Группа поддержки

— Я всё ещё не могу нарадоваться, Миу! — Акамацу широко улыбалась, и вряд ли в заполненном коридоре найдется хотя бы один человек, который может разделить её счастье. Ничего удивительного в этом нет, вряд ли кто-то с предвкушением ждет итогового экзамена. На самом деле, Каэде не была исключением, но у нее была другая причина для хорошего настроения. Она крепко держала за руку свою девушку, которая неустанно что-то бормотала и сверлила взглядами других. Учителя вынесли четкие правила для пребывания посторонних людей в консерватории, и Ируме приходилось держать себя в руках. "Посторонняя" — это, пожалуй, самая точная характиристика, потому что с классической музыкой она никогда не имела ничего общего. По крайней мере, пока не встретила эту буйную пианистку. — Эй, сюда, — подозвала старшая и юркнула в открытый класс. Аудиторией его назвать было сложно, да и уроки тут не велись. Завуч любезно одолжила своей любимой студентке ключи от своего кабинета, — Здорово, правда? — Ага... Очень. — Миу изобразила презрительную гримасу, глядя на рояль, который заполнил собой почти всё пространство. Младшая закрыла за собой дверь и шумно выдохнула, словно до этого момента не могла дышать одним воздухом с теми людьми, — Бля, Каэдиотка, это еще хуже, чем я себе представляла! Я, типа, думала, тут все будут озабоченными фриками вроде тебя... Но они даже ХУЖЕ! Шуточные возмущения партнерши ничуть не смущали Акамацу. Она тихо напевала мелодию себе под нос, пока аккуратно расставляла ноты на подставке. Ирума фыркнула и быстро осмотрела комнату. Взгляд остановился на учительском месте справа от рояля, и будущая инженерка уверенно уселась на край стола, предварительно избавившись от ненужных бумажек. Отсюда было превосходно видно Каэде, которая наконец устроилась на стуле и поставила пальцы на клавиши. — Давай, держи молоточком! — широко улыбнувшись, с наигранной бодростью наставляла Миу, повторяя фразы, которые когда-то сама Каэде говорила со всей серьёзностью. Сейчас же пианистка посмеялась, но всё равно нашла причину поумничать. — Здесь не нужно держать их "молоточком", — спокойно ответила девушка, подняв кисти над клавиатурой и сделав замудрённые движения в воздухе. — Это же не Клементи! Элегию нужно играть нежно, чувственно... На это Ирума уже ничего не ответила. Конечно, она может сутки напролет продолжать бессмысленный спор на абсолютно любую тему, но сейчас она заметила, что пальцы пианистки наконец пришли в действие. Было принято решение немного помолчать и дать выпускнице порепетировать. Только вот дальше двух аккордов она почему-то не продвинулась. Миу нахмурилась. — Что? — А? — Акамацу повернулась к ней, а потом рассеянно кивнула и снова перевела взгляд на ноты. Пальцы легли на клавиши пластом, сыграв тихий диссонанс. Музыкантка слабо вздрогнула, но заставила себя улыбнуться. — Всё хорошо, просто нужно сосредоточиться. Инженерка закатила глаза и слезла со стола. Конечно, дело не в этом. У Каэде никогда не было проблем с концентрацией, да и в ином случае она не стала бы звать сюда громкую и вставляющую везде свои пять копеек Миу. Вторая зашла за спину девушки и оперлась вытянутой рукой на крышку рояля, посмотрев в ноты, как будто она понимает в них хоть что-нибудь. — Ты же учишь эту херню весь год, нет? — небрежно поинтересовалась младшая, слегка наклонив голову вниз, — И ты боишься, что не сможешь сделать это сейчас? — Не то, чтобы боюсь... — старшая мягко закрыла крышку клавиатуры, устало выдохнув. Всё равно сейчас она вряд ли сможет что-то сыграть. — Я долго тренировалась, и я знаю, что у меня должно получиться, но что, если я перенервничаю? Если я испугаюсь комиссии? — Ну, для таких проблем у тебя есть я, — не без гордости заметила Ирума и улыбнулась. Она переложила руки на плечи Каэде, неторопливо поглаживая. — Ноты я тебе, конечно, подсказать не смогу, но от нервов мое присутствие тебя точно отвлечёт! — Да... Конечно, да, — согласилась Акамацу, но волноваться всё же не перестала, — Чёрт, Миу, я так не боялась с момента моего первого публичного концерта. Может, это знак, и- Ай! Инженерка даже слишком уверенно опустила свои руки ниже и крепко обхватила округлые груди своей партнерши. Она звонко засмеялась, а вот пианистка вспыхнула от смущения. — Ч-что ты делаешь?! — Отвлекаю тебя, — непринужденно ответила та, все еще улыбаясь, — Разве не помогает? Каэде дернулась, когда чужие пальцы нащупали её соски. Она слегка развернула голову и встретила знакомый хищный взгляд. — Миу, сейчас не время! — Цыц! Я наконец нашла причину твоего беспокойства! — ее губы мягко коснулись шеи пианистки, но не задерживались надолго. Следов действительно хотелось бы избежать перед экзаменом. — Когда ты в последний раз дрочила, ммм? Вчера вечером со мной? — Ирума наконец отпусила её сиськи, обошла её и встала перед ней, глядя с такой гордостью, будто она сейчас сделала величайшее открытие. — Ты бы переживала гораздо меньше, если бы уделила полчасика времени на свое горячее тело! Ммм, между прочим, я это делала каждый раз перед свиданиями с тобой... Каэде усмехнулась, а потом прибавила себе напыщенной грозности, — Разбрасываться такими грязными словами в консерватории абсолютно неподобающе, прошу заметить! — Если тебе не нравится, я с радостью займу язык чем-то другим~ Пианистка хотела ответить, но не успела и лишь слабо вздрогнула от удивления, когда чужие губы впились в её собственные. Старшая прикрыла глаза, удовлетворенно промычав и положив нежные руки на талию младшей. Оторвавшись, Миу подмигнула и внезапно юркнула вниз. — Эй! — Акамацу посмотрела вниз. Её девушка опустилась перед ней на колени, хихикая, и раздвинула ножки пианистки горячими ладонями. — Ты собираешься испортить мне юбку или что? Мне в ней ещё сдавать экзамен! — Больно мне нужна твоя юбка, — в подтверждение своих слов девушка легко задрала чужую юбку. Каэде возмущенно ахнула и попыталась сомкнуть ноги, но ее остановила рука на своем колене, — Ну же, Каэдиотка, я знаю, как помочь тебе разогреться перед выступлением... — Брось, Миу, это просто глупости. К тому же, я не хочу... оох... — мокрый язык медленно прошелся по выпуклости под тканью нижнего белья, и переживания насчет Элегии тут же отошли на второй план. — Ты хочешь, — промурчала Миу, оставив легкий поцелуй между бедром и промежностью. Пианистка шумно втянула воздух через стиснутые зубы, одной рукой схватившись за крышку рояля. Другая ладонь неуверенно легла на щеку возлюбленной, словно Акамацу всё ещё выбирала между удовольствием и чистой совестью перед портретом Балакирева. — Н-нельзя... — нежно простонала, когда слегка шершавые губы чмокнули ее клитор. Послушно раздвинула ноги шире, позволила оттянуть трусики в сторону. Прежний лёгкий холодок успел смениться жаром, разлившимся по всему телу. Каэде всхипнула. Когда язык начал беспрепятственно скользить по влажным складкам, старшая сдалась. Она умоляюще подалась вперед, запутав в волосах пальцы свободной руки и нежно, но крепко сжав их в кулак. Младшая пискнула и дёрнулась, но приняла этот приказ и протолкнулась языком во влагалище, обеими руками впиваясь в бедра девушки. — Х-ха-ах... Миу, б-блять, давай поглубже... П-пожалуйста... — когда Каэде добилась выполнения своей просьбы, она выгнула спину и захныкала. Она стонала редко. Акамацу всегда была более чем рада доставлять удовольствие своей девушке, но каждый раз, когда вела Ирума, пианистка не без зазрения совести стонала, как последняя сука. Ради этого Миу была готова вылизывать её весь день и даже больше. *** Миу резко отпрянула в сторону, когда услышала, как ручка поворачивается. Дверь медленно приоткрылась, и оттуда показалась растрепанная светлая макушка. Каэде тихо закрыла за собой концертный зал, а потом обернулась к своей девушке с беззвучным радостным визгом. — Я сдала! Ни одной ошибки! — шепотом восклицала взбудораженная пианистка с полными счастья глазами. Ирума уже хотела сказать что-то из разряда "я же говорила", но её тут же схватили за руку и потащили. Куда подальше, нахуй прочь из этой консерватории. — Пойдём, пойдём скорее... Здесь нельзя шуметь, а мне столько нужно тебе рассказать! Миу выдохнула с облегчением и улыбнулась. — Я горжусь тобой, Каэдиотка.