. Он заехал домой к жене. Через пять минут Ньюччи выскочил оттуда чуть ли не бегом. Амелия шла за ним, что-то крича. Видать, она устроила ему скандал и разошлась. Ё-моё, вот это фурия! Даже издалека я видел, насколько злой она выглядела. Ну теперь понятно, зачем Джонни прятался от неё в той хибаре. Он просто боялся Амелии. Безвольный слизняк. Ньюччи закрылся в машине, пока Амелия, вся промокшая под дождём, что-то яростно ему втолковывала. Джонни, не будь же ты трусливым уродом? Объяснись с женой! Скажи ей правду, чёрт тебя подери! Будь ты мужиком в конце-концов! Амелии на тебя наплевать. Придурок, он трусливо уехал от жены. Мне даже стало жалко её. Ну правда, она же была нормальной женщиной. И угораздило же её выйти за этого урода! Я, конечно, раньше тоже вёл себя по-идиотски. Но по степени идиотизма Джонни переплюнул меня в несколько раз. Мне хотелось утешить Амелию. Вот только тогда я бы упустил её трусливого муженька. Амелия собиралась мне заплатить не за душевные разговоры. Дело важнее. Потому я двинул за Джонни. Дорога привела нас к его клубу. Он приехал за час до его открытия в восемь вечера. К девяти часам подкатил Мэнни. — Пост сдал — пост принял? Или как там говорят копы, а? — ухмыльнулся он. Я пожал руку Мэнни. Мы сидели в его тачке. — Как там Аманда, что-то выяснила? — А, типа да. Она сказала, что типа что-то конкретно будет завтра, сечёшь? — Секу. — Видали что-нибудь интересное сегодня? На рассказ о своих наблюдениях я потратил не больше минут двух-трёх. — Ха! Ну и ссыкун! — усмехнулся Мэнни. — Так а это, шеф, а чего я буду тут торчать тогда? Вы ж всё разнюхали. Дело типа сделано. Я погнал домой? — Нет, Мэнни, прости. Мы ещё понаблюдаем за Ньюччи как минимум несколько дней, — ответил я. — На хера, шефа? Всё же ясно. — Мы узнали, где он пропадает днём. Но что именно происходит с его бизнесом — пока толком не ясно.

***

Настал третий день нашего расследования. Он начался для меня примерно так же, как и второй: приезд к клубу, встреча с Мэнни (тот сказал, что за ночь не произошло ничего интересного), ожидание Джонни. Разве что сегодня не лил дождь. Но это утро преподнесло мне сюрприз. Сегодня Джонни вышел из клуба в обнимкой с какой-то сочной кралей. Лет двадцати пяти, среднего роста, стройная, с тёмными волосами. Одета была в женское приталенное красное тренч-пальто. Я потянулся к фотоаппарату. Надо заснять их идиллию. Амелии понадобятся конкретные доказательства. Джонни и его спутница о чём то говорили и выглядели, как мне показалось, довольными, будто молодожёны. Спустя полминуты голубки сели в «Бьюик» Ньюччи. Отлично, я успел заснять их. Надеюсь, фотографии выйдут хорошими. Мои снимки не всегда получались удачными. Порой выходила такая лажа, что я не понимал вообще, кого щёлкнул. Джонни двигался в сторону Хобокена. Вот чёрт! Что ему там понадобилось? У этого района была запредельно дурная репутация. Там жили бандиты, хулиганы, наркоторговцы, бродяги и шлюхи. Настоящий гнойник нашего и без того гнойного города. Туда не стоило ехать без ствола. Я приготовился выхватить свою Беретту, если ко мне прицепится местная агрессивная быдлота. Джонни и его краля не стали останавливаться в Хобокене. Так-то лучше. Только совсем уж конченый придурок повёз бы свою подружку на свидание в такую дыру. Голубки поехали дальше на запад, к пляжу, который сейчас пустовал. Как-никак, на дворе стоял декабрь. В итоге Бьюик заехал на парковку, что прилегала к пляжу. Джонни с девушкой вышли из машины. Дальше они направились к ряду двухэтажных домов. Неплохое местечко. Моя коллекция снимков Ньюччи пополнилась ещё несколькими «экземплярами». Активная фаза подошла к концу. Впереди меня ждало как минимум несколько часов ожидания. Или больше. Я коротал время сегодня точно так же, как и вчера. Газеты, радио, английские детективы. За окном заморосил дождь, а в моём воображении Эркюль Пуаро ходил по палубе парохода, плывущего по реке в солнечном Египте. Около пяти часов голубки показались на улице. Так, пора мне возвращаться из Египта в зимний Либертад. Следуя за Бьюиком, я вскоре очутился в Спарклоне. Джонни проехал мимо роскошного ресторана и поставил свою машину на парковке рядом. Теперь мне стало понятно, что зачем он прикатил в Спарклон. Голубки просидели где-то часа полтора в том ресторане. Затем Джонни отвёз свою брюнеточку обратно к дому у пляжа. Там они расстались. Спустя время (не знаю, сколько именно прошло), я ждал приезда Мэнни, припарковавшись недалеко от клуба Джонни. Сегодня, как и вчера, к нему уже никто не приставал на парковке. Удачно я попал позавчера. Жаль, забыл тогда фотоаппарат. Попробовал бы заснять тех жлобов. В девять вечера я заметил «Импалу» Мэнни. — Здорово, шеф! Короче, Аманда что-то там нарыла. Я не врубился, что конкретно. Ты въедешь в эту тему лучше, чем я. Отвечаю, — проговорил Мэнни, как я сел к нему в машину. — Наша супершпионка ждёт тебя в нашей конторе. Так что кати туда колёса. Только вы скажите, было сегодня чего интересного? У меня, мля, полный тухляк. Я ни хера не вдупляю, чего я вообще тут ловлю по ночам. Ничего интересного. — Такова наша работа, Мэнни. Нам за это платят, — ответил я. — Ты же хотел быть сыщиком? А так и не привык? — Та мля! Просто тут реально ловить нехер. Эта ваша Амелия только зря бабки спустит на то, что я тут торчу. Отвечаю. — А если нет, Мэнни? Вдруг завтра тебе попадётся что-нибудь интересное? — Да ни хера. Так было сегодня что-то интересное, шеф? Я хорошо поднял настроение Мэнни, поведав ему о сочной крале Джонни. — Во бабуин! — со смешком сказал мой компаньон. — Мля, шеф, так ни хера нечестно. У вас там столько всего интересного. А у меня тухляк. — Ничего не поделать, Мэнни. Ладно, увидимся завтра. Я похлопал его по плечу и вышел из «Импалы». Интересно, что узнала Аманда? Ночью наш город был одновременно красив и опасен. В тёмное время суток наркоторговцы продавали свою мерзкую дрянь, «торпеды» вышибали мозги целям, жрицы любви продавали своё тело, а грабители всё кого-нибудь грабили и грабили. Я же спокойно ехал в свой офис, надеясь, что ко мне никто не прицепится. Досадно получилось бы: Аманда узнала нечто важное, а мне всадил пулю в печень какой-нибудь торчок. Спустя полчаса я зашёл в наш офис. Аманда сидела за рабочим столом. Увидев меня, она так улыбнулась, будто у неё открылось второе дыхание. — Привет, Микки! — звонко сказала Аманда. — У меня есть новости! Я подошёл к её столу и облокотился на него со словами; — Надеюсь, хорошие? — Это как посмотреть. Я узнала, что клубом Ньюччи владеет ещё один человек, — произнесла Аманда. — Его зовут Лоренцо Лоретти. Пятьдесят пять лет, вдовец, двое взрослых детей. Ещё мне передали информацию из налоговой. У Ньюччи в самом деле упали доходы. Примерно на двадцать процентов за этот месяц. Совладелец клуба итальяшка? Вот тебе на! Аманда показала мне ксерокопии документов с информацией о клубе Джонни. — Есть информация, почему у него просела прибыль? — спросил я. — Нет, Микки. Больше я пока ничего не выяснила. — Спасибо за твоё трудолюбие, куколка. — Я устало улыбнулся Аманде. — Лоретти… очень интересная фамилия. По дороге домой я задумался, что делать дальше. Мы узнали уже очень много. Можно было рассказать всё Амелии, показать ей копии документов Аманды, мои фотографии и получить деньги за работу. Но мне хотелось повременить с этим. Нужно выяснить, кто этот Лоретти. Зайдя к себе в квартиру, я снял тренчкот и ботинки, после чего подошёл к телефону в прихожей и набирал номер своего друга — Брайана. Мы с ним были напарниками в полиции. — Привет, дружище, — проговорил я максимально благожелательным голосом. — У меня к тебе есть дело. Это связано с моим текущим расследованием. Ты сможешь встретиться со мной завтра после смены?