Держим договор на взаимных условиях

      Сонхуну очень сейчас нужна была какая-нибудь квартира. Он только закончил школу и очень не хотел обременять родителей своим присутствием в их квартире. В этом году Пак должен был поступать на первый курс по программе для тех, кто хочет преподавать корейский язык и литературу.       Ну и вобщем-то идея с переездом как-то сама собой пришла в его голову. Денег для первого месяца оплаты за аренду квартиры у него было достаточно. Их он скопил со своих дней рождений, то где-то, глядишь, что-то за хорошие оценки перепадёт, и плюс иногда призовые с фигурного катания, которым Хун занимался, сколько себя помнит, то есть уже очень долго.       И загоревшись идеей переезда, Сон начал усиленно шерстить все его уму известные сайты с квартирами, выставленными для съёма собственно. Но ничего ему всё не нравилось и не подходило. То ремонт и мебель слишком старые, то всё слишком цветастое и вычурное, то условия проживания слишком строгие и цена слишком завышена.       Но вдруг, спустя месяца три поисков, Сонхун увидел её. Квартира-студия средних размеров с просторной частью для кухни и гостиной и интерьером в скандинавском стиле. Стены оттенков оливкового, бежевого и белого цветов. Пол покрыт ламинатом, а в ванной — мрамором. Приземистая мебель, декоративные фигуры из сосны. Всё очень красиво, в общем, но был только один вопрос. Где цена?       Никакой стоимости проживания указано не было ни в тексте после фотографий, ни над ними, как это обычно делается. Интересно, очень интересно. Может снимать её очень дорого из-за космической цены? И поэтому решили её не показывать, чтобы люди цеплялись на эту удочку и при вскрытии обстоятельств отдавали все свои деньги? Очень много вопросов и очень мало ответов в общем-то.       Ну а Сонхун не пальцем деланный (а хуем, да, ладно, простите), поэтому не стал оставлять эту квартиру и свайпать дальше. В предложении, как обычно, была возможность для чата с арендодателем, поэтому Пак решил первым написать. Ему-то первым никто не напишет. Фотография профиля была пуста, но то неудивительно. Это всё-таки не приложение для знакомств, а приложение для поиска жилища, как мы говорили. В имени пользователя стояло ничего не говорящее «Ким Сону». Пак Сонхун: Здравствуйте, Ким Сону. Мне очень понравилась предложенная квартира. И, если можно, то я хотел бы задать пару вопросов. Извините за беспокойство.       Ответ противоположной стороны не заставил себя долго ждать.

Ким Сону:

Здравствуйте, ответить на пару вопросов я могу. Буду ждать Вас в этот четверг около Ёидо парка в 16:00.

      Окак. Вот так сразу? Эм, ладно, вопросов нет. Хотя, что врать — их море. Что это сейчас было? Как на это реагировать? Что ответить? Есть возможность отказаться? Нихуя не понятно. Ну в принципе насчёт последнего всё ясно — его просто поставили перед фактом. Плюс даже непонятно, кто именно это сделал.

***

      Встреча была назначена уже на следующий день. Сегодня в институте всего одна пара, и поэтому сразу после неё Сонхун направился на тренировку по фигурному катанию. Там нужно сосредотачиваться только на нескольких вещах, а точнее на своём теле и последовательности движений. Ну и, конечно, нужно катать с душой и проживать каждое клацанье лезвия о поверхность холодного льда, как же без этого. На сами занятия впервые Пак пришёл не сам, но спустя одно понял, что он должен находиться именно там. Он всегда любил сильную нагрузку. Чтобы, кроме как на уроки и фигурное, больше никакого времени ни на что не хватало. Вот такой он упорный, или упёртый. Хотя это другое. Ведь если ты всё время занят, то у тебя не остаётся времени подумать о чём-нибудь лишнем, занять свою голову ненужными переживаниями. Да, их не то чтобы много, но они всё же есть.       «Лучший лучший лучший».       Всё, что твердил себе Хун, стоя около зеркала. Нет, не от того, что он превозносил себя над другими, а от того, что он вечно хотел таким быть. Ему всегда не идеальным казалось многое в себе, и это он всячески хотел что-нибудь в себе исправить. Больше трудиться, больше помогать, больше стараться. Меньше думать о плохом и перестать кормить себя мелкими надеждами.       «Больше больше больше».       Нельзя сказать, что родители его прямо не поддерживали. Скорее не очень понимали.       «— Сонхуни, пингвинёнок, ну зачем это тебе? Ты же вряд ли будешь заниматься этим в будущем. Так ведь? Тебе это не нужно. Не стоит так надрываться зазря».       «— Сын, ну ты же понимаешь, что мама хочет тебе лучшего? Брось ты это всё и хорошенько задумайся над будущей карьерой. Фигурное катание — это не так прибыльно, по моему, и к тому травмоопасно. Не думал над тем, что ты можешь упасть и больше никогда не встать? А я вот частенько задумываюсь..»       Да, наверное, это забота. Хотя не знаю. Забота — это вроде не когда всё пытаются решить за тебя, даже если и в мерах опеки. Возможно, это всё после ссоры с бабушкой Сонхуна и смерти его младшей сестры, произошедшей несколько лет назад.       Бабушка очень сильно любила своих внуков и предложила им начать заниматься фигурным катанием в раннем детстве. Хун, само собой, начал заниматься раньше, поскольку у них с сестрой была разница в возрасте. Пак был одним из лучших учеников, и Йеджи всегда стремилась не отставать от него. Была у них какая-то игривая тяга к такому соперничеству за лучшую конфету, так сказать. Им обоим это нравилось, пока не произошла трагедия.       Однажды поехали Паки в Японию на соревнования, в которых участвовала сестра. Старший был здесь участником уже три или четыре раза, но в этот раз он приехал лишь зрителем. Это был отборочный тур на проход дальше. Для младшенькой же эти соревнования были первыми вне её родной страны. Она впервые пробилась дальше в этой возрастной группе. Она выступала по счёту восьмой из двадцати. Этот этап был решающим для тех, кто хочет пройти в финал и поехать в США для проведения последнего этапа кубка среди участниц из Китая, Кореи и Японии. Только половина пройдёт дальше и будет бороться за победу. Йеджи точно не хочет упускать такой хороший шанс при том, что у неё есть все возможности, силы и вера. Она очень много трудилась для этого, отдавалась настолько же сильно, как и Сонхун. Да и не хочется сливаться на этом этапе, даже если она на следующем этапе может это сделать.       До выхода оставались считанные секунды. Вдох, выдох. Всё хорошо. Вдох, выдох. Надо снять защиту с лезвий. Вдох, выдох. Лезвия коснулись льда, скоро заиграет музыка. Вдох, выдох. Надо успокоиться. А как? Так много глаз. Хорошо, что семья рядом. Всё как-то ново, немного страшно. Коленки хотят чуть-ли не вывернуться от волнения. Лицо, наверное, максимально бледное. Ох, главное не оплошать в танце и катать чисто. Максимально чисто.       «Summertime Sadness» — Lana Del Rey. Нежная мелодия заполнила помещение. Все затаили дыхание, без лишних звуков наблюдая за завораживающим искусством. Шаг, спираль, ещё шаг. Лёгкое скольжение, позволяющее фигуристке перетекать по льду. Кантилевер и заклон — любимые элементы программы девушки. А вот самыми нелюбимыми для Йеджи были прыжки. Они-то свою роль и сыграли..       Пак со своим тренером решила, когда они составляли программу, что нужные прыжки надо вставить в середине и, возможно, в конце. Так и сделали. На припев поставили один аксель и бедуинский, а в конце один тройной тулуп. Вроде ничего особенного, только бедуинский Йеджи ни разу не прыгала для такой большой аудитории. Главное не напрягаться, главное не напрягаться. Но как всегда то, о чём думаешь, меньше всего получается сделать. Она оттолкнулась левой ногой и… во время этого её нога поворачивается то-ли из-за нервов, то-ли из-за неровности лезвия. Параллельно полу девушка летит на твёрдую поверхность и камнем падает на лёд. Несмотря на все помехи окружающих и попытки его остановить, Пак-старший срывается с места, как только видит испуганные глаза Йеджи и то, как она поворачивает ногу. Люди охают и ахают, хватаются за головы. Когда с последних рядов Хуну удаётся добежать до катка, то он ничего не может сделать. Уже вывозили каталку, пытались привести девушку в чувства, но всё тщетно.       Семейству Пак неизвестно, да и не слишком интересно продолжились ли соревнования дальше. Мигалки скорой помощи, стук сердца из кардиомонитора, тихое дыхание. Это всё, что отложилось в памяти Пак Сонхуна в тот день. А ещё холодные руки сестры, которые он сжимал в последние разы. Бабушка, папа, мама и Хун. Никто из них не решился покинуть больницу, дожидаясь следующего утра и вердикта врачей. Хотя, кому он уже нужен был, только проснувшись, они услышали то, что не хотели никогда. Йеджи умерла. После падения она довольно сильно приложилась головой, что вызвало обильное кровотечение, которое с трудом остановили, но после этого у неё пошёл огромный отёк. Впоследствии в этом месте образовалась субдуральная гематома. Нарушилась работа кровеносных сосудов, кислород перестал поступать к мозгу, и пошла дислокация. И дальше всё понятно.       «Это я во всём виноват. Я мог бы её спасти, но опоздал. Прости меня, Йеджи, милая моя. Ты могла бы прожить более долгую жизнь, если бы не я».       Йеджи была для него самым дорогим. Он очень любил её как сестру. Он винил в её смерти только себя и никого больше. Он не хотел слушать ничего о том, что это не так.       После этого инцидента родители начали очень часто конфликтовать с бабушкой, мамой мамы, а после они полностью перестали общаться. Ну причём здесь она? Предложить ходить на фигурное катание было просто превосходной идеей. Как бабуля могла предугадать, что её внучку настигнет смерть именно так? В чём здесь её вина? До сих пор Сонхун не понимает смысла этой ссоры, ведь вины обеих сторон в этом нет. Но ему сказали, чтобы не вникал, и всячески умоляли бросить катание. А как он бросит? Это вся его жизнь. Даже если оно отняло жизнь его сестры. Он дойдёт до самого конца и будет побеждать только ради неё.

***

      На улицах уже несколько дней лежат небольшие сугробы. В безветрии крутятся снежинки. Приятный морозец встречает после выхода с катка, словно тот и не отпускал. Щёки горят, дыхание прерывистое. Он только что катал. До парка топать ещё около получаса, но это не расстояние, а лишь время, за которое он может дойти. Чаще всего, когда в картах пишут время, затраченное на путь, Сонхун проходит минут на шесть-девять меньше. У кого-то ноги длинные.       Около парка было безлюдно. Видимо, все ещё учатся, работают или занимаются чем-то ещё. 15:55. Ещё целых пять минут на то, чтобы просто подышать. Сонхун всегда приходил заранее. Лучше ждать, чем заставлять ждать. Вдалеке он смог разглядеть чью-то фигуру, которая элегантным шагом от бедра приближалась к месту встречи. Это был парень небольшого роста, где-то чуть больше, чем на полголовы ниже Пака. Чёлка из каштановых волос мягко обрамляла круглое личико. Это разрез глаз… просто нечто.. Лисицы точно бы могли посчитать его своим братом. Мягкая улыбка озаряла всё вокруг уже издалека. Щёчки сияли лёгким румянцем, явно не настоящим, но эти румяна выглядели максимально естественно. Хайлайтер из снежинок ярко блестел на его длинных ресницах, делая его ещё более неземным. Хотя куда ещё более неземнее. Короткая пушистая куртка бежевого цвета давала возможность ещё сильнее захотеть причислить его к мягким игрушкам. Синие джинсы показывали стройность его ног. Бежевые угги мило шлёпали по выпавшему снегу. — З-здравствуйте. Вы наверное Ким Сону? — заикаясь, начал Сонхун. Сам он не понял, от чего именно дрогнул его голос, но решил долго на этом не зацикливаться. — Да, вы не прогадали. Я вроде бы пришёл раньше назначенного времени, а вы уже тут. Я не слишком долго заставил вас ждать?       Боже, он ещё и говорить умеет. Милая внешность, милый голос. Любой девушке уступит. Идеальный.       Так стоп, когда это Сонхун успел стать геем? Ладно, опустим. — Да н-нет, что Вы.. — снова тупое заикание — Я всегда заранее прихожу. Я Пак Сонхун. — Ха-ха, Вы такой милый. Я догадался, что Вы — это он.       Тёплая улыбка стала ещё шире на лице незнакомца, делая его ещё более милым. Если Сонхун был «милым», потому что он стал глупым в момент общения с этим парнем и почему-то начал тупить и заикаться, то Сону походу всегда был таким. В том смысле милым. Просто по своей натуре. Его смех был просто очаровательным, Хуну хотелось просто любоваться. — Ах точно, что-то я не подумал. Извините, — Пак немного потеребил волосы на затылке, отводя взгляд в сторону и возвращаясь обратно. — Ничего, Вам не за что извиняться. На улице холодновато. Может пойдём куда-нибудь? — Да, я за. Может поедим рамёна? Я заплачу.       Ой, как-то само вырвалось. Сонхун никогда не платил за парней, поскольку всегда когда ходил куда-нибудь со своими «бро», то каждый платил сам за себя. Ну может пару раз только, когда он спор проспорил. Но это же не считается? — Мм, ну можно. Я люблю острое.       Ребята поворачивают в сторону от входа и направляются в сторону ближайшего заведения данного профиля. Сонхун засовывает руки поглубже в карманы и идёт за Кимом, то и дело опуская взгляд на его задницу. Она сто процентов очень мягкая, и интересно, как бы она ощущалась на.. Ох, как-то далеко зашли мысли.

***

— Ну и сколько тебе лет? Что вынудило искать квартиру? — после того, как им принесли еду, наконец спросил Сону, сидя напротив — Если не хочешь рассказывать причину поиска, то можешь и не рассказывать, но я не могу не услышать ответ на первый вопрос. Сколько же этому мальчику годиков?       Не, ну зачем так разговаривать? Сонхун что, ребёнок? Они на лицо выглядят примерно одинаково. — Мне восемнадцать. Я решил съехать от родителей, чтобы начать жить самостоятельно. — Восемнадцать, вот оно что. Совсем молодой. Мне двадцать шесть, если тебе вдруг интересно. — Могу сказать, что Вы на них не выглядете. — В плохом или хорошем смысле? — В хорошем, к-конечно.       Заебало это заикание, вот что с ним делать?! Да, Хун не слишком общительный, но не с каждым же новым человеком он себя так ведёт? Вот поч... — Ты меня боишься что-ли? — Ким хихикнул, прикрывая маленькой рукой ротик. — Ой, нет, извините. Сам не знаю, что со мной происходит. — Ха-ха, ты мне нравишься всё больше. Давай приступим к еде, а потом продолжим диалог? — Да.. точно. Приятного аппетита. — И тебе.       От блюда с рамёном валил пар. Лапша была какого-то оттенка оранжевого, немного бульона, прям совсем. Пак любил такое, еда выглядела очень аппетитно. Накрутив лапшу на палочки должным образом, парень перевёл взгляд на нового знакомого напротив. Боже, он даже поперхнулся собственной слюной и едой. Сону проделал те же махинации с палочками и приставал их к ротику. Губки он сложил уточкой и дул на лапшу, направляя свой взгляд на свои приборы в руках. Он выглядел таким занятым и озабоченный, отчего был ещё более милым. Увидев подавившегося Хуна, Ким легко усмехнулся и продолжил трапезу. Он медленно и аккуратно втягивал лапшинки, смакуя острый соус на вкус. Его щёчки заметно покраснел от температуры. Губы после острой еды казались немного припухшими. Ими парень маленькими глотками всасывал клубничный молочный коктейль из трубочки картонной упаковки. — Сону-хён, В-вы… Очень красивый… — тихо промямлил Сонхун. — Спасибо, что заметили, Сонхун-щи. Вы тоже замечательно выглядите. Словно принц.. — Меня называют «ледяным принцем» друзья, поэтому я уже не слишком удивляюсь. Хотя не слишком понимаю, что во мне такого принцовского. Я обычный человек. — Ну не скажите. Все люди прекрасны. Вы уж точно. А почему именно «ледяной», если не секрет? — Я очень давно занимаюсь фигурным катанием. С самого детства. Обожаю его, не знаю, чем бы я мог заниматься вместо него..       Пак замолчал и опустил взгляд на стол. — Фигурное катание, очаровательно.. Ох, извини, может я что-то не так сказал?       Ким нагнулся вперёд и коснулся своей левой рукой его правого плеча. Он перешёл на «ты». Это будто бы уже было нужно сделать и Хуну, но как? Всё-таки Сону старше, и не хочется опускать формальности, они совсем недолго знакомы. Хотя плевать, сколько прошло времени, хочется рассказать такому человеку многое. По его лицу было видно, что его эмоции искренни и они не могут быть фальшивыми. Такой человек точно выслушает всё. — Нет-нет, Вы ничего плохого не сказали. Просто с фигурным у меня связано одно не очень хорошее воспоминание.. — И какое же? — Моя младшая сестра погибла несколько лет назад, а случилось это из-за травмы, полученной на катке. Я не перестал после этого кататься и стараюсь быть лучшим, чтобы она мной могла гордиться, если бы была жива.. — Оу, мне, наверное, не стоило возвращать тебя к грустным мыслям.. — Каждый раз, когда я вспоминаю о ней, на душе мне становится тепло от её яркости и лучезарности, ума и старательности. Она была самой блестящей звёздочкой на однотипном небе людей среди других. Если бы она сейчас была жива, то я точно бы завидовал её будущему мужу. — Наверное так. По твоим словам она очень хорошая.       Да, это ещё мягко сказано. Безумно хорошая. Лучшая из возможных. — Да что мы всё обо мне да обо мне. Может.. Поговорим о квартире? — О да, точно, а я уже и забыл. В общем-то у меня есть одно условие.. — И какое же? — Мы будем жить вместе.       Пу-пу-пу. Приплыли. — Вместе значится.. — Сонхун глубоко вдохнул и громко выдохнул. Нет, не от разочарования, скорее от шока. — Да, я себе сожителя искал. Квартира для меня шибко большая. И.. — Можете не продолжать, я… согласен.       Почему так быстро? С каких пор такие решения за секунду принимаются? — Ох, я думал, что поставил Вас в неловкое предложение. С моей стороны правильнее, наверное, было изначально заявить о таком условии. — Ничего, всё равно я ещё не опытный, но быстро учусь.       Пока быстрее получается только отупевать, находясь рядом с этим парнем. — Тогда хорошо. За новое знакомство? — Сону поднимает в воздух стопку с только что налитым апельсиновым соджу. — А что насчёт платы? — 75% — я, 25% — ты. Ты пока первокурсник, поэтому не целесообразно было бы заставлять тебя просить сразу половину. Пока так. — А.. — Не волнуйся, всё нормально. Я могу хоть полностью платить, сумма не слишком большая для меня. Выпьем? — Пожалуй, да. За новое знакомство, — Хун тоже поднял стопку. — За новое знакомство!       Оба в один момент осушили рюмки. Сонхун слегка скривился, но быстро вернул своё лицо к привычной эмоции. Ким же, такой… Он поморщился. Явно этот соджу не был его любимым. После раскрыл глазки и словно промурчал. — Ух, клубничный всё-таки вкуснее. Почему он у них закончился?       Он так ворчит, просто.. Ох, как же Пак будет с ним жить ближайшее время. Наверное, сгорит от собственной глуповатости и умиления, а может и от чего-то ещё.

***

      Вы не представляете удивление матери Пак Сонхуна, когда в этот вечер он возвращается с каким-то неизвестным ей парнем. Они стояли слегка пьяные, обнимая друг друга за плечи. — Привет, мам, ик. Это мой друг Сону. Я буду жить у него, пока буду учиться. Ой, вернее снимать квартиру. — Ээ.. Это хорошо, Сонхун-и, но тебе не кажется, что это всё как-то слишком быстро и смело? — мать обеспокоенно смотрела на сына на пороге прихожей, который стоял, опираясь на дверь — И.. почему ты пьян? — Всё нормально, мама, эта сделка очень выгодная. И я не пьян, ик. — Ну-ну. Отца пока нет дома. Проходите внутрь. Хун, отведи пока гостя к себе в комнату, я пока приготовлю чего-нибудь, и мы все вместе поговорим на эту тему. — Здравствуйте. Мы не голодны, спасибо. Извините за беспокойство. Мы сразу пойдём в комнату, — Ким вежливо поздоровался и снял обувь. — А, хорошо. Я тогда пойду в зал пока.

***

      В комнате не было слишком тепло. Спальня встретила парней почти полностью белым. По шкафам были развешены множество медалей, на полках стояли кубки и фотографии на льду с разных ракурсов. — Вау, это… — Сону уставился на одну из фоток и прикрыл рот ладошкой — Безумно красиво. Ты и катаешься, наверное, безумно хорошо. — Я так не думаю. Тренер говорит мне, что я могу и лучше. — Ну значит она не очень хорошо разбирается. — А ты прям разбираешься?       Ким повернул голову влево и широко улыбнулся, не показывая зубы и не открывая глаз. Просто неземной. Даже когда пьян. Вернее так стал ещё более неземным, точно не с этой планеты. — Неа. Но я думаю, что ты превосходно катаешься. Во всяком случае, твоя харизма тоже играет важную роль. — Харизма? — Мм, да. Она всегда завершает образ танцора или фигуриста. У тебя её хоть отбавляй. — Правда? — А ты не уверен? — Неа, мне в лицо никогда такого не говорили. — Ну, значит, обсуждали за спиной, зря молчали.       Сону мягко толкает Хуна в дверь, сжимая своими пальчиками ворот его белой футболки. Тот, в свою очередь, недоумевает, поэтому держит руки по швам. — Ты вроде такой умный, но в тоже время и не слишком смышлёный, чтобы принять очевидный факт. — Рядом с тобой глупею.       Последние слова перед моментом невозврата. Их губы сливаются в нежном поцелуе со вкусом апельсина от соджу. Руки Пака перешли на талию парня напротив. Такое ощущение, будто он эту талию двумя ладонями обхватить сможет, если немного поднатужится. Пальцы забрались под бордовый кардиган и коричневую футболку, которые были на Сону, поглаживая линии всё той же талии. Хун приоткрыл рот, давая юркому языку маленького хёна пройти внутрь. Ким нежно касался плечей Хуна, наровясь заползти под футболку. Это всё было влажно, нежно, очень хорошо и от этого очень плохо одновременно. — Может, тебе сегодня остаться здесь? — отрываясь от поцелуя, чтобы перевести дыхание, спрашивает Пак. — Оу, ничего себе, ты такой быстрый малыш, хах.       Сонхун сейчас был навечно готов слушать этот ангельский смех, вот честно. — Н-нет, я не это хотел сказать. Просто на улице сейчас темно и… — Да ладно, я шучу.

***

      Следующее утро встретило головной болью от соджу (Пак нихуя не умеет пить) и пустой кроватью. События вчерашнего вечера всплыли сразу же, как мозг полностью пробудился ото сна, то есть фактически сразу, как Хун открыл глаза и сразу же накрыл их обеими руками. Что вчера произошло? Они много выпили? Вроде и нет, но видимо достаточно для того, чтобы поцеловаться нистого ниссего. Вроде Сонхун не замечал за собой отклонений от гетеросексуальности. А тут что вдруг?       «Рядом с тобой глупею? Надо же было такое сказать, Пак Сонхун. Вот реально тупица! И что Сону теперь думает? Надеюсь, что он поймёт. Кстати.. где Сону?»       Дома парни были только вдвоём, родители Хуна уже уехали на работу. Слегка пошатываясь, парень спустился по узкой лестнице на первый этаж двухэтажный квартиры, где на кухне сразу же увидел Кима. Он сидел за столом, положив ногу на ногу, и листал что-то в своём телефончике с милым пушистым чехольчиком в виде мишки. — Доброе утро. Как Ваше самочувствие? — Да всё окей. Только голова немного побаливает. Вы не хотите есть? — Спасибо, Хунни, очень хочу! Съел бы что угодно.       «Хунни» блять?... Почему он так быстро скачет между обращениями? — Например? — Что «например» ? — Что именно я имел в виду. Есть ветчина, сыр, яйца, хлеб там. Могу сделать омлет из части этих ингредиентов. — А, да, что-то я задумался. Можно мне яйцо всмятку и чай. — И всё? Этого не мало будет? — Нет, достаточно. Я на диете. — А зачем тебе худеть? Ты вроде и так ничего..       Последнее было лишним из-за резкости, но Сону и правда прекрасен. — Спасибо… Это для поддержания веса, я за ним слежу. — Ясно, но я всё равно не понимаю, зачем такому, как ты, диеты. — Глупыш. Ты смешной. Может тебе помочь с завтраком или там вещи собрать?       Возможно и смешной, но пока об этом не догадался. Смеяться просто хочется с заразительного смеха парня за обеденным столом. «Хорошо, что Сону-хён опустил события вчерашнего вечера и не стал об этом вспоминать. Это была случайность, чистая случайность.»

***

      Квартира-студия Сону встретила парней чистотой, ярким светом с улицы и мегаприятными запахами. Стиральный порошок, выпечка и сладкие духи то-ли с розовым шампанским, то-ли с клубникой. Что-то среднее в общем. В момент входа в помещение Пак понял, что теперь эти три запаха будут у него автоматически ассоциироваться с Кимом. — Очень приятно пахнет, Сону-хён. Могу тебя так называть? — Ты можешь, только не слишком часто пользуйся этим. И спасибо, я старался убираться к приходу нового жильца. Не хочешь печенья? Оно с шоколадом. Время от времени балую себя самодельными вкусняшками. — Да, спасибо. — Хорошо. Тогда пока иди мой руки и за стол. Я пока поставлю чайник. — Обязательно, Сону-хён. — Я же сказал не злоупотребляй! Дурачок.       Ванная встретила Сонхуна причудливыми баночками с разными надписями, всякими гаджетами для ухода за кожей лица и не только. Хун ни капли не удивлён. Всем ясно, что хорошая кожа многого стоит. Просто ни у кого из своих друзей не видел такого количества шампуней, гелей, скрабов и кремов. Наверное, даже у своей мамы.

***

      Выходя из ванной, Сонхун почувствовал аромат свежесваренной матчи. — Мм, я так чувствую, что это всё очень вкусно. Спасибо, — Пак закрыл глаза, слегка свёл густые брови к переносице и глубоко вдохнул запах выпечки, садясь на место справа от Сону. — Не льсти мне, ты ещё не попробовал это. Говоришь мне это потому, что не хочешь пробовать? — Ким слегка обиженно поджал губки, скрещивая руки на груди. — Нет-нет, чего ты. Это не так. Я прям сейчас попробую.       Хун взял печенье, откусил от одного сразу половину. Предмет выпечки был размером примерно как ладонь, только без пальцев. Небольшие вкрапления молочного шоколада начали приятно таять на языке. — Очень вкусно, Сону-я, — Сонхун ещё жуёт, поэтому слова звучат не очень разборчиво, зато с заметным наслаждением от съеденного. Сразу, как он осознал, что сказал в конце, постучал по губам пальцами левой руки, которая была свободна.       «Вот дебил! Какой он тебе «Сону-я»? Следи за обращениями.»       Ким, заметив его замешательство, слегка улыбнулся и тоже принялся за печенье. Взяв его обеими ручками, он начал откусывать по небольшому кусочку. Когда он смакует выпечку во рту, его щёчки мило надуваются, а лицо становится задумчивым. В этой тишине парни смотрели друг на друга. Сону будто удивлённо хлопал глазками, устремив взгляд на Сонхуна. А Сонхун….. Он был зачарован. — Ты чего? — Ээ.. мм. П-печенье очень вкусное. — Ну да, я так и поверил.       Сону встаёт. Пак не успевает ничего сказать, как печенька падает на пол, разламываясь на несколько частей, а Ким восседает на нём, смотря прямо, словно не в глаза, а в душу. Своими ручками он уже успел обвить шею парня напротив. Очки, слегка съехавшие по переносице Хуна, заехали обратно, когда он немного поднял голову вверх, чтобы лучше видеть брюнета, сидящего на нём. Сону аккуратно снял его очки, положил их на барную стойку и положил свои руки обратно. — Ты этого так хотел, Хунни? — Я.. Я.. — Ты такой милый, когда заикаешься, щеночек.       Хочется скулить, как собака, реально хочется. Сону словно специально ездит по его паху, создавая трение, так ещё и с таким невинным лицом, иногда проводя задницей с нажимом. Тихие визги восторга от томных вдохов и мычаний Сонхуна доносились сверху.       «Бля, у него тоже стоит. И как теперь оправдываться?» — Сону, я.. — Не говори ничего.       Ким прикасаться своими губами к губам Пака мягко, почти невесомо. Шоколад смешался со слюной, отчего поцелуй принял новый вкус, в отличии от вчерашнего. — Печенье и правда вышло вкусным? А то я ещё немного волнуюсь. — Ты вкуснее.. — Да? А я думаю ты. Такой робкий, невинный. Само очарование. Хочу попробовать тебя на вкус. Можно? — Что можно? — Попробовать тебя, изучить на вкус твою сперму.       Хун не стал отвечать и просто подхватил Сону его правой рукой под ягодицу, а левой — под бедро. Какое же оно мягкое и идеальное. Сонхун любит, когда они побольше, Ким идеально подходит под этот критерий. Не разрывая поцелуй, парни добрались до тёмно-серого дивана. Хун также был снизу, пока Сону царствовал находясь сверху. Лёгким движением он оказался в ногах у младшенького, раздвигая его колени в стороны. Пак откинулся на поставленные назад руки, давая возможность старшему руководить процессом.       Расстёгия ширинку тёмных джинсов, Ким ехидно ухмыляется, замечая намокшее пятно на боксёрах. Сонхуну хочется сгореть от стыда, и он тянет одну руку, чтоб прикрыться, но Сону его останавливает, хватая за запястье. — Щеночек так хочет мой рот? — С-сону… — Что, Хунни? — П-помоги, пожалуйста, — Пак уже реально чуть-ли не скулит, пути назад уже нет. — Конечно. Может попросишь ещё раз? — Ким мягко сжал выступающий бугорок на боксёрах младшего, заставляя того в очередной раз свести брови к переносице. — Сону-хён, пожалуйста, можно я трахну твой рот. — Вот так-то лучше, милый.       Старший опустил ткань штанов и белья куда-то на уровень колена, открывая вид на самое главное. — А тебе точно восемнадцать? Даже моих друзей-одногодок жизнь не одарила такими прекрасными членами, вроде твоего. — Помолчи, пожалуйста. — Такой застенчивый, хи-хи.       Ну Сонхун раньше не думал, что с половым органом ему повезло. Вроде самый обычный член, ни убавить, ни прибавить. У кого-то же больше, шире, длиннее. Но если комплимент делает кто-то вроде Кима, то, наверное, можно верить. Хотя, конечно, парня не радует, что этот комплимент ему сделали в сравнении с другими.       «Значит, он много с кем спал. Конечно, он не девственник, как ты, неудачник. Ой дурак, ой дурак, зачем только себе всё это надумал».       Отвлёкшись от раздумий, Хун почувствовал, как что-то мокрое коснулось его члена. Сону мягко схватился ручками у основания, принялся за головку, словно как за чупа чупс. Своим языком он легонько облизывал уретру, чуть надавливая. В моменте также делал неровные, но частые движения по длине. Немного сухо, но со временем можно приспособиться. Затем Ким провёл языком по всей длине, закатывая глаза на манеру ахегао. Слишком пошло, но слишком красиво.       Принаравившись, Сону решил попробовать взять в рот по максимуму, но это не так-то просто. Какой размер у его рта, а какой обхват у члена Сонхуна? Почти идентичный, если Ким не растянет рот по всем возможностям своим. Боже, как тепло в его рту, вы бы знали. Заглотив почти наполовину, старший высоко промычал — явно доволен. Да и младший тоже. Всё это время он смотрел на Сону, наблюдая за его лениво-сосредоточенным взглядом, и низко мычал в ответ. Он тоже хотел действовать, но ему не давали. Когда он попытался сделать толчок бёдрами навстречу, то раздался звонкий шлепок по внутренней части худого бедра. («Щеночек будет делать только тогда, когда я скажу.»)       Вынув член изо рта, Ким только сказал, прежде чем взять снова взять в рот. — Ты и правда такой вкусный, Хунни. Особенно с шоколадом.

***

      Пробудился Сонхун один. С Сону они договорились, что тот спит в своей спальне, а Пак довольствуется диваном. Сев на диван, Хун впал в раздумья, небеспричинные, конечно. Как после первого поцелуя, он и сейчас не мог понять, как он до жизни такой докатился. Он же даже ничего не говорил, Ким первый начал. Хотя да, взглядом можно сказать когда-то больше, чем словами. На часах 06:00. Поднимаясь с дивана, Сонхун решил сходить взглянуть на Сону, прежде чем отправиться готовить завтрак.       В углу квартиры подальше от входа находилась непосредственно сама спальня, вернее кровать, огороженная специальными полупрозрачными перегородками.       Ким спит, как ангелочек. Он лежит на животике, тихо посапывая. Руки под подушкой, которая, само собой, находилась под головой. Правая нога вытянута, левая — согнута в колене. Волосы растрепались, отчего Пак невольно улыбнулся. Одеяло немного съехало, открывая вид на белые пижамные шорты и такую же белую рубашку с белым рукавом. Кукольный, будто маленький.       Хун на цыпочках решил подойти к кровати, чтобы поправить одеяло, но только нагнувшись и докоснувшись до одеяла, рухнул на поверхность. — И что ты задумал, Хунни? Пришёл меня будить?       Сону ухватил Сонхуна за запястье, от чего тот, собственно, и потерял равновесие. Старший уже перевернулся на спину, младший нависает сверху, оперевшись на свои длинные руки. — Н-нет, я просто хотел подоткнуть тебе одеяло, а ты, оказывается, уже не спишь. — Какой заботливый. А что у нас на завтрак? Мне очень хочется карамельный раф и глазунью с авокадо. — Всё будет..       Сону чмокает Пака в левую щёку и быстро выскальзывает, уплывая в ванную комнату. Последний падает головой в подушку, не в силах никому показать, насколько сильно он покраснел, и улыбнулся. Он редко улыбается, если только не произошло что-то слишком хорошее.       «Какой он прекрасный. Что мне делать?.. Стоп, я реально об этом подумал? Сонхун, Сонхун, успокойся. Соберись и иди готовить. Раф, глазунья, авокадо. Раф, глазунья, авокадо.»

***

      Вчера вечером толком не удалось рассмотреть кухню.. Сами понимаете почему. Белые столешницы, серебряного оттенка кран, чёрные полочки со всякими специями, свисающие с них лианы, аккуратненький холодильничек и не менее аккуратные плита и печка. Ну и, конечно, барная стойка, за которой всё вчера и началось. Хуну уже нравится здесь готовить автоматически, смотря на весь набор ингредиентов в холодильнике и на полках.       На тарелках эстетично разложены ломтики авокадо, глазунья блестит идеальным оранжевым от желтка, который только проткнёшь и он растечётся. Мммм. Чашки дымятся паром и наполняют комнату кофейный ароматом.       Пак доделывает последние штрихи в оформлении у плиты, как подходит Сону и обнимает его сзади. Руки опускаются на тазовые косточки, нащупывая их через ткань спортивок. — Хунни, спасибо за завтрак. Я думаю, что это всё очень вкусно. — Да ладно, что там. Это не самый высокий пик моего кулинарного мастерства.       Поднявшись на цыпочках, Ким снова легонько чмокает парня, но на этот раз в губы. После этого с видом, будто ничего не было, направился к стойке с двумя чашками напитка, ранее стоящими подле Сонхуна, и усаживается за стол, ставя кружки на поверхность.

***

      Жизнь с Сону делала каждый день прекраснее, хотя у Хуна редко получалось заговорить первым, просто присутствие этого парня от чего-то делало дни прекраснее. Разговаривали они, кстати, в какие-то специфические моменты. То это были случайно брошенные комплименты, то какие-то просьбы с делами по дому, то внезапные душевные разговоры, которые, наверное, могли бы длиться вечно, если бы не временные рамки. Кима просто хочется слушать, и делать это можно нескончаемо долго.       За начало учебного года, кстати, Сонхун успел завести несколько друзей в унике. Хисын и Джей сильно подходили ему по характерам и интересам. Такие же спокойные и рассудительные, одержимые спортом (Хисын — баскетболом, Чонсон просто не выходит из своей домашней качалки, наверно) и любители просто смотреть. Да, видимо залипание в заводских настройках не только у Хуна установили с рождения. Ну конечно, у них были свои цели. Ли явно влюбился в их одногруппника Шим Джеюна, о чём сам помалкивал. Чонсон же.. он точно имел какие-то взгляды на Ян Чонвона, тоже их одногруппника, и очень однозначные.. «любопытные», так сказать. Ходят слухи, что между ними даже что-то было пару раз, но это не точно.       Сегодня свезло, в институте лишь две пары, много преподавателей отсутствуют по болезни или каким-то другим обстоятельствам. Вечером должен состояться индив по фигурному, после которого Пак планировал посмотреть «Один дома». Зима ещё не собиралась подходить к концу, заканчивался лишь её первый месяц, поэтому нужно успеть посмотреть, пока не наступил следующий год. Ну сначала учёба, потом всё остальное. История Кореи ждать не будет. Это один из любимых предметов Пака с того времени, как в школе прошли первые уроки по ней.       Погода бодрит, что напоминает о льде, что является частью чуть-ли не каждого дня. Скоро важные соревнования, поэтому нельзя расслабляться.       Сону отчего-то всё утро сидел ванной. Слышны были только «Biii:-P» от XLOV, шум фена и звуки уходовых процедур. Всякие шуршания сухих салфеток, открывания бутылочек и пшики, скорее всего духов. Результат до выхода Хун так и не увидел, поэтому расстроено хмыкнул.       Здание метро кишит студентами, неизвестно, заканчивается ли где-то этот поток людей. Хисына и Джея парень узнал со спины, поэтому быстро побежал за ними, чтобы догнать, после обменявшись их фирменным приветствием, которое они придумали в начале семестра.       В коридорах людей уже стало меньше, все потихоньку разбрелись по своим корпусам и аудиториям. Парням тоже нужно было это сделать. Поэтому, сняв верхнюю одежду и переобувшись в чистую обувь, они направились к нужному помещению. Внутри стоял гул голосов, шелест готовящейся к занятию канцелярии. Выбрали ребята третью аудиторную парту, три места посередине.       Со звонком преподаватель не пришёл. Странно, обычно он не опаздывает. — Ну короче, сидим пятнадцать минут, если он не приходит, то мы уходим. Святое правило, — сказал Ли, откидываясь на стуле. — Значит, ты где-то не там исповедуешься. Я бы не стал делать поспешных выводов. У нас две пары у него подряд. Вряд ли мистер Хук Иджун не придёт сразу на две пары, «случайно забыв».       В коридоре послышался быстрый шаг, и дверь легко открылась. На пороге оказался Сону. Сонхун взглотнул. Ким немного запыхался, отчего часто дышал, слегка приоткрыв рот. Макияж идеальный. Мягко подведённые глазки, блестящие от прозрачного блеска пухлые губы, длинные ресницы подкрашены тушью. Белая рубашка сидела в обтяг, и такая же белая жилетка поверх неё — тоже, подчёркивая выгодные для глаза изгибы. Чёрные брюки палаццо. Плоские очки без оправы с чёрными душками добавляли взгляду ещё большей лисости. Белые оксфорды делали контраст для сочетания с верхом. Волосы уложены слегка волнисто.       Так вот что этот человек делал всё утро в ванной. Из-за такого не жалко умываться и мыть голову на кухне. Ради такого можно ждать. Их взгляды пересекаются. Становится одновременно горячо и горько от чего-то. Выглядеть так — преступление. Такого Сону должен видеть только он. Никто другой. Но-но. Почему все остальные тоже глазеют? — Ух… Здравствуйте, дорогие студенты. Я Ким Сону. Буду замещать вашего преподавателя по истории, поскольку он заболел. Рад со всеми познакомиться, со временем постараюсь всех запомнить, поскольку неизвестно выйдет ли мистер Хук в ближайшее время. — Эй, Хун. — шепнул ему на ухо Ли, чтобы только он, Сонхун и второй Пак услышали — Ты какой-то нервный сейчас, аль наш преподаватель что-то не так сделал? — Не неси чепуху, Ли Хисын. Просто… Ах, ладно, всё равно не поймёшь. — И чего это я не пойму? Рассказывай давай! — Молодые люди, говорите ещё громче, а то остальным не слышно. Вы на занятии, а не у друг друга в гостях. Пак Сонхун, останьтесь, пожалуйста, после второй пары. Так-так, тише, продолжаем.       Ну нет, он напрашивается. Может, ещё более открыто говорить будет? Провокатор. Глаза мгновенно опустились в тетрадь, а щёки залились краской. Хи и Чонс явно это заметили, поскольку оба тихо прыснули смехом и тоже продолжили записывать.       Внимательно слушать было трудно. Да, история — наука интересная, весьма интересная, но не когда тебе заявляют такое, заставляя глупое сердце учащённее биться. Время тянется непозволительно долго. Поставив одну руку под подбородок, Сонхун правда пытался вслушаться в тему, но всё его внимание фокусировалось лишь на чужих припухших блестящих губах.

***

      Два часа были сплошным мучением, особенно, когда Хун ловил взглядом чьи-то шепотки, при том, что взгляды перешёптывающихся были направлены на Кима.       Студенты вышли из помещения. Сону остался у своего стола и складывал какие-то бумаги. Сонхун аккуратно сложил свою учебные принадлежности, спустился к преподавательскому столу и положив руки в карманы встал возле него. — Извините, вы что-то хотели, мистер Ким. — Да, я..       Сону развернулся к Паку и хотел что-то сказать, но тот шагнул ближе, прижимая старшего к краю стола, надавливая своей ногой посередине. — Мистер Ким, Вам не кажется, что выглядеть так неподобающе для учебного высшего заведения? — Как? — Слишком красиво. Мне сложно терпеть, как другие на Вас смотрят. А я не знаю ещё, о чём они успели подумать.. — Оу, так Хунни у нас нехилый собственник. Я специально старался так выглядеть. — Сону присел на стол, проводя аккуратно по линии плеч младшего, и затем, оставляя правую руку на том же месте, левой притягивает парня за галстук — Ревнуешь? — Возможно. Совру, если скажу, что нет.       Губы соприкасаются в мягком чмоке, тут же от друг друга отрываясь. Член в штанах стоящего предательски дёрнулся. — Я возможно тоже. Давай продолжим дома, щеночек, а то тут слишком много глаз.       Стучание по стеклу заставило обоих повернуть голову. С той сторону окна, выходящего в коридор, стояли Хисын и Джей, вереща как первоклашки и махая телефонами (сфоткали, доксеры).

***

      По дороге до метро Ли и второй Пак не отставали от Сонхуна с вопросами-предположениями, но последний отвечал лишь красноречивым молчанием. Сегодня им нужно было собраться у кого-нибудь дома по случаю подготовки курсовой работы. И угадайте, кому пришлось впустить всех к себе? Конечно, Хуну. Ну почти к себе. Не считая одной маленькой проблемы, от которой член встал колом. Господи, лишь бы ребята не увидели. Будет позорно так просто кончить.       Первокурсники расположились за излюбленной барной стойкой. Пак сидел за компьютером, Хисын и Чонсон сидели по обеим сторонам от него. Первый печатал, вторые говорили. Тема работы: «Три королевства. Когурё, Пэкче и Силла. История, соперничество и культурные взаимодействия». Но кому есть дело до Пак Хёккосе, восшедшего на престол Силлы в тринадцать лет, до централизованной монархии Когурё и морских связей Пэкче с Японией и южным Китаем, когда видишь перед собой это?....       Белый оверсайз свитшот был на пару размеров больше (возможно сонхуновский), прикрывая зону паха и тонкие идеального белого цвета шорты, которые были всего сантиметров на пять (на глаз) длиннее кофты и облепили всё что только можно. Сону, всегда идеальный, подошёл к холодильнику. Он взял там какой-то из своих магических смузи, слегка нагнувшись и демонстративно выпятив пятую точку. — Ахуеть, — прошептал Ли. — Да, — также тихо согласился с ним Пак, не живущий в этой квартире.       А Хун что, Хун ничего. Он закусил губу, чувствуя, что внизу всё сводит, и опустил свой взгляд в экран. Ким, лишь удовлетворённый своим воздействием, хмыкнул и удалился в ванную. Вопрос: он там живёт что-ли? — Эй, Сонхун, а почему ты не говорил, что живёшь с нашим новым преподом по истории? Он ебать как хорошо выглядит. В смысле я бы его… — начал Хи, глаза как-то шуточно, но засверкали. — Молчи. Вы сюда чем заниматься пришли? Правильно, курсовой. Вот и работайте. — А ты чего так завёлся? Думаешь, мы реально его..? — подхватил настроение Хисына Чонс. — Так! Либо вы молчите, либо уходите. Хотя второе я вам не дам сделать, не намерен делать чужую работу в своё свободное время!

***

      Прошло около часа, прежде чем в квартире осталось только двое людей. Как только дверь захлопнулась, Сону вышел из ванной, направившись на кухню. Пак просматривал получившийся текст на ошибки. Ким подошёл к нему сзади и начал делать массаж, чувственно проходясь по зонам около шеи и плеч. Сонхун откинулся на стуле и прикрыл глаза, сняв очки. — Хунни так устал, да? Что думаешь насчёт массажа? — Моё тело в твоих руках. — Хи-хи, очень мило. Я слышал, как ты ответил Пак Чонсону и Ли Хисыну.       Сонхун моментально открыл глаза. Пелена дремоты, нависшая над ним из-за массажа, развеялась. — Думал, я не слышал? Ты явно был на них зол немного. Серьёзно меня так ревнуешь? — М-мне с трудом даётся смотреть на то, каким видят тебя другие. — Разве ты меня таким не видишь? Я даже не прикасаясь к тебе чувствую, что у тебя стоит и ты сдерживаешься.       Блять, насквозь видит. — Чего молчишь? — Думаю.. — О чём? Как бы взять меня на этой барной стойке?       Ну это уже не в какие рамки. Пак рывком отодвигает ноут (спасибо, что не упал) и также быстро сажает Кима на очищенную поверхность. — Что ты со мной делаешь, Ким Сону? — Я ничего, щеночек. — снова обвил своими юркими лапками шею младшего — Ты сам поддаёшься соблазну.       Сонхун сам удивился своей уверенности и поцеловал старшего первым, оперевшись руками на стойку. Мокро, нежно, приятно. Три слова, описывающие поцелуи с Кимом. Это всё, что нужно Хуну, чтобы жить. Раньше может нет, но с их первого поцелуя с Сону точно. От этих губ, вечно блестящих от прозрачного блеска, невозможно оторваться, хочется вечно облизывать. В спортивках вновь потянуло, падла, и Пак простонал в чужие губы. Ким оторвался и разорвал поцелуй, улыбнувшись. Он погладил скулы парня тёплыми пальчиками и взял лицо в свои руки. — Очень долго терпел, да, Хунни?       Сонхун вновь закусил губу. Даже после того отсоса как-то неловко разговаривать на такие темы. Пока не привык. — Да. Очень нужна твоя помощь.. — Хочешь меня трахнуть? — Да, — слишком жалобно, как те скуления в их первую близость на диване. — Хорошо, щеночек. Сможешь сам справиться с одеждой?       Честно, уже порвать её хочется. Медленно-медленно Пак стянул шортики Сону, под которыми не было белья. Удивительно, как на одежде не проступили влажные пятна от выделяющегося предэякулата. — Ты мокрый и … растянут? Видно не смузи пил в ванной. — Не мог себя не растянуть под твой властный голос. — Ах.. — выдохнул Хун. — Я часто так балую себя, думая о тебе. Ты же мной не занимаешься. Приходится самому выкручиваться. Прошло больше двух недель с того дня, как я делал минет тебе. Нравится пользоваться вибратором, вспоминая твоё милое личико и голос, скулящий от удовольствия.       Боже, член снова дёрнулся. Не став больше ждать, младший потянул боксёры и излюбленные серые спортивки вниз, оголяя внушительный размеров орган. — Мне стоит напомнить о том, что у тебя ахуенный член? — Ты уже напомнил. — Ах, да, точно.       Пальцы просто идеально легли на ткань свитшота, выразительная талия снова выделилась под этой огромной кофтой. Сону сам начал насаживаться, также любовно обвив шею напротив. Опустим тот факт, что Сонхун был готов кончить только от этих прикосновений, особенно когда они касаются его шеи и торса. Пак позволял Киму делать всё самому, развивая свой собственный темп. Неторопливый, аккуратный, чуть-ли не выверено точный, проходящий изредка по простате. Хун моментами делал собственные толчки, которые на этот раз не сопутствовались отказом. — В тебе так.. — Приятно? — Да. Ты ещё немного узок и такой тёплый внутри. Хочется выебать ещё сильнее. — Так что же тебе мешает? — Поверхность барной стойки холодная. — Хочешь на тёплой кроватке, Хунни? — Да, именно. Уткнуть.. — Продолжай.       Но Хун не продолжил. Он взял Сону под правым бедром одной рукой, второй обнял вокруг талии и так понёс к кровати, попутно успевая целовать пухлые губки Кима и стягивая мешающие одежды. Последний, конечно, на такие махинации отвечал охотно, ни капли не сомневаясь.       Коснувшись идеально выглаженного постельного белья, они не оторвались друг от друга. Паку хотелось облизать Сону полностью, но в силу того, что это его первый полноценный раз, он не стал так просто поддаваться тупым и первобытным желаниям. — Щеночек хочет попробовать быть доминатором? — Сону.. — Что? Засмущал? — Да… — Ладно ладно, не буду, Хунни. — Почему ты так меня называешь, Сону-хён? — Не знаю, просто очень нравится, когда ты так мило краснеешь от двух этих прозвищ. Такой милый. — Ах, Сонууу, снова меня смущаешь, — Сонхун вышел и простонал своим прекрасным голосом в нос.       Вновь взявшись за любимую талию, Хун перевернул Кима и поставил на четвереньки. Сону тихо ахнул, но не сопротивлялся. Таким решительным можно увидеть Пака не часто. Но если дело касается Сону… То всё, пиши пропало. Он готов в любой момент сделать всё что угодно для него, что угодно, чтобы заступиться за него и не отдавать никому, как любимую плюшевую игрушку, которую хочется всё время держать в руках. Зависимость, от которой Сонхун уже не сможет отказаться после двух недель сожительства.       Сонхун начал тереться возбуждением меж ахуенных ягодиц. Старший тихо хныкал. Ему нравилось, но хотелось большего. — Хунни, трахни меня, пожалуйста..       На этот раз младший двигался уже сам. С каждым движением темп становился быстрее, резче, грубее. Головка всё чаще попадала на простату, выбивая из обоих громкие стоны. Шлепки тело о тело добавляли атмосфере пошлости, как и хлюпанье выделяющихся жидкостей. Хун реально мог бы слететь с катушек, если бы забыл, что под ним живой человек. Ритмично и чувственно он вдалбливался в чужое нутро, доводя Кима до пика удовольствия. Сону сжимал пальчиками материю одеяла, повторяя имя младшего раз за разом. — Хунни, ах.. Ещё немного.. Да!.. Давай.. Ах..       Со кончил лишь несколькими секундами раньше Пака. Боже, картина того, как сперма аппетитно вытекает из ануса Кима, медленно капая на простыню, просто шедевр. Хотя Сонхун позволит ей висеть лишь в только своей галерее, не иначе. Сотворено лишь для его глаз и точка, хах.       Они свалились на мягкую кровать, кутая друг друга в одеяло и объятия. — Вот скажите мне, Ким Сону, как вы относитесь к фильму «Один дома»? Я планировал его посмотреть после тренировки. Составите мне компанию? — Только если ты меня трахнешь ещё раз под тот момент, где двое этих грабителей заявились в дом к мальчику и тот их там разнёс. Люблю этот момент. А ещё хочу пойти с тобой сегодня на индив. — Лучше останься дома и приготовь что-нибудь вкусненькое, как ты умеешь, а то я с вероятностью 143% шлёпнусь на лёд от передоза твоей красоты.