say my name like it's a bad word

      Уилл, вероятно, первый раз в жизни ненавидел Майка.       Ведь именно он предложил дурацкую – а по мнению всех остальных, отличную – идею обличить себя перед другими, рассказать самый сокровенный секрет, самые темные тщательно скрываемые мысли, чтобы Векна не мог воспользоваться этим, чтобы превратить свои слабости в силу в борьбе с ним. В глубине души Уилл был готов признать, что в этом есть смысл, но также он подозревал, что Майк прикрылся благими намерениями лишь для того, чтобы попытаться выудить у него правду о картине.       Их с мамой совместный план по ментальной атаке Векны с треском провалился, и Уилл провалялся в отключке несколько часов, за которые Майк успел поговорить с Эл и выяснить, что она не заказывала у Уилла никакую картину и никогда не говорила о Майке тех красивых слов, которыми Уилл так щедро разбросался в фургоне. Уилл знал, что этот момент когда-нибудь настанет, но вместо минимальной подготовки к ожидаемому разговору предпочитал просто мечтать, что правда никогда не вскроется и ему не придется с этим разбираться. Однако Майк сразу пришел к нему за ответами – сначала потерянный, искреннее непонимающий, что происходит, а затем, получив в ответ лишь неубедительное «Она иногда рассказывала мне о своих чувствах к тебе, и поэтому я нарисовал картину, чтобы у вас двоих все было хорошо», потребовал правды, ведь «Ты никогда не лгал мне, Уилл, единственный из всех! Что случилось с этим правилом?». Не говоря уже о том, что Уилл также уклонился на вопросы о Векне: проник ли тот в его разум (естественно) и сказал ли что-то ему (кучу всего «хорошего»).       Честно говоря, Майк имел полное право злиться. Но это не значит, что у Уилла были силы противостоять ему.       Поэтому он был невероятно благодарен Джонатану, который, видимо, через стену услышал его мысленные мольбы о помощи и прервал их разговор, позвав на общее собрание. Уилл выдохнул с облегчением, потому что наивно подумал, что у него еще будет время подумать над ответом или он вообще будет избегать Майка до последнего. И вот тогда Майк, спустя пару минут обсуждения, когда Эл ушла к Кали, все это время не отрывая от него пристального взгляда, предложил эту идею.       Уилл успел тысячу раз пожалеть и о своей лжи, и о том, что не подготовился к этому разговору, и даже считал, что лучше бы признался в том фургоне в своих чувствах. А теперь ему, похоже, придется рассказать это перед всеми, потому что Майк не выглядел так, будто сдастся без боя.       Это звучало как катастрофа.       Не то чтобы он думал, что Майк возненавидел его и теперь хочет унизить перед всеми; ранее, в разговоре с Робин, он даже подумал о последних месяцах, когда прежний заботливый Майк вернулся, постоянно предлагая ночевки и просто находясь рядом, и допустил взаимность, однако после неудачной попытки флирта на поле и гнева Майка из-за картины он был практически уверен, что его вежливо отошьют – и это в лучшем случае. Поэтому отложил признание на очень далекое будущее, когда, возможно, чувства пройдут или хотя бы остынут… А может, ему никогда не придется признаваться, потому что конец света еще не отменен.       В общем, зачем зря всех волновать, правильно?       Может, ему удастся отделаться, к примеру, всего лишь своим страхом перед грядущим, боязнью превратиться в монстра, навредить близким, ведь в этом он тоже никому не признавался. И еще оставалась надежда на маму и брата, которые, если Майк начнет настаивать на своем, не дадут его в обиду.       — Это может быть тайна, часть вашей жизни, за которую, вы опасаетесь, вас осудят. Или подумайте, что мог бы показать вам Векна. Какой-то кошмар, чего вы боитесь, — разъяснил Майк на вопрос Хоппера о том, чем именно им надо поделиться. — Векна использует страх, негативные эмоции, плохие мысли, и мы не должны давать ему такую власть над собой. У нас есть возможность забрать у него это, как он думает, преимущество.       О, Уилл мог с точностью покадрово собрать видение от Векны. Началось бы все обязательно с отца – наверно, это был бы один из пьяных вечеров, когда Уилл старался быть как можно тише и услужливее, чтобы не злить его, а Лонни все равно раздражался с каждой мелочи. Потом бы мама и брат сказали, что лучше бы он не возвращался с другой стороны и не усложнял им жизнь. Может, к этому бы добавились Дастин и Лукас, осуждающие его за смерть Эдди и Макс. И Боб, который мог бы быть жив, если бы не он. Возможно, там была бы и Эл, обвиняющая его в краже парня. И все бы закончилось Майком, который смеялся бы над тем, что Уилл наивно подумал, что у него есть шансы на взаимную любовь.       Майк был всегда.       — Честно, я не думаю, что Векна на меня нацелится, потому что я взрослый, осознанный и умный мужчина, раздающий исключительно дельные советы, — первым начал Мюррей, вырвав Уилла из мрачных мыслей, и почему-то прищурился в сторону Джонатана, — но раз уж мы все здесь за справедливое равное отношение, то раскрою один секрет. Единственное, о чем я жалею в своей жизни – это что до последнего пытался соответствовать требованиям общества, а не послал его к чертям сразу. Мой лучший друг, в которого я был влюблен и который, как оказалось, любил меня в ответ, предложил мне сбежать вместе с ним, а я сказал, что пока не готов. На следующее утро его отправили в какой-то исправительный военный лагерь, и больше я его не видел. Собственно, поэтому я такой безбашенный и очаровательный – он попросил меня всегда оставаться собой.       Все внимательно слушали его откровение, переглянувшись на моменте с лучшим другом. Этим не была удивлена лишь Робин – она, скорее, выглядела сочувствующей и даже подошла к Мюррею, который немного сбросил свою обычную защиту и слегка погрустнел, прислонившись к ее плечу.       — Лучший… д-друг? — ошеломленно пробормотал Майк, наконец, перестав на него пялиться, и задумался о чем-то своем.       — С этим какие-то проблемы? — это, вероятно, должно было звучать агрессивно, но Уилл различил в тоне Мюррея лишь любопытство. Словно под этим скрывался другой вопрос. Что-то вроде «А что, что-то напоминает?».       — Нет, — это, ко всеобщему шоку, сказал Хоппер.       В вопросах чувствительности, эмоциональности и «неправильной» любви Уилл всегда относил его скорее к таким людям, как Лонни, но при этом считал неплохим человеком. Сейчас же пришлось неохотно добавить ему один плюс как отчиму. Почему неохотно? Во-первых, Хоппер был громким и большим. Во-вторых, он реально угрожал Майку. В-третьих, Уилл мог по своему опыту сказать, что Хоппер задумал что-то нехорошее (вроде самоубийственной миссии), что навредит его матери, и при этом не делился этим ни с кем.       Уилл был готов закрыть глаза на первые два минуса, если Хоппер перестанет строить тайные планы в своей голове, позволит себе работать в команде и избавится от настойчивого желания пожертвовать собой на благо любимых.       И да, он совершенно не видел проблемы в том, что требует от других то, чего до конца не может сделать сам.       — Ой, тогда можно я следующая? — попросилась Робин, на краткое мгновенье обернувшись по очереди к Стиву, Уиллу и Мюррею, которые тут же постарались приободрить ее взглядом. — Не уверена насчет мрачных мыслей, но секрет у меня тоже есть! Помните, перед последней неудачной вылазкой я в прямом эфире говорила, что пойду на свидание? И да, хоть оно так и не состоялось, потому что Хоппер застрял в Изнанке, Холли похитили, а потом был план с Дереком, и нам с Уиллом пришлось скрываться… — она зажмурилась, выдохнула, осознав, что, как обычно, болтает много лишнего, и осмотрелась. Все выглядели по-обычному, словно просто слушали, за исключением Майка – тот напрягся и, казалось, был готов убить ее взглядом, если она скажет что-то, по его мнению, не то. — Извините, заговорилась, в общем, я должна была пойти на свидание с Викки. Возможно, вы ее знаете? Я волонтерила с ней после землетрясения в школе, а еще она подрабатывает в больнице в роскошной форме медсестры!       — Насчет роскошности формы я бы поспорила, — вставила Нэнси с дразнящей улыбкой, получив от Робин игривое закатывание глаз. — Но, я уверена, Викки потрясающая.       — Эй, может, сходим на двойное свидание после всего этого? Мы с Макс тоже планировали сходить в кино, — со скрытой надеждой предложил Лукас, и Робин с энтузиазмом согласилась. Было видно, как ей стало легче от всеобщего принятия. — И раз уж я начал говорить… Что ж, если бы этот ублюдок устроил мне психологическую пытку, то это определенно была бы Макс. Наверно, это был бы даже не день ее смерти, а… ее счастливая жизнь, без моего вмешательства. С живым Билли.       — Мы все пригласили ее в нашу компанию, — возразил Дастин, то ли в попытке разделить ответственность и унять его чувство вины, то ли потому, что ему всегда были важны факты.       — Но это я позвал ее на заброшенную стоянку, когда нас атаковали демодоги. Я рассказал ей все и попросил принять риск, — с легкостью парировал Лукас. — Я просто… боюсь, что когда она очнется, то больше не захочет видеть меня рядом. Или, может, мне самому стоит держаться от нее подальше.       — Ты не знаешь, что произошло бы, если бы она не присоединилась к нам. Может, Билли бы и так захватил Пожиратель разума, и тогда… — Дастин замолчал, понимая, что не стоит вдаваться в ужасные подробности того, что монстр делал с захваченным людьми тем летом. — Ты был с ней рядом и защищал ее, подарил ей столько счастливых воспоминаний, и все еще поддерживаешь и борешься за нее – вот что важно.       — Спасибо, Дастин, — Лукас искренне улыбнулся, смаргивая слезы, и, прочистив горло, продолжил нарочито невинным голосом: — А тебе есть чем поделиться? Например, был ли тот столб, в который ты врезался, один? И не был ли он случайно бело-зеленого цвета с картинкой тигра?       — Это так очевидно? — Дастин фыркнул, осмотрев всех присутствующих – никто не выглядел потрясенным этим открытием. — Ну ладно, раз причина моей разукрашенной физиономии всем известна, будет справедливо немного раскрыть вам свои мрачные мысли, — он театрально пошевелил пальцами рук, нагоняя жути, и тут же отдернул себя, будто это напомнило ему что-то. — Мне, хоть это, наверно, и странно, интересно, что бы показал мне Векна. Думаю, он бы наслал на меня этих недомерков. Или, скорее, заставил бы беспомощно наблюдать за тем, как Эдди вновь разрывают демобаты. Или вообще линчует толпа, не знаю.       — Ты тоже был рядом с ним и сделал все, что мог, — вступил Лукас, пытаясь поддержать его в ответ.       — Я знаю, понимаю и принимаю это. Рационально, — ответил Дастин, вздохнув. — И Эдди не сказал мне ничего плохого перед своей смертью, только хорошее. Просто… мне кажется, что я сделал недостаточно для него. Ни для того, чтобы попытаться его спасти, ни после его смерти. Его же до сих пор винят в происходящем.       — Мы очистим его имя, — твердо пообещал Майк. — И эти безмозглые мудозвоны еще пожалеют о том, что сделали, когда все обернутся против них.       — Да, они за все заплатят, — решительно присоединился Лукас, выглядя так, словно в голове уже продумывал план, как наказать своих бывших сотоварищей.       — Прости, что не замечали, — с сожалением добавил Уилл, помня про их последний день в школе перед начало этого кошмара. — И не поддержали как следует.       — Да брось, Уилл, — Дастин покачал головой. — Ты сам должен знать, что если не захочешь делиться, то никто и не узнает.       Уилл испуганно замер. Несколько взглядов вдруг обратилось к нему: обеспокоенный – от Джонатана, встревоженный – от мамы, и напряженный, нечитаемый – конечно же, от Майка. Мог ли Дастин что-то заподозрить? Или он говорил в целом про его скрытность?       — Хотел бы я, чтобы вам, детям, не пришлось проходить через все это, — к счастью, эти странные гляделки и тяжелые размышления прервал Хоппер. — Но я знаю, что мир зачастую бывает несправедлив и жесток. И по отношению к детям, которые это ничем не заслужили, тоже, — он покачал головой с тяжелым вздохом. — Этот ублюдок наверняка бы воспользовался моей слабостью. Но он даже не подозревает, что я готов сделать все ради тех, кого люблю.       — Я тоже, — Джойс взяла его за руку, нежно и одновременно с грустью взглянув на него сверху вниз. — А что касается меня, ну… я была далеко не идеальной матерью. Я позволила Лонни портить жизнь своим детям гораздо дольше, чем следовало. Я потребовала с одного своего ребенка повзрослеть слишком рано, а другого даже не потрудилась проверить перед сном. Но вы оба мои дети, какого бы возраста ни были, и мне нужно сбалансировать это, — теперь она твердо, со слезами на глазах, смотрела на своих сыновей. — Я сделаю все, чтобы защитить вас.       — Мам, и мы тоже, — Джонатан, стоящий ближе, обнял ее, отстранив от Хоппера, и тихо прошептал: — Не вини себя ни в чем, пожалуйста.       — Да! — Уилл присоединился к ним, с облегчением погружаясь в знакомые объятья. — Все совершают ошибки, но ты всегда рядом и поддерживаешь меня, я думаю, что не прошел бы через все это без тебя, — и это было абсолютной правдой. После каждого видения она была рядом и утешала его своими словами и прикосновениями.       — Я так сильно вас люблю, — Джойс крепко обняла их и, как только объятья оказались разорваны, наклонила каждого к себе для мягкого поцелуя в лоб.       Из-за этого, казалось бы, простого действия Уилл чуть не расплакался. Еще недавно она сама наклонялась к нему для этого действия, а теперь они так выросли… Если он так странно себя чувствовал, то не мог даже представить, насколько тяжело это было для нее.       — Не хочу никого обижать, но какие-то скучные у вас секреты, халтурщики. Больше похоже на групповую терапию, — с притворным раздражением цокнул Мюррей и внезапно повернулся к Джонатану. — Давай, большой Байерс, покажи что у тебя есть!       Джонатан замер на секунду, застигнутый врасплох столь резким заявлением, и нервно осмотрел всех присутствующих – последним его взгляд остановился на Нэнси, которая уже смотрела на него совершенно нечитаемо. По крайней мере, так показалось Уиллу, в то время как Джонатан смог распознать что-то в этом взгляде и его волнение утихло.       — Я не подавал документы в Эмерсон, — сходу признался он, подойдя ближе к ней. — После переезда в Ленору, когда наше общение на расстоянии постепенно сходило на нет, меня начали одолевать мысли, что я тебе больше не нужен. И я убедил себя, что моя семья сильно нуждается во мне, даже не спросив их, потому что боялся подумать и столкнуться с реальностью, вне этой дурацкой дымки. Но с тех пор многое изменилось, — он издал влажный смешок, стараясь разглядеть в девушке реакцию на свои слова. — И если ты меня простишь и мы переживем все это, то я хотел бы построить с тобой наше будущее. Вместе.       — Когда ты не приехал ко мне той весной, а Стив был рядом… я думала о нем, — призналась Нэнси в ответ, не разрывая между ними зрительного контакта. — И, как только ты вернулся, я видела, что что-то не так, но мне было проще позволить тебе наказывать себя, чем просто поговорить, — она взяла его руки в свои и с нежностью сжала. — И если ты тоже сможешь меня простить, то я принимаю твое предложение на будущее.       Уилл видел, как брови его брата с удивлением поднялись вверх, а Нэнси просто хитро ухмыльнулась и переплела их пальцы, после чего на их лицах расползлись счастливые улыбки. Между ними словно произошел какой-то немой диалог, который они оба поняли (он бы хотел такую же сильную связь с кем-то на всю жизнь).       — Я постоянно кидаюсь геройствовать, потому что мне кажется, что в других вещах я никто, — начал Стив, когда пауза начала как-то затягиваться, и все тут же обернулись к нему. — За меня еще в детстве все решили родители, так что я просто плыл по течению, но и это мне не совсем удалось. Мне до сих пор стыдно, что в школе я была таким мудаком.       — Стив… — одновременно сказали Нэнси и Джонатан.       — Я бы очень хотел, чтобы никому из нас больше не пришлось геройствовать, но обстоятельства требуют действий. Так что нам придется побыть героями, — их перебил Дастин и протянул Стиву руку, будто предлагая оливковую ветвь. — Но только вместе.       — Вместе, — повторил Стив и вместо того, чтобы пожать руку, уверенно обнял его.       — И, Стив, если тебя это утешит, ты самый не нормальный из всех нормальных, кого я когда-либо встречала, — добавила Робин. — У тебя получается все, за что ты берешься, и ты не боишься рисковать, и ты столько раз меня вдохновлял на всякие вещи, так что в каком-то смысле я благодарна тем русским, которые построили под нашим город базу, и ты только подумай, как абсурдно это звучит, но вот настолько я рада, что познакомилась с…       Стив прервал ее ободряющую речь, также притянув ее в свои объятья.       — Ну, я рассчитывал немного на другое, но это тоже интересно, — Мюррей с любопытством рассматривал Нэнси, Джонатана и Стива, задумчиво постукивая пальцами по подбородку, — а что еще интереснее… — а потом перевел цепкий взгляд на Уилла, кратко задержавшись на Майке. — Ну что, маленький Байерс, какие секреты нам поведаешь?       — Я… — Уилл растерялся от внезапного внимания, забыв, что придумал для своего не по-настоящему искреннего признания. К счастью, для других это выглядело так, будто он просто собирался с мыслями, ведь травм у него было много и вычленить из них самую болезненную было непросто. Впрочем, самым сокровенным он не делиться так и не передумал. — Я боюсь своей связи с Изнанкой, с Векной… и одновременно хочу ее использовать, потому что все же началось с меня, верно? Поэтому я должен все исправить. Но я так боюсь, что стану монстром…       — Уилл, ты… — вступили одновременно Джойс с Джонатаном, готовые до последнего защищать его. Даже от самого себя и собственных мыслей.       — А что насчет картины? — резко перебил их Майк, устанавливая между ними твердый зрительный контакт.       — Майк, ты серьезно затеял все это только для того, чтобы узнать о картине? — разочарованно уточнил Уилл, потому что ему не хотелось верить, что Майк мог быть таким мелочным. — Я тебе уже сказал про это!       — Ты отмазался какой-то чушью, в которую и сам не поверил! — парировал Майк. — Так как тогда я должен был поверить твоей лжи?       — Почему я вообще должен тебе отвечать? — Уилл скривился, скрестив руки на груди. — Картина это не мой самый сокровенный секрет и не моя большая травма, я уже сказал, что больше всего боюсь Векны!       — Может и нет, но я чувствую, что ты что-то скрываешь. Иначе ты бы не стал лгать о такой незначительной вещи!       Майк, как Уилл и предсказывал, продолжал настаивать на своем. И даже если он был прав и читал его как открытую книгу, Уилл не собирался раскрывать ему и всем остальным концовку.       — Майк, тебе лучше остановиться, — предупредил Джонатан, прервав их спор.       — Уилер, серьезно, ты перебарщиваешь, — неожиданно добавил Хоппер, удивив второй раз за столь короткое время, и Уилл, думающий, что его защитят лишь мама с братом, с благодарностью кивнул ему. Возможно, именно это сможет повлиять на Майка.       — Майк, правда, мы же делимся здесь добровольно, — Джойс попыталась остудить его пыл уже мягче.       Однако это все равно не остановило Майка.       — Нет, изначально речь шла о том, чтобы показать свою уязвимость, чтобы Векна не мог ей воспользоваться, — возразил он, и это было хоть и правдиво, но несправедливо. Если следовать этой логике, то к словам всех в этой комнате можно придраться. — А Уилл нам так и не открылся, даже не рассказал, случилось ли что-то, пока он был без сознания! Неужели вы все не понимаете, что в наибольшей опасности находится он?       Другие сразу отступили, задумавшись. Уилл ненавидел то, что Майк заставил их прислушаться к себе.       — Что ты хочешь от меня услышать? — прямо спросил Уилл, чтобы остальные не успели подумать над его словами.       — Я хочу, чтобы ты признался в том, что тебя беспокоит, избавился от плохих мыслей, удостоверился на сто процентов, что все здесь тебя любят. Нам нужно превратить твои слабости, твои сомнения в силу – то, что Векна не сможет использовать против тебя, — объяснил Майк, восприняв его вопрос со всей серьезностью. — Я был плохим другом, мы все иногда относились к тебе не так, как ты заслуживаешь, но ты всегда отмахиваешься от этого и говоришь, что все в порядке!       — Я уже сказал, что меня беспокоит, — возразил Уилл, решив до последнего защищать свою позицию. — Я готов бороться с Векной.       — Ладно, тогда остался только я, — с вызовом бросил Майк, словно только что придумал другой план.       Уилл знал, что Майк не сдастся так просто и, вероятно, даже через раскрытие своих секретов попытается выведать что-то.       — Пошли, — прошипел он, схватив Майка за запястье, и потащил в сторону подвала.       — Эй, нельзя так резко обрывать такое интересное шоу! Это нече… Ауч, — вдогонку крикнул Мюррей, однако его прервал чей-то удар. Уилл почему-то был уверен, что он был тройным.       Уилл отпустил чужую руку, как только они оказались внизу, и резко повернулся к нему:       — В чем дело? Неужели ты правда так злишься на меня за то, что я соврал тебе о картине?       — А для тебя это действительно ничего не значит? — с явной болью в голосе спросил Майк.       — Я… — Уилл вмиг растерял всю свою спесь из-за его тона, в котором отчетливо угадывалась сильная обида. — Я п-просто хотел сделать как лучше для тебя и Эл!       — Но твои чувства тоже важны!       — Что ты имеешь в виду?       — Ты постоянно жертвуешь собой ради других! Картина якобы от Эл, та речь в фургоне… это же было о тебе, верно? — Майк продолжал наседать, видимо, соединив все точки в своей голове, однако ему не хватало главного – разгадки всего этого. — Думаешь, я бы не обрадовался, если бы картина была от тебя? Думаешь, я не хотел услышать, как мой лучший друг все время разлуки страдал так же, как и я?       — Майк…       — Как я и сказал: теперь моя очередь, — строго оборвал Майк, рухнув на диван, и теперь смотрел на него снизу вверх. — Ты всегда был для меня особенным, Уилл. И ты не представляешь, как я жалею, что в какой-то момент этого дурацкого взросления я подумал, что это неправильно. Что я должен проводить больше времени со своей девушкой, держать за руку только ее, писать письма лишь ей, потому что один раз мама, увидев мое письмо тебе, подумала, что это для Эл, и сказала мне, что я, оказывается, такой романтик… И я испугался этого всего и просто перестал… — он запнулся, тщательно подбирая слово, а затем с тихим смешком выдал: — думать, наверно? И старался больше не делать того, что могло бы вернуть меня к этим мыслям.       Уилл осторожно присел рядом на безопасном расстоянии, борясь одновременно с желанием и заверить Майка, что с ним все в порядке, что эти чувства абсолютно нормальны (и взаимны), и подавить подобные мысли, так как ему не хотелось вновь проходить через ложную надежду.       — Если бы Векне вдруг понадобилось меня как-то обезвредить, то он бы наверняка начал с самого безобидного: с моего частого кошмара, что твоя жизнь на самом деле заканчивается в карьере, — легко продолжил Майк, будто не говорил душераздирающие вещи. — А потом бы показал все наши ссоры, как я причинял тебе боль, что на самом деле от меня нет никакой пользы, я не могу никого спасти и я никому не нужен, что я просто жалкий неудачник…       Уилл тут же захотел забрать даже мысль о том, что когда-то ненавидел Майка. Несмотря на все свои страхи и сомнения, что это не то, что ему кажется, он придвинулся ближе и накрыл своей ладонью руки Майка в попытке поддержать.       — И закончил он бы тем, что показал бы тебя счастливым с кем-то другим, — Майк поднял на него глаза, в которых еле заметно блестели слезы. — Потому что до сегодняшнего момента я был слишком глуп и труслив, чтобы осознать… Это всегда был ты, Уилл.       Уилл замер, осознавая сказанное. Это не может быть то, о чем он подумал, на что то с печальным смирением терял надежду, то с воодушевленной радостью вновь приобретал.       — И если я не ошибаюсь и у меня есть хоть один маленький шанс, то будь я проклят, если им не воспользуюсь, — поняв его молчание по-своему, Майк решил пояснить более подробно: — Я люблю тебя, Уилл.       — Ни у кого никогда не было ни шанса против тебя, Уилер, — ответил Уилл с влажным смешком, бросаясь на него с отчаянными объятьями. — И хоть теперь это вообще не сокровенный секрет, я должен сказать, что тоже люблю тебя.       Майк крепче прижимал его к себе, словно пытаясь зарыться в нем, поэтому Уиллу пришлось для удобства поставить колени по обе стороны от его бедер – фактически оседлать, но это определенно не то, о чем он бы хотел думать прямо сейчас, когда впереди ждала тяжелая битва, а наверху, к тому же, была куча свидетелей.       — Я хочу поцеловать тебя, — признался Майк, наконец, ослабив свою хватку и сладко заглянул в его глаза.       — Я бы тоже хотел, чтобы ты меня поцеловал.       — А Векна случайно не подсматривает?       — Фу, ты серьезно? — Уилл, несмотря на абсурдность, посмеялся. Он любил в Майке все, в том числе и его зачастую дурацкие шутки, призванные разрядить серьезный момент. А затем, получив невозмутимый кивок, продолжил более серьезно: — Он видит глазами своих жертв, а я больше не собираюсь быть его жертвой.       — Вау, сначала сверхспособности, а теперь это? — Майк с игривым свистом окинул его многозначительным взглядом.       — Заткнись!       — Это возможно только…       Уилл не дал ему продолжить, резко поддавшись вперед, чтобы заткнуть, как и просил Майк. Сначала они просто столкнулись ртами, и Уилл на секунду смутился – ведь это был его первый поцелуй, а вдруг Майку не понравится, и это же будет катастрофа, он опять все испортит и… – а затем это превратилось в полноценный во всех смыслах поцелуй, смывая все его тревоги.       Майк аккуратно, словно боясь спугнуть, положил свои руки ему на талию и сжал, в то время как Уилл чуть привстал и более уверенно обхватил его затылок ладонями, слегка потянув за волосы. Эти действия друг друга вызвали у них обоих полустон, который они тут же с удвоенными усилиями попытались заглушить в поцелуе.       Это было так хорошо, долгожданно, что они оба потерялись в этом моменте. Возможно, навечно, если бы не…       Они в панике отскочили друг от друга, услышав явно спускающиеся вниз шаги по лестнице, но было уже поздно – незваный гость наверняка все видел. Впрочем, даже если не поцелуй, то их растрепанный вид выдавал их с головой.       — О… — Эл выглядела растерянной, и, несмотря на сложность ситуации и боязнь ее реакции, Уилла это умилило. За эти полтора года она редко показывала такие простые и наивные эмоции, слишком сильно сосредоточившись на борьбе с Векной, поэтому видеть проблески ее прежней части было приятно. — Мюррей сказал, что мне лучше сюда не спускаться, потому что вы будете целоваться.       — Что? — выкрикнул Майк, чуть не навернувшись с дивана, готовый пойти воевать с Мюрреем. — Он не имеет права говорить такие вещи!       — Ну, у него никогда не было тормозов, — Уилл посмеялся, но затем вспомнил причину этого и понадеялся, что Мюррей еще найдет свое счастье. Он этого заслуживал.       И Эл заслуживала счастья. А вместо этого обнаружила, что ее бывший парень целуется с ее братом.       Боже, это звучало ужасно.       — Эл, ты ведь не злишься? — будто прочитав его мысли, с опаской поинтересовался Майк.       — Почему я должна злиться? — с искренним непониманием уточнила Эл. — Мы давно все обсудили и расстались, нам лучше быть друзьями.       — Ну… некоторым могло бы не понравиться, что их бывший встречается с их близким родственником.       Уилл, конечно же, из всего этого выцепил лишь слово «встречается». Наверно, это логично после признания и поцелуя, но они правда встречаются?       — Если вы любите друг друга и хотите встречаться, то почему я должна быть против?       — Боже, я скучал по тебе! — Уилл решил разделить восторг по поводу того, что встречается с Майком Уилером, со своей любовью к сестре, поэтому вскочил со своего места и бросился ее обнимать.       — Мы не виделись… может, два дня? — сконфуженно проговорила Эл, но, тем не менее, со всей теплотой ответила на его объятья. — Но я тоже по тебе скучала. И нам нужно обсудить твои способности! — напомнила она, нежно глядя ему в глаза и держа за щеку.       — Не зря в партии вас в шутку называли чудо-близнецами, — довольно заключил Майк, со стороны глядя на них.       — Нам нужно идти обратно, — Эл со вздохом отстранилась. — Придумать новый план.       Они поднялись по лестнице – Эл шла впереди, а Майк взял его за руку и держал возле себя – и зашли в главный зал, не ожидая увидеть, что там все остались на своих прежних местах. Это неожиданно сильно смутило Уилла (боже, неужели мир просто продолжал существовать, пока они целовались?) – настолько, что он практически развернулся, готовый вновь скрыться в подвале, однако Майк уверенно сжал его ладонь в своей, вернув спокойствие. Хоть и все еще крайне шаткое.       — Ну… я полагаю, теперь мы точно готовы одолеть Векну силой любви, — пошутила Робин, глядя на их соединенные руки.       — Мы еще даже ничего не сказали! — возмутился Майк.       — Тоже мне, секрет раскрыли, после ваших разборок это не могло стать еще более очевидным, — фыркнул Мюррей. — Маленький Байерс, возьми там у Векны хотя бы немного интересных сплетен.       — Уилер, осторожнее, — предупредил Хоппер и, судя по его недовольному лицу, если бы не стоящая рядом Джойс, Майка бы ждала более жесткая лекция.       Дастин, заметив их смятение, попытался сменить тему, еле заметно подмигнув им:       — Лукас, а ты не рассказал свой главный секрет – что спрятано у тебя под кроватью!       Все тут же перевели внимание на эту новость. Уилл переглянулся с Майком, который, казалось, был готов при необходимости спорить с Хоппером до смерти, но теперь выглядел спокойнее, и быстро, пока никто на них не смотрел, чмокнул его в щеку.       А Майк, просияв и придя в себя только через пару десяток секунд, нежно поцеловал его в лоб.       Отныне у Уилла не было ни капли сомнений, что они со всем справятся.       Потому что они вместе.