Рождественская ловушка

      Драко носил маски двадцать девять лет. К этому возрасту он превратил контроль над эмоциями в рефлекс, такой же безусловный, как дыхание. Пережить ужин с Лордом, не моргнув глазом? Рутина. Выбить выгодные условия у вожака стаи оборотней? Скука смертная. Но сейчас, сидя в углу душного «Дырявого котла», он чувствовал, как его хваленая выдержка трещит по швам. И виной всему была Гермиона Грейнджер.       Она сидела в кольце друзей, и мягкий свет свечей путался в её каштановых волосах. Драко сделал жадный глоток огневиски, пытаясь смыть навязчивую мысль: каково это — пропустить эти непослушные локоны сквозь пальцы, натянуть их, заставляя её запрокинуть голову? Почувствовать, как она вздрагивает от прикосновения его губ к обнаженной шее...       Прекрати, приказал он себе, переводя взгляд на женщину, которая в третий раз за вечер с глухим стуком билась лбом о деревянную столешницу, украшенную еловыми ветками.       — Моя мама, — простонала она в дерево стола, отчего её голос звучал приглушённо и безнадёжно, — пригласила на рождественский ужин сына своей подруги. Его зовут Арнольд. У него коллекция бабочек. — Она подняла голову и впилась взглядом в Теодора Нотта, сидевшего напротив. — Мёртвых бабочек, Тео!       Драко спрятал ухмылку в стакане. Сейчас в ней было мало от героини войны или от грозной главы Департамента, а была обычная ведьма, загнанная в угол материнской заботой. И это выглядело чертовски привлекательно.       — И чем тебе не угодила энтомология? — протянул он своим фирменным ленивым тоном, позволяя взгляду скользнуть по изгибу её шеи. — Редкие экземпляры, булавки, запах нафталина... Очень романтичный подарок на Рождество. Представь: бабочка, приколотая к бархатной подушечке – идеальный символ любви.       — Дело не в бабочках! — Гермиона наконец полностью подняла голову, резко выпрямляясь. Её волосы торчали в разные стороны ещё хаотичнее обычного, как будто она только что пережила разряд статического электричества. Тонкая прядь прилипла к уголку рта, и Драко почувствовал абсурдное желание протянуть руку и отвести её за ухо. — Мама уверена, что мы с ним «просто созданы друг для друга». — Она изобразила кавычки в воздухе с такой яростью, словно хотела проткнуть пространство. — Она пытается сосватать меня с ним с тех пор, как мне исполнилось десять.       В груди Драко сжался тугой, горячий узел. Ревность? Возможно. Собственничество? Определённо. Он заглушил это чувство очередной порцией алкоголя. Грейнджер была одна не потому, что с ней что-то не так. А потому, что все её потенциальные ухажеры каким-то «чудесным» образом исчезали с горизонта или теряли к ней интерес, стоило Малфою узнать их имена. Но ей об этом знать не полагалось.       Поттер и Уизли загоготали, громким и бесцеремонным смехом, заставившим несколько голов в пабе повернуться в их сторону. На потолке над их столом парила ветка омелы, заколдованная нависать над случайными парами — жалкая попытка владельца паба создать праздничное настроение. Тео, меланхолично вылавливая оливку из мартини, лишь хмыкнул смесь сочувствия и садистского удовольствия.       Драко покачал стакан, наблюдая, как янтарная жидкость омывает лёд. Ему было двадцать девять, он владел половиной магического Лондона, имел влияние в Визенгамоте и контролировал три крупнейших зельеварных лаборатории страны, но по-прежнему тратил вечера пятницы, наблюдая, как Грейнджер пытается выжить в мире магловских социальных норм и родительских ожиданий.       — Разве ты не можешь просто сказать им, что не заинтересована? — предложила Джинни, наклоняясь вперёд.       Гермиона закатила глаза.       — Я пыталась. Шесть лет подряд. — Она раздраженно постучала ногтем по краю бокала. — Теперь они думают, что я «замужем за работой» — снова эти яростные кавычки в воздухе, — и «нуждаюсь в помощи», потому что «Рождество — время для семьи». — Её голос стал на октаву выше, видимо, имитируя мать.       — Скажи, что у тебя драконья оспа, — предложил Уизли с полным ртом чипсов, отчего крошки разлетелись по столу.       — Скажи, что ты лесбиянка, — хохотнула Пэнси.       — Я не могу долго врать маме! — Грейнджер резко выпрямилась, отбрасывая волосы назад. Драко проследил взглядом за движением ее руки. Изящная. Нервная. Он чувствовал фантомное покалывание на кончиках пальцев. — Мне нужно чудо. Или смертельное проклятие. Я согласна на оба варианта.       Медный браслет на её запястье поймал свет свечи, и Драко заметил выгравированные руны защиты – его подарок на прошлое Рождество. Он носил такой же, скрытый под манжетой рубашки.       — Возьми Уизела, — небрежно предложил Блейз, сидящий рядом с Драко. — Он достаточно жалок, чтобы согласиться за еду.       Уизли поперхнулся пивом.       — Я уже еду к Лаванде и её родителям, придурок. Мы готовимся к свадьбе, если ты не заметил.       — Найми актера, — вклинилась Джинни. — Мы с Гарри знаем одного сквиба. Обаятельный, берет недорого…       Драко стиснул зубы. От мысли, что какой-то случайный недомаг будет лапать Гермиону своими руками, захотелось проклясть кого-нибудь.       — Я не выношу чужих прикосновений, — отрезала Гермиона, и эти слова пролились бальзамом на душу Драко. — К тому же, это Рождество. Я хочу провести его с близкими людьми, а не притворяться рядом с незнакомцем. А мама сразу поймет, если я приведу кого-то «для галочки».       Тео поднял бутылку.       — Тогда остаётся только одно решение!       — Какое? — с надеждой спросила Гермиона.       — Напиться до беспамятства и проснуться в январе!       Коллективный стон прокатился по столу. Джинни скомкала салфетку и бросила в Нотта, который ловко увернулся.       — Я знаю, что действительно поможет нам решить все проблемы, — объявила Пэнси с той особой интонацией, которая у любого слизеринца вызвала бы немедленное желание аппарировать подальше. Она эффектным жестом извлекла из крошечной сумочки пузырёк с мерцающей золотистой жидкостью. — «Правда или Действие»!       Гермиона застонала, запрокидывая голову, отчего линия её горла обрисовалась в тёплом свете паба. Драко почувствовал, как пересыхает во рту. Джинни уже хлопала в ладоши, как ребёнок перед рождественской ёлкой.       Древняя игра, переделанная слизеринцами под орудие пыток. Отказаться нельзя, соврать – невозможно без мучительных последствий. Любой, кто хоть раз играл в эту версию игры, знал: «Правда или Действие» с использованием зелья – это путь к катастрофе, завёрнутой в веселье и перевязанной отчаянием.       — Отличная идея! — воскликнула Джинни, взмахом палочки призывая стопки. — Всем по шоту!       Пэнси ухмыльнулась, добавляя по капле зелья в каждую стопку, золотистые струйки сплетались с алкоголем. Драко мысленно перебрал список людей, которым он доверял играть с зачарованным зельем. Получилось ровно ноль. Но общая эйфория вечера уже охватила их компанию, и он, как и все, опрокинул стопку, ощущая, как магия стягивается на горле невидимой удавкой контракта.       Первые несколько раундов были предсказуемо нелепыми. Поттер, выбрав «правду», признался, что однажды фантазировал о Нарциссе (за что Драко немедленно вызвал его на дуэль, и только смех Гермионы предотвратил кровопролитие). Уизли, выбрав «действие», был вынужден прыгать на одной ноге и петь гимн «Пушек Педдл». Нотт выбрал «правду» и под хохот стола, в красках живописал свой опыт в теплицах с шестикурсницей с Хаффлпаффа, которая оказалась на удивление изобретательной с тентакулами.       Круг замкнулся, и пустая бутылка, закрученная Блейзом, замедлилась. Драко наблюдал, как она вращается, словно в замедленной съёмке, его сердце пропустило удар, когда она начала замедляться возле него… но затем проскользнула дальше, указывая на Пэнси.       Очередь дошла до Паркинсон неестественно быстро. Пэнс наклонилась, крутанула бутылку, и она, сделав полный круг, замерла, указывая на Драко. Девушка повернула голову к нему, и её зелёные глаза сузились с таким выражением, какое бывает у кошки, загнавшей добычу в угол.       — Драко, — промурлыкала Пэнси, растягивая гласные, словно ласкала его имя языком. — Правда или действие?       Драко замер. Пэнси знала его слишком хорошо. Знала о его тайных чувствах к Грейнджер – чувствах, которые он яростно отрицал даже перед самим собой, пока не стало слишком поздно. Если он выберет «правду», она непременно спросит что-то унизительное. Что-то вроде «с кем из присутствующих ты бы занялся сексом». И тогда…       — Действие, — отрезал он, облизывая внезапно пересохшие губы.       Пэнси хищно улыбнулась. Драко понял, что попал в ловушку. Независимо от его выбора, Пэнси собиралась танцевать на руинах его самообладания.       — Драко Малфой, — произнесла она чётко, — я требую, чтобы ты поехал с Грейнджер на Рождество к её родителям и притворился её безумно влюблённым парнем. — В пабе словно стало тише, хотя на самом деле шум продолжался. — Ты должен быть убедительным – настолько, чтобы отвадить всех потенциальных женихов и спасти Грейнджер от матримониальных планов её семьи. Никаких увиливаний, поцелуи по необходимости, держание за руки обязательно – полный пакет «Всё серьёзно».       Наступила абсолютная тишина. Драко физически чувствовал, как за столом перестали дышать.       — Пэнси, ты рехнулась? — прошипел Драко, стараясь выглядеть возмущённым, а не испуганным. Внутри у него всё сжалось от паники и – проклятье! – от предвкушения. — Выбери что-то другое!       — Правила есть правила, — пожала плечами она с выражением невинности, которое никого не могло обмануть. — Заклинание уже действует, милый. Видишь золотистую дымку? — Она указала на тонкие нити магии, появляющиеся в воздухе. — Удачной поездки в прекрасный магловский мир Рождества.       — Я не собираюсь… — начал он, но осёкся, ощутив покалывание магии на коже, словно тысячи микроскопических иголочек. Заклинание вступало в силу, привязывая его к данному обещанию.       — Это блестящая идея! — воскликнула Джинни, хлопая в ладоши. — Малфой – идеальный фальшивый парень. Он высокомерный аристократ, которого невозможно не заметить в толпе. — Драко открыл рот, чтобы возразить, но она продолжила. — Плюс, твои родители поверят, что ты выбрала кого-то умного и успешного. Он же всё-таки один из самых богатых волшебников Британии. И он точно знает, как вести себя за столом.       — Эй! — возмутился Джастин, брызгая пивом. — Я тоже вполне успешен! Что насчёт меня? Я даже знаю все рождественские традиции маглов!       — Тебе не хватает надменности, — отмахнулась Джинни, словно это было очевидно. — К тому же, ты не умеешь врать. Вообще.       Гермиона сидела, распахнув глаза.       — Я... я даже не знаю, что сказать.              Драко скрестил руки на груди, надеясь, что его паника не отражается на лице.       — Очевидно, это ужасная идея, Грейнджер, — сказал он тоном, который, как он надеялся, звучал безразлично. — Мы не сможем никого убедить, что встречаемся. Рождественское чудо случилось бы, если бы твои родители проглотили такую чушь.       — Разумеется, — быстро согласилась она. — Мы бы убили друг друга ещё до прибытия. И я даже не представляю тебя в магловской среде. Ты же не знаешь ничего о маглах!       — Магия уже действует, — Пэнси с безжалостным удовольствием указала на золотистую нить, материализовавшуюся из воздуха и соединившую запястья Драко и Гермионы. — Вы обязаны выполнить задание. Иначе последствия будут… неприятными.       — Какие последствия? — требовательно спросила Гермиона, её голос поднялся на октаву.       — Ничего страшного, — Пэнси изобразила невинность, хлопая ресницами. Драко знал этот взгляд – так она выглядела, когда в школе подсыпала слабительное в тыквенный сок Миллисент Булстроуд. — Всего лишь недержание на публике, возможно выпадение волос. Ничего, что не вырастет обратно. Через год. Или два.       Драко и Гермиона с ужасом посмотрели друг на друга, а затем на золотистую нить, пульсирующую между ними как напоминание о неотвратимости судьбы.       — Просто замечательно, — процедил Драко.       — Это всего на два дня, — вздохнула Гермиона. — Мы взрослые люди. Мы справимся.       Блейз, сволочь, не мог перестать смеяться.

***

      Драко с интересом разглядывал двухэтажный дом семейства Грейнджер. Его внимание привлекла симметричная архитектура здания, аккуратно подстриженные кусты, образующие живую изгородь вдоль мощёной дорожки, и традиционный рождественский венок на двери из тёмного дуба. В густом сумеречном воздухе мерцали развешанные по периметру гирлянды, придавая строению праздничный вид. Дом не выглядел ни вызывающе богатым, ни отталкивающе бедным – просто типичное жилище успешного среднего класса.        — Помни, — прошептала Гермиона, когда они подошли к двери. Её дыхание превращалось в облачка пара в морозном воздухе. — Ты успешный бизнесмен, который консультирует фармацевтические компании. Ты очарован моим интеллектом, а я ценю твою... — она запнулась, нервно сжимая в руках небольшую сумочку, — моральную гибкость.       Драко приподнял бровь, и его губы изогнулись в ироничной усмешке.       — Моральную гибкость?       — Высокие стандарты? Амбициозность? — предложила она, нервно поправляя непослушные локоны, которые выбились из-под шерстяной шапки. — Прости, сложно придумать правдоподобные причины, почему я могла бы встречаться с тобой.       — А как насчёт моего наследства? — протянул он с ухмылкой. — Или моего остроумия? Или, может быть, того факта, что я заставляю тебя краснеть каждый раз, когда наши взгляды встречаются дольше трёх секунд? — Он демонстративно перевёл взгляд на её губы.       Как по команде, её щёки вспыхнули румянцем, который нельзя было списать только на мороз.       — Не говори глупостей, — отрезала она, но её глаза на мгновение опустились к его губам, прежде чем она резко отвернулась. — Давай просто пройдём через эти два дня с минимальным ущербом для нашего достоинства. И сделай лицо попроще, Малфой!       — У меня нет лица «попроще», — огрызнулся он, но всё же попытался смягчить своё выражение, расслабив челюсть и позволив уголкам губ слегка приподняться.       Гермиона окинула его критическим взглядом с головы до ног, и Драко пришлось призвать на помощь всё своё самообладание, чтобы не закатить глаза. Он знал, что выглядит безупречно: чёрное пальто из итальянской шерсти идеального кроя с серебряными пуговицами, светло-серый кашемировый свитер, подчёркивающий широкие плечи и узкую талию, угольные брюки со стрелками и туфли из драконьей кожи, начищенные до блеска, в которых можно было увидеть своё отражение. В руках он сжимал букет редких зимних роз, перевязанных золотой лентой, и бутылку эльфийского вина стоимостью в месячную зарплату среднего сотрудника Министерства.       — Слишком идеально, — выдохнула она с досадой и, прежде чем он успел увернуться, запустила пальцы в его волосы, безжалостно разрушая тщательно уложенную причёску.       — Какого чёрта, Грейнджер?! — возмутился он шёпотом, чувствуя, как от её прикосновения по затылку пробежали мурашки, отдаваясь где-то в солнечном сплетении.       — Так лучше, — она удовлетворённо кивнула, глядя на упавшие на лоб платиновые пряди, которые придавали ему более молодой и менее формальный вид. — Теперь ты похож на живого человека, а не на манекен из витрины «Твилфитт и Таттинг».        Дверь распахнулась прежде, чем Драко успел язвительно ответить, из дома вырвались тепло, свет и аромат корицы, шоколада, печёной индейки и ещё дюжины праздничных запахов, мгновенно пробудивших аппетит.       — Милая! — Джин Грейнджер, женщина средних лет с тёплыми карими глазами, которые так напоминали глаза её дочери, заключила Гермиону в объятия, грозящие переломом рёбер. На ней было нарядное платье цвета бордо и праздничный передник с вышитыми цветами. — Мы так рады! А это… — её взгляд, полный искреннего любопытства, переместился на спутника дочери.       Гермиона набрала в грудь воздуха, слегка выпрямляя спину, как делала всегда перед важным выступлением.       — Мама, это Драко. Мой… — она запнулась на мгновение, словно слово застряло в горле, — мужчина.       Драко моментально переключил тумблер обаяния на максимум и сделал шаг вперёд, отработанным движением перемещая центр тяжести и принимая позу, которая выгодно подчёркивала его рост и осанку.       — Миссис Грейнджер, — он галантно вручил ей цветы, чуть склонив голову в изящном поклоне. — Позвольте выразить мою искреннюю признательность за приглашение. Наконец-то я вижу женщину, от которой Гермиона унаследовала свою исключительную красоту. — Он мягко улыбнулся, позволяя искренности просочиться сквозь маску светского обаяния. — Теперь я понимаю, откуда у неё такая очаровательная улыбка.        Женщина заметно растаяла, прижимая к груди розы и с неприкрытым восхищением разглядывая молодого человека.       — О, какие манеры! — воскликнула она, явно покорённая. — Прошу, зовите меня Джин. Мы так много слышали... — она осеклась, бросив быстрый взгляд на дочь, — то есть, мы так рады познакомиться! Мистер и миссис Уилксы уже здесь, и Арнольд умирает от нетерпения увидеть тебя, милая. — Драко заметил, как Гермиона вздрогнула. — Ричард! — крикнула Джин через плечо в глубину дома. — Гермиона привела своего молодого человека!       Драко позволил себе быстрый косой взгляд на Гермиону. Её щёки горели очаровательным румянцем, а губы сжались в тонкую линию от напряжения. В полушубке цвета топлёного молока и в простом вязаном тёмно-синем платье, облегающем фигуру во всех нужных местах, с волосами, свободно спадающими на плечи медово-каштановой волной, она выглядела... аппетитно. Драко поймал себя на мысли, что его рука сама тянется к её талии, и поспешно сунул её в карман.       Гермиона застыла на пороге дома, словно ноги вдруг приросли к коврику с надписью «Добро пожаловать».       — Уилксы? И Арнольд? — переспросила она слишком высоким голосом. — Мам, ты сказала, это будет семейный ужин.       — Ну, они же практически семья! — беспечно отмахнулась Джин, увлекая их внутрь прихожей, где уже стояла наряженная ёлка, окутанная мерцающими огоньками. — Мы знаем их двадцать лет, а Арнольд твой самый старый друг. Он специально приехал на праздники, чтобы повидать тебя!       Гермиона, проходя мимо Драко, прошипела сквозь натянутую улыбку.       — Перебор с комплиментами. Моя мать не дурочка.       — Неблагодарная, — беззвучно ответил он, следуя за ней в гостиную и ненавязчиво поддерживая под локоть.       В гостиной их ждала засада. Помимо отца Гермионы, высокого мужчины с каштановыми, тронутыми сединой волосами и внимательным взглядом, который крепко сжимал тяжёлый бокал с янтарной жидкостью, на диване восседала пожилая пара с одинаково снисходительными улыбками, а рядом с камином, опираясь локтем о каминную полку, стоял... видимо, тот самый Арнольд.       Драко мгновенно сравнил его с Маклаггеном. Это был тот тип мужчин, у которых челюсть занимает половину лица, а самоуверенность вытесняет из комнаты кислород. Широкие плечи, обтянутые слишком тесным свитером крупной вязки, идеально уложенные волосы с избытком геля и улыбка, от которой хотелось проверить наличие кошелька в кармане.       — Гермиона! — Арнольд расплылся в широкой улыбке и бросился к ней, демонстративно игнорируя протянутую руку Драко, словно тот был невидимкой.       — Сколько лет! Даже не верится, что мы не виделись три года. — Он окинул её оценивающим взглядом, задержавшись на груди чуть дольше, чем позволяли приличия. — Ты выглядишь... по-деловому. Работа в правительстве совсем не оставляет времени на личную жизнь, да?       Он по-хозяйски взял её за локоть и поцеловал в щёку – слишком мокро, слишком долго и опасно близко к губам, вызывающе глядя на Драко поверх её плеча.       В груди у Драко вспыхнуло знакомое тёмное чувство. Желание оторвать эти потные руки от Гермионы боролось с необходимостью соблюдать Статут о секретности в доме маглов.       — Драко Малфой, — ледяным тоном произнёс он, бесцеремонно вклиниваясь между ними и перехватывая ладонь Гермионы в свою. Он переплёл их пальцы, демонстративно поднимая сцепленные руки повыше. — Жених Гермионы.       Девушка чуть не задохнулась, но быстро взяла себя в руки, лишь сильнее сжав его пальцы, впиваясь ногтями в кожу. Драко только улыбнулся шире.       Арнольд окинул его взглядом, задержался на волосах и усмехнулся.       — О. Я не знал, что у тебя кто-то есть, Гермиона. Ты никогда не упоминала. — В его голосе сквозило недоверие.       — Мы старались не афишировать отношения, — небрежно произнёс Драко, не переставая улыбаться. — Знаете, пресса, папарацци... Тяжело, когда владеешь половиной фармацевтического рынка Британии. Журналисты так и норовят выдумать скандал на пустом месте. — Он повернулся к Гермионе и поцеловал её в макушку, вдыхая аромат её волос. — Но ради Рождества мы решили сделать исключение.       Ужин был чистым испытанием его выдержки. Арнольд громко гоготал над шутками её отца, и, казалось, специализировался на умении вклиниваться в каждую паузу разговора, каждый раз делая акцент на своих достижениях, которые, судя по его рассказам, были невероятными. Он был боксёром-любителем, участвовал в благотворительных марафонах, недавно получил повышение и теперь руководил целым отделом в какой-то важной компании.       Но хуже всего было то, как он смотрел на Гермиону. Словно она была десертом, который он планировал попробовать, несмотря на табличку «не трогать». Драко не мог винить его за хороший вкус, но мог, и винил, за полное отсутствие уважения к их якобы отношениям.       — Я недавно получил грант на исследование редких видов мотыльков в Перу, — вещал Арнольд, самодовольно поправляя салфетку, заткнутую за воротник, словно нагрудник ребёнка. — Три недели в джунглях, жизнь на грани! Наука, знаете ли, требует жертв. — Он повернулся к Драко. — А чем занимаетесь вы, мистер Малфой? Гермиона ничего о вас не рассказывала.       Все взгляды обратились к Драко, который невозмутимо отрезал кусочек превосходно приготовленной индейки.       — Я консультирую фармацевтические компании, — ответил он заученную фразу, поднимая взгляд. — Специализируюсь на редких составах и необычных сочетаниях ингредиентов. Моя работа связана с исследованием... традиционных методов лечения и их адаптацией для современной медицины.       — Звучит... неопределённо, — вставил Арнольд с деланным интересом. — Какие конкретно компании? Может, я слышал о них?       Гермиона напряглась. Он положил руку на её колено под столом, успокаивая, и был удивлён, когда она не отстранилась.       — Боюсь, мои клиенты предпочитают конфиденциальность, — сказал он с вежливой улыбкой, которая не достигала глаз. — Я связан договорами о неразглашении. Но могу сказать, что мой последний проект связан с разработкой лекарства, которое может полностью изменить подход к лечению определённых неизлечимых состояний. — Он сделал паузу, глядя прямо в глаза Арнольду. — А также благотворительностью, — продолжил Драко, лениво вращая вино в бокале и наблюдая за «ножками» на стекле. — И частными инвестициями. Моя семья владеет значительным капиталом, и я считаю своим долгом поддерживать... культурное наследие страны.       Арнольд фыркнул, накалывая кусок индейки с такой силой, что тарелка жалобно звякнула.       — А, значит, безработный наследник? — протянул он с наигранным весельем. — Тратишь папочкины деньги, пока другие работают?       Тишина за столом стала звенящей. Гермиона открыла рот, чтобы броситься на защиту, но Драко усилил давление пальцев на её колене.       — Я предпочитаю формулировку «меценат», — холодно улыбнулся Драко, чуть обнажив зубы. — Кто-то должен финансировать науку, Арнольд, чтобы энтузиасты вроде вас могли бегать за мотыльками с сачком, не думая о хлебе насущном. Возможно, один из ваших грантов оплачен именно из моего фонда.       Лицо Арнольда приобрело красноватый оттенок. Отец Гермионы одобрительно хмыкнул, пряча улыбку в усы.       — Драко, дорогой, передайте, пожалуйста, соус, — попросила Джин, явно пытаясь разрядить обстановку.        — Так вы познакомились на... работе? — поспешила сменить тему миссис Уилкс, нервно теребя жемчужную нить.       — В школе, — быстро вставила Гермиона, накладывая себе ещё картофеля, хотя едва притронулась к первой порции. — Но тогда мы не ладили.       Арнольд снова воспрял духом, как таракан, переживший ядерный взрыв.       — О, я помню! — воскликнул он, жадно набрасываясь на информацию. — Гермиона всегда жаловалась на одного задиру в письмах. Белобрысый хорёк, кажется?       Гермиона вздрогнула всем телом, едва не выронив вилку. Её лицо побледнело, а взгляд метнулся к Драко, полный ужаса и раскаяния. Чтобы пресечь любые воспоминания, он придвинулся ближе, бедро к бедру, и положил руку на спинку её стула, касаясь пальцами плеча.       — Мы были соперниками, — произнёс он. — Гермиона была единственной, кто мог бросить мне вызов интеллектуально. Это... раздражало меня в детстве.       — А теперь? — кокетливо спросила Джин, подливая себе вина и с нескрываемым интересом наблюдая за их взаимодействием.       Драко перевёл взгляд на Гермиону. В тёплом свете люстры она выглядела невероятно красивой. Игра перестаёт быть игрой.       — А теперь я нахожу это... возбуждающим, — произнёс он чуть ниже, чем требовалось для приличия, добавив в голос хрипотцы. Он произвольно позволил своей руке скользнуть с её плеча к шее, слегка поглаживая большим пальцем точку пульса. — Умные женщины заводят меня с пол-оборота.       Гермиона закашлялась, подавившись вином. Арнольд скривился, словно съел лимон. Джин выглядела совершенно очарованной. Отец Гермионы кашлянул и потянулся за скотчем, бросая на Драко оценивающий взгляд.       Под столом острый каблук Гермионы с силой впился Драко в голень, но он даже не поморщился, лишь шире улыбнулся, не сводя с неё взгляда.       — Простите его, — просипела Гермиона, вытирая губы салфеткой. — Он обожает меня смущать.       — Это так романтично! — всплеснула руками Джин, и миссис Уилкс согласно закивала. — Но кто же сделал первый шаг? Я должна знать подробности! Как всё это началось?       Гермиона открыла рот, явно собираясь выдать какую-то безопасную ложь про библиотеку и общие проекты, но Драко её опередил.       — Я, разумеется, — солгал он легко. Его рука со спинки стула скользнула ниже, на её талию, большой палец начал выписывать круги на шерсти платья, посылая электрические разряды сквозь слои одежды. — Я преследовал её полгода. Был жалок, настойчив и совершенно невыносим. О, если бы вы видели, как она меня отшивала! — Он театрально вздохнул. — Думаю, это только распаляло мой интерес.       — Звучит похоже на правду, — пробормотала Гермиона, делая большой глоток вина, но не отстраняясь от его прикосновения.       — Это случилось после благотворительного приема, — продолжил Драко, вдохновенно сочиняя. Ему нравилось, как расширяются её глаза, как учащается её дыхание рядом с ним. — Гермиона пыталась сбежать, чтобы не танцевать с очередным скучным поклонником... — он метнул выразительный взгляд на Арнольда, — ...но я запер дверь гардеробной. И сказал, что не выпущу, пока она не согласится на ужин.       — Это же принуждение! — возмутился Арнольд, размахивая вилкой. — Типичное поведение абьюзера. Гермиона, тебе не кажется…       — Это было страстно, — внезапно перебила его Гермиона.       Драко удивлённо приподнял бровь. Она посмотрела на него, и в её карих глазах плясали черти. Видимо, вино и стресс делали своё дело.       — Он был... очень убедителен, — добавила она, и её щеки залились ещё более густым румянцем, который спускался по шее к ключицам. — И прекрасно целуется.       За столом повисла тишина, нарушаемая только звоном приборов. Драко почувствовал, как внутри него растекается самодовольство. Он никогда не думал, что Грейнджер умеет фантазировать.       — А как насчет десерта? — бодро спросил Ричард, пытаясь отвлечься. — Джин испекла свой фирменный рождественский пудинг!       — Прекрасная идея, — согласился Драко, не сводя тяжёлого взгляда с Гермионы.        Рождество определенно начинало ему нравиться. Он наклонился к ней, якобы поправляя выбившуюся каштановую прядь за ухо. Его пальцы на секунду коснулись нежной кожи на её шее, и он почувствовал, как её пульс участился под его прикосновением.       — Ты прекрасная лгунья, Грейнджер, — прошептал он так, чтобы слышала только она.       Она улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз.       — Училась у лучших, Малфой, — едва слышно ответила она.       После десерта, в течение которого Арнольд продолжал хвастаться своими мнимыми и действительными достижениями, Джин предложила перейти в гостиную для кофе и дижестива. Гермиона извинилась, чтобы помочь матери с посудой, оставив Драко в компании мужчин и миссис Уилкс, которая вскоре удалилась в дамскую комнату.       Ричард Грейнджер внимательно наблюдал за Драко поверх своего стакана скотча, пока Арнольд увлечённо рассказывал в пустоту о новом автомобиле, который собирался приобрести. Внезапно отец Гермионы поднялся.       — Мистер Малфой, — произнёс он с лёгкой улыбкой, — у меня в кабинете есть отличный односолодовый виски, который я привёз из Шотландии. Не составите мне компанию для дегустации, пока дамы заняты?       Драко мгновенно уловил, что это была не столько просьба, сколько вежливое требование. Он кивнул с безупречной вежливостью.       — С удовольствием, сэр.       Кабинет Ричарда представлял собой небольшую, но уютную комнату, обставленную книжными шкафами и кожаной мебелью. Через окно виднелся заснеженный сад, мерцающий в свете луны и гирлянд. На стенах Драко заметил множество фотографий в рамках: маленькая Гермиона с передними зубами чуть крупнее, чем сейчас, улыбалась, держа в руках какой-то научный трофей; подросток Гермиона в платье на святочном балу; Гермиона-выпускница Хогвартса; Гермиона в мантии на первом корпоративе в Министерстве. Вся жизнь девушки была запечатлена здесь, в этих застывших моментах.       Ричард указал Драко на кресло и достал из бара пузатую бутылку янтарного цвета. Наполнив два стакана, он протянул один Драко без единого слова. Молчание затягивалось. Драко выдержал паузу, не выказывая ни малейшего признака дискомфорта.       Наконец, Ричард сел напротив и, сделав глоток виски, внимательно посмотрел в глаза гостя.       — Послушайте, мистер Малфой, — начал он спокойным, взвешенным тоном. — Гермиона – моя дочь. И сколько бы лет ей ни исполнилось, она всегда будет моей маленькой девочкой. — Он кивнул на фотографии. — Я видел, как она росла, как боролась, как страдала и как побеждала. Я не знаю, что между вами происходит на самом деле, но какую бы игру вы ни разыгрывали перед моей женой, я вижу, как моя дочь смотрит на вас. — Он сделал выразительную паузу. — И как вы смотрите на неё.       Драко не дрогнул, но внутренне напрягся. Маска невозмутимости, которую он носил всю жизнь, осталась на месте, когда он сделал глоток обжигающего напитка.       — Мне уже немало лет, — продолжил Ричард с лёгкой улыбкой, — и я повидал достаточно, чтобы понимать: тело никогда не лжёт. Можно обмануть разум, можно произнести правильные слова, но то, как мужчина смотрит на женщину, как она реагирует на его прикосновения... — Он покачал головой. — Это не подделать.        Драко медленно опустил стакан на столик, собираясь с мыслями.       — Сэр, я...       Ричард остановил его жестом руки.       — Моя жена может быть чересчур активной в поиске подходящего зятя для нас, — продолжил он, криво усмехнувшись. — Она обожает Гермиону и хочет для неё счастья. Но я уверен, что Арнольд – точно не оно. Я знаю его с детства, и, поверьте, за красивым фасадом скрывается серость и посредственность. — Он посмотрел на Драко изучающе. — И я хотел бы попросить вас, Драко, покажите ему, что Гермиону он не получит.       Драко медленно моргнул, пытаясь осмыслить услышанное.       — Почему вы говорите мне это? — спросил он, осторожно подбирая слова.       Ричард снова улыбнулся, на этот раз с лёгкой грустью.       — И ещё кое-что... — добавил он, словно не услышав вопроса. — Какой бы заинтересованной в вас ни казалась женщина, знайте – ожидание не может длиться вечно. Гермиона упряма, но тот факт, что вы сегодня здесь, о многом говорит. — Он наклонился ближе, понизив голос до доверительного шёпота. — Если бы она по-настоящему не хотела вашего присутствия, никто бы не смог её заставить. Так что... — Ричард выразительно поднял бровь. — Не упустите свой шанс, пока он ещё есть.       Он залпом допил виски и поднялся, давая понять, что разговор окончен.       — Мы должны вернуться, пока Гермиона не начала беспокоиться. — Он протянул руку, и Драко крепко её пожал.       — И кстати, — добавил Ричард, когда они уже стояли у двери, — если вы обидите мою дочь, я хоть и магл, — его глаза сверкнули весельем, но несомненно серьёзной угрозой. — Я знаю много способов причинить боль, не оставляя следов.       Драко улыбнулся в ответ.       — Я понимаю, сэр. Но поверьте, причинить боль Гермионе – последнее, чего я хочу.       И эти слова были абсолютной правдой. По крайней мере, если она сама об этом не попросит.

***

      После ужина и десерта с шампанским, когда часы в гостиной пробили полночь, отмечая официальное начало Рождества, Джин объявила, что вечер подходит к концу и пора расходиться по комнатам.       — Гермиона, дорогая, я приготовила твою старую комнату, — сказала она, собирая последние пустые бокалы. — Завтра после завтрака будем распаковывать подарки.       — Звучит замечательно, мам, — улыбнулась Гермиона, но затем её лоб прорезала тревожная морщинка. — А где будет спать Драко? — спросила она с легким беспокойством, бросив на него быстрый взгляд.       — О, — Джин замялась, виновато теребя золотую сережку. — Видишь ли, семья Уилкс заняла обе гостевые спальни, а диван внизу не очень удобный для такого высокого молодого человека... — Она выразительно посмотрела на Драко, который с невозмутимым видом потягивал последние капли шампанского из своего бокала.       Драко видел, как Гермиона нервно сглотнула, и её пальцы сжались вокруг подноса.        — Но я думала...       — О, не волнуйся! — весело перебила ее Джин, взмахнув рукой. — Драко сказал, что вы уже живете вместе, так что я подумала... ну, вы взрослые люди, и это Рождество, так что... — она неловко улыбнулась.       — Что? — Гермиона резко повернулась к нему, глаза расширились от ужаса и обвинения.       Драко виновато улыбнулся, но ни капли раскаяния в его глазах не было.       — Твоя мама спросила, насколько серьезны наши отношения, — объяснил он шепотом, протягивая руку и заправляя ей за ухо выбившийся локон. — Я просто ответил честно.       — Честно? — прошипела она сквозь зубы, но благоразумно воздержалась от дальнейших комментариев.       Гермиона выглядела так, будто готова была убить его на месте, но сдерживалась только из-за присутствия родителей.        — Ну что ж, всем спокойной ночи, — объявил Ричард, поднимаясь и бросая на Драко многозначительный взгляд. — До завтра.       Все разошлись, и Гермиона быстрым шагом направилась наверх, стуча каблуками по лестнице так, словно хотела проломить ступени. Драко последовал за ней, выдерживая безопасное расстояние.        — Серьезно, Малфой? — прошипела она, как только они зашли в её комнату и закрыли дверь. Она повернулась к нему, уперев руки в бока. — «Мы живем вместе»? Это была часть плана, о которой ты забыл мне сообщить?       — Я сказал, что у нас всё серьезно, — защищался он, прислонившись к двери и скрестив руки на груди. — А детали уже твоя мама...       — Прекрасно, — выдохнула она, осматривая свою старую детскую комнату.       Это было уютное пространство с книжными полками до потолка, заставленными разнообразной литературой от классики до учебников. На стенах висели школьные грамоты, фотографии и звездная карта. В углу стоял небольшой письменный стол, а у окна – узкая односпальная кровать, явно не рассчитанная на двух взрослых людей.       — И как мы оба поместимся на этом? — она кивнула на кровать, которая выглядела откровенно миниатюрной.       Драко достал палочку.        — Позволишь? — спросил он и, не дожидаясь ответа, взмахнул палочкой, трансфигурировав кровать, сделав её вдвое шире, но сохранив оригинальный стиль. — Так лучше?       Гермиона закатила глаза.        — Мог бы просто наколдовать раскладушку, — заметила она, подходя к окну и задергивая шторы.       — Мог бы, — согласился он, расстегивая верхние пуговицы рубашки с нарочитой медлительностью. Он отметил, как её взгляд на мгновение опустился к полоске кожи, обнаруженной между тканью.       Гермиона открыла рот, чтобы возразить, потом закрыла и тяжело вздохнула.       — Ладно, я в душ, — сдалась она, схватив косметичку с таким ожесточением, словно та была виновата во всех её бедах. — Только не трогай мои вещи.       — Я буду сама невинность, Грейнджер, — ухмыльнулся он.       Она бросила на него последний подозрительный взгляд и исчезла в ванной. Звук льющейся воды наполнил комнату, и Драко остался один.       Он вздохнул и расстегнул манжеты рубашки и медленно закатал рукава, обнажая сильные предплечья. Затем подошёл к их общему чемодану – ещё одна гениальная деталь для легенды «мы живём вместе». Вещи были перемешаны: его рубашки переплелись с её бельём. Хаос.       Раскладывая свои вещи на полке, которую, судя по всему, Джин предусмотрительно освободила для гостя дочери, Драко наткнулся на небольшой ярко-красный пакет на дне чемодана. Он нахмурился, не припоминая, чтобы они его упаковывали.       Шум воды в душе подсказывал, что у него есть время удовлетворить любопытство. Он осторожно заглянул в пакет, стараясь не помять красивую упаковочную бумагу.       Внутри лежала открытка с движущимися книгами по краям.

«Счастливого Рождества, Грейнджер!

Некоторые мальчики слишком много болтают, но мало делают.

Держи замену, которая никогда не устаёт.

Не благодари. П.П.»

      Драко уставился на карточку, чувствуя, как брови взлетают вверх. Что, чёрт возьми, это значит? Он заглянул глубже в пакет и замер с открытым ртом.       В его руках оказался огромный, детально проработанный фаллоимитатор. Причём не обычный, а явно магический – гладкий, чёрный, с вязью рун наслаждения, тончайшей гравировкой по бокам. И размер... Драко фыркнул, невольно сравнивая со своим собственным размером. Пэнси явно переоценивала анатомические возможности среднестатистической ведьмы.       Он повертел предмет в руках, изучая его с академическим интересом, когда вдруг игрушка начала вибрировать, реагируя на прикосновение. Нет, не просто вибрировать, она пульсировала, изгибалась и ритмично двигалась в его ладони, издавая низкое, утробное жужжание.       — Блять! — Драко чуть не выронил её, пораженный внезапной активацией.       Он попробовал Finite Incantatem, направив палочку на жужжащий предмет. Ничего. Вибратор только увеличил интенсивность, насмехаясь над его попытками.       — Какого дьявола, Паркинсон... — прошипел Драко, пытаясь найти кнопку выключения или какой-то переключатель, но магия Пэнси, очевидно, не предусматривала стоп-слова.       Драко почувствовал, как кровь отливает от лица, а затем приливает в совершенно противоположном направлении. Ощущение пульсирующей магии в ладони и сама мысль о том, как Гермиона использует его, были возбуждающими.       Дверь ванной внезапно распахнулась, выпуская клубы ароматного пара. Драко инстинктивно повернулся к звуку, все ещё сжимая вибрирующий предмет в руке.       Гермиона застыла на пороге, укутанная лишь в короткое белое полотенце, едва прикрывающее бёдра. Её волосы были влажными, тёмными от воды, спадая тяжелыми локонами на плечи. Кожа – розовой и распаренной. Одна капля предательски медленно скатывалась от ключицы к ложбинке груди, исчезая в махровой ткани, и Драко невольно проследил её путь взглядом.       — Я забыла в чемодане... — начала она и осеклась, увидев, что именно держит Драко. Её глаза расширились, а челюсть готова была отвиснуть.       Время, казалось, остановилось. Драко не мог отвести глаз от её полуобнажённой фигуры, от того, как её грудь вздымалась под тонкой тканью при каждом вдохе. Гермиона же смотрела на вибрирующую игрушку в его руке, и её лицо стало таким красным, что казалось, она сейчас взорвётся.       — Тебя не учили не рыться в чужих вещах, Малфой? — наконец выдавила она, голос сорвался на писк, несмотря на попытку звучать строго.       Драко медленно поднял бровь, позволяя себе лёгкую ухмылку. То, как внезапно изменилась атмосфера в комнате, наполнившись электрическим напряжением, было почти осязаемым.       Он поднял жужжащий предмет чуть выше, держа его между ними, как улику.       — Не это ищешь, Грейнджер? — спросил он низким голосом. — Интересный... подарок от Пэнси.       Гермиона издала возмущенный звук, похожий на писк рассерженной кошки, и бросилась к нему, явно намереваясь отобрать компрометирующий предмет.       — Отдай! Не веди себя как придурок!       Драко, не задумываясь, поднял руку выше, используя преимущество своего роста. Не самый зрелый поступок, но что-то в нём откликнулось на эту почти детскую игру. Её полотенце опасно сползло, и она была вынуждена схватиться за него свободной рукой, удерживая ткань на месте.       — Малфой! — прошипела она, привставая на цыпочки. — Это не смешно!       — А мне весело, — парировал он, наслаждаясь румянцем, который теперь распространился на её шею и грудь. — Интересная... замена, как выразилась Пэнси. Похоже, она решила, что ты заслуживаешь… надёжного партнёра. — Его глаза заискрились от сдерживаемого смеха. — Особенно если рядом только болтуны вроде меня.       Гермиона побледнела, затем снова покраснела, когда до неё дошел смысл его слов.       — Ты прочитал записку? Мерлин, ты... уф! — Она снова подпрыгнула, пытаясь достать вибратор, который продолжал жужжать.       Драко отступил, но в тесной комнате отступать было некуда. Его колени ударились о край кровати, и он потерял равновесие. Гермиона, всё ещё пытаясь схватить свою интимную игрушку, последовала за ним по инерции.       Они рухнули на матрас с приглушенным возгласом удивления. Вибратор выпал из его руки, но продолжал жужжать где-то рядом на покрывале.        Гермиона оказалась на нём, с влажными волосами, рассыпавшимися вокруг их лиц подобно шелковому занавесу, отгораживая от всего мира. Только тонкое полотенце отделяло её тело от его, и через ткань своих брюк он мог чувствовать жар её кожи. Его бедро оказалось между её ног, и внезапно игра перестала быть невинной.       — Заткни эту штуку, — прошептала она, глядя на жужжащий вибратор, но не делая попытки отстраниться.       — Не хочешь использовать его по назначению? — вырвалось у Драко прежде, чем он смог остановить себя.       Его руки непроизвольно легли на её бедра, удерживая на месте. Гермиона замерла, и на мгновение он испугался, что она его ударит или отпрянет в ужасе. Но вместо этого она смотрела на него странным, оценивающим взглядом.       — Зачем мне он, — тихо сказала она, — когда у меня есть ты?       Драко перестал дышать. Может, он ослышался? Кровь застучала в ушах, и он был уверен, что не может доверять своему слуху.       — Что ты сказала? — спросил он, и его голос звучал странно даже для собственных ушей – хрипло, надломленно.       — Я сказала...       В этот момент в дверь деликатно, но настойчиво постучали. Гермиона вскрикнула и попыталась слезть с Драко, но он удержал её, обхватив за талию.       — Гермиона? Ты не спишь? — послышался голос Арнольда за дверью. — Я принёс какао и думал, может, посмотрим фильм на моём ноутбуке? Твоя мама сказала, что ты любишь «Реальную любовь» на Рождество.       Драко почувствовал, как чувство собственничества поднимается внутри него. Мысль о том, что этот самодовольный кретин планировал провести ночь с Гермионой, заставила его вскипеть от ярости. Он резко дернул девушку на себя, вжимая её в матрас под своим весом и меняя их позиции.       Не колеблясь ни секунды, он накрыл её губы своими в собственническом, яростном поцелуе, вторгаясь в рот языком, исследуя и подчиняя. Одновременно он задвигал бёдрами, создавая трение в самом чувствительном месте, от которого у Гермионы вырвался тихий, невольный стон удовольствия.       — Гермиона? — снова позвал Арнольд и, видимо, не дождавшись ответа, приоткрыл дверь. — Твой отец сказал, что Драко спит на диване внизу. Я подумал... О боже!       Гермиона громко застонала в поцелуй – частично от неожиданности, частично от того, как восхитительно жестко Драко прижимался к ней, задевая самые чувствительные точки. Её ногти впились в его плечи сквозь рубашку, и она инстинктивно обвила его ногой, прижимая ближе.       Драко оторвался от её губ, тяжело дыша, и повернул голову к двери, чтобы бросить торжествующий взгляд на застывшего в дверях Арнольда. Парень стоял с подносом в руках, на котором балансировали две чашки, тарелка с печеньем и ноутбук.              Его лицо прошло все стадии: от недоумения до шока, а затем приобрело ярко-красный оттенок, когда он заметил не только полуобнажённую Гермиону, извивающуюся под Драко, но и вибрирующий фаллоимитатор, который всё ещё жужжал где-то в складках постели.       — Мы немного заняты, дружище, — произнес Драко с опасной улыбкой, в которой не было ни капли дружелюбия. — Закрой дверь с той стороны, ладно?       Арнольд перевел взгляд с влажных, припухших губ Гермионы на бешеные глаза Малфоя, а затем на жужжащий предмет. Какао в его кружке плеснуло через край, оставляя коричневое пятно на ковре.       — Я... э... простите... — Арнольд попятился, чуть не выронив поднос.       Дверь захлопнулась с грохотом, за которым последовал звук торопливых шагов по коридору. Драко взмахнул палочкой, запирая дверь и накладывая заглушающие чары, чтобы их не потревожили снова.       Он посмотрел на Гермиону под собой. Её полотенце сбилось окончательно, обнажая грудь с твердыми розовыми сосками и плоский живот. Она дышала рвано, её зрачки расширились настолько, что почти полностью затопили радужку, а губы, красные от его поцелуев, были приоткрыты.       — Было обязательно делать это именно так? — выдохнула Гермиона, но в её глазах не было ни капли раздражения.       — А как бы ты предпочла? — Драко наклонился и провел языком по её шее, собирая капли воды, оставшиеся после душа. — Чтобы он продолжал ходить сюда со своим какао и дурацкими фильмами?       — Ты сумасшедший, — заключила она, но её ноги не оттолкнули его. Наоборот, её бедра подались навстречу его паху, ища близкого контакта.       — А ты мокрая, — хрипло заметил Драко, чувствуя, как ткань его брюк пропиталась её влагой там, где он прижимался к ней. Он наклонился ближе, почти касаясь губами её уха. — И, судя по тому, как ты смотрела на Арнольда... тебе понравилось, что он нас увидел.       — Нет, — соврала она, облизнув пересохшие губы.       Драко усмехнулся. Он протянул руку и схватил всё ещё жужжащую игрушку. Вибрация отдалась в его ладонь мощным разрядом, посылая волны удовольствия вверх по руке.       — Лгунья, — промурлыкал он, поднося вибрирующую головку к её соску, но не касаясь, а позволяя лишь потокам воздуха дразнить чувствительную кожу. Её дыхание сбилось, а сосок затвердел ещё больше. — Признайся, тебе нравится немного... непристойности.       Он медленно опустил голову и, не разрывая зрительного контакта, взял в рот её сосок, обводя его языком и легонько посасывая, а затем отпустил с влажным звуком.       Гермиона обхватила его голову руками, запуская пальцы в платиновые волосы и прижимая сильнее к своей груди. Драко воспринял это как разрешение и обхватил губами второй сосок, легко прикусывая его и потягивая, заставляя Гермиону издать тихий всхлип, от которого его член нетерпеливо дёрнулся.       — Прекрасная, — пробормотал он, оторвавшись от её груди и любуясь результатом своих ласк – влажными, припухшими сосками и её затуманенным взглядом. — Такая чувствительная. Тебе нравится, когда я так делаю?       Гермиона кивнула, её щеки залил прелестный румянец, который распространялся всё ниже, покрывая грудь нежным розовым оттенком.       — Скажи мне, — настаивал он, перекатываясь так, что теперь она оказалась сверху, сидя на его бедрах, полностью обнаженная и прекрасная. — Скажи, что тебе нравится.        — Мне нравится… когда ты говоришь такие вещи, — призналась она, опуская взгляд, но не от стыда, а собираясь с мыслями. — Нравится слышать, что я…       — Хорошая? — Драко провел руками вверх по её бокам, останавливаясь чуть ниже груди, наслаждаясь бархатистостью её кожи. — Или послушная? — его руки поднялись выше, обхватывая мягкую плоть, идеально ложащуюся в ладони. — Или грязная ведьма?       Каждое слово сопровождалось лаской – нежным поглаживанием, легким нажатием, дразнящим пощипыванием. Гермиона закрыла глаза, запрокинув голову и отдаваясь ощущениям, которые он дарил ей.       — Да… все это… — выдохнула она, безотчетно двигая бедрами в поисках трения.       Драко сел, не выпуская её из рук, и прижался губами к её шее, прокладывая дорожку поцелуев вверх к уху, слегка прикусывая нежную кожу там, где бился пульс.       — Тогда я буду говорить это каждый раз, когда касаюсь тебя, — прошептал он, нежно прикусывая мочку её уха, отчего она вздрогнула. — Каждый раз, когда буду внутри тебя.       Она выгнулась навстречу его губам, когда он снова взял в рот её сосок, посасывая и слегка покусывая, заставляя её издавать те тихие, восхитительные звуки, которые сводили его с ума. Его рука скользнула вниз, между её бедер, и он застонал, ощутив, насколько она была влажной и готовой.       Он поднес свою руку к её губам, выставив средний и указательный пальцы.       — Оближи, — приказал он тихим, но властным тоном, от которого её глаза расширились, а дыхание сбилось.       Гермиона послушно взяла его пальцы в рот, обводя языком и глядя ему в глаза с вызовом, который только разжигал его желание. Драко наблюдал, как его пальцы исчезают между её розовых губ. Когда он вытащил пальцы, влажные от её слюны, то мгновенно переместил их между её ног, вводя оба сразу.       — О-о-о, — застонала она от внезапного вторжения, её голова запрокинулась, а руки вцепились в его плечи.       — Такая тугая и мокрая для меня, — прошептал он, сгибая пальцы внутри и нащупывая точку, которая, он знал, заставит её кончить. — Представь, как хорошо будет, когда я заменю их своим членом. Когда я буду глубоко внутри тебя, растягивая и заполняя тебя целиком.       Она потянулась к его ремню, расстегивая его трясущимися от нетерпения пальцами. Драко помог ей, избавляясь от брюк и боксеров в рекордно короткое время. Когда он вернулся к ней, полностью обнаженный, её глаза распахнулись, а губы приоткрылись в тихом, восхищенном "о".       — Вот видишь? — он усмехнулся, самодовольно наблюдая её реакцию на его возбужденную плоть. — Это гораздо лучше, чем игрушка Пэнси, не так ли?       Гермиона не могла отвести взгляд от его напряженного члена, крупного и идеально пропорционального, с набухшими венами и влажной от возбуждения головкой. Драко чувствовал, как его возбуждение усиливается под её откровенно жадным взглядом.       Она протянула руку и обхватила его, вызвав у Драко резкий выдох. Её прикосновение было нерешительным, но каждое движение её руки отдавалось разрядом удовольствия по всему его телу.       — Вот так, — он положил свою руку поверх её, показывая правильный ритм и нажатие. — Именно так, Грейнджер. Ты быстро учишься.       Драко откинул голову назад, наслаждаясь ощущениями, но затем мягко отстранил её руку.       — Достаточно, — прошептал он. — Иначе всё закончится слишком быстро.       Он уложил её на спину и мягко придержал за затылок, направляя её голову так, чтобы она свесилась с края кровати. Она открыла рот и дразняще высунула язык, приглашая его. Его сердце пропустило удар от такой открытой готовности.       Когда кончик его члена коснулся её губ, он едва не потерял контроль. Драко провел рукой по стволу и слегка похлопал головкой по её языку, наблюдая за реакцией. Увидев, как потемнели её глаза от удовольствия, он стал смелее, позволяя себе выражать желания без страха отказа.       Её энтузиазм сводил его с ума. То, как жадно она сосала, стараясь доставить ему максимальное удовольствие, только усиливало его возбуждение. Когда она привыкла к его размеру и начала принимать глубже, он бережно провел пальцами по её горлу, с восхищением наблюдая, как оно расширяется, принимая его.       — Невероятно, — прошептал он, обхватывая рукой её шею и слегка сжимая, ощущая собственное движение сквозь нежные ткани.       Не прекращая ласкать её горло, он переместился, чтобы дотянуться до её промежности, упираясь коленями в матрас. Наклонившись, он провел языком по всей длине её влажных складок, задерживаясь на пульсирующем клиторе.       Гермиона протяжно застонала вокруг его члена, и вибрация этого звука отправила волны удовольствия по всему его телу. Он взял позабытый вибратор и аккуратно приставил его прохладную головку к её входу. Игрушка, словно почувствовав намерения Драко, изменила режим работы, начав делать ритмичные поступательные движения.       Он осторожно вводил игрушку, желая лишь слегка растянуть её, подготавливая для себя. Чувственный контраст холодного черного силикона с его горячим языком заставил Гермиону застонать ещё громче, её бёдра инстинктивно приподнялись, ища более глубокого проникновения. Одновременно Драко не прекращал ласкать её клитор, облизывая, посасывая, слегка прикусывая и оттягивая.       Её стоны становились громче и протяжнее с каждым движением игрушки и каждым прикосновением его языка. Она обхватила его за бедра одной рукой, направляя движения, а другой нежно массировала его яички, посылая по его телу электрические разряды удовольствия.        — Мерлин... Если это и будет наш первый и последний раз, я запомню его до конца своих дней, — прошептал Драко, чувствуя приближение совместного экстаза.       Ощущая, что они оба близки к пику, он аккуратно извлек вибратор и выпрямился, в последний раз толкнувшись в её рот. Когда он вышел, между ними повисли тонкие нити, соединяющие его плоть с её припухшими губами. Это была такая откровенно эротичная картина, что он мысленно поклялся сохранить это воспоминание для омута памяти.       Забравшись на кровать, он устроился между её бедер, не входя, а просто скользя своим членом по её влажным складкам, дразня и распаляя их обоих ещё больше. Гермиона призывно подалась вперёд, пытаясь получить то, чего жаждала.       — Пожалуйста, — прошептала она, обхватывая его ногами за талию. — Я хочу тебя...       Драко не заставил её ждать. Он медленно вошел, наблюдая, как меняется её выражение лица с каждым сантиметром проникновения, от удивления к дискомфорту и затем к чистому удовольствию. Когда он полностью оказался внутри, они оба затаили дыхание, привыкая к ощущению полного единения.       — Ты такой... большой, — выдохнула Гермиона, прикрывая глаза и слегка прикусывая нижнюю губу. — Так... идеально.       Драко ощутил прилив гордости от её слов. Он начал двигаться, сначала медленно и осторожно, давая ей привыкнуть, а затем ускоряя темп, наблюдая, как её грудь подпрыгивает в такт его толчкам, как её лицо преображается от каждого проникновения.       — Посмотри на меня, — мягко приказал он, и Гермиона открыла глаза, затуманенные страстью, но послушно встречаясь с ним взглядом.       Она смотрела на него не отрываясь, и в её глазах было столько открытости и доверия, что у Драко закружилась голова. Он чувствовал, как напрягаются мышцы её внутренних стенок вокруг него, как учащается её дыхание, сбиваясь на каждом толчке.       — Такая хорошая, — похвалил он, скользя рукой между их телами. Он развернул перстень с фамильной печатью Малфоев на среднем пальце и прижал прохладный металл к её чувствительному клитору, создавая контраст температур. — Такая умница, Гермиона.       Она задрожала всем телом. Контраст между жаром их сплетённых тел и прохладой серебра отправил электрический разряд, пробежавший по каждому нерву.       — Боже, Драко, — выдохнула она, запрокидывая голову. Её бёдра дёрнулись навстречу его прикосновению. — Что ты со мной делаешь?       Она чувствовала себя распадающейся на части, растворяющейся в ощущениях. Внезапно она осознала, что именно печать Малфоев прижималась к её телу, и эта мысль, такая запретная, такая неправильная, толкнула её ещё ближе к краю. Там, где раньше было презрение, теперь было лишь неконтролируемое желание.       Драко обхватил её под руками и переместил ладони на её плечи, уперевшись коленями в кровать. В этой позиции он мог контролировать глубину и силу проникновения, и он воспользовался этим, набирая дикий темп.       Она вскрикнула от неожиданности и интенсивности ощущений, обхватывая его обеими руками за ягодицы и прижимая к себе ещё сильнее, ещё ближе.       — Не останавливайся, — взмолилась она, выгибаясь под ним. — Прошу, не останавливайся!       Драко почувствовал, как её тело сжимается вокруг него в спазмах первой волны удовольствия. Это зрелище – Гермиона Грейнджер, теряющая контроль в его руках, с закинутой головой и раскрасневшимся лицом, было самым эротичным, что он когда-либо видел.       — Драко!       Он ускорил движения, чувствуя, что и сам балансирует на краю.       — Не могу больше, — выдохнул он, чувствуя приближение собственного оргазма. — Гермиона...        Он вышел из неё в последний момент и кончил ей на грудь, наблюдая, как белые струи контрастируют с её золотистой от загара кожей. Капли его семени скатывались между её грудей и по животу, создавая настолько интимную и чувственную картину, что он застонал, продлевая своё удовольствие.       Драко опустился рядом с ней, тяжело дыша, с трудом удерживая веки открытыми. Лимбическая система его мозга была затоплена эндорфинами, создавая ощущение блаженного опьянения. Некоторое время они просто лежали, приходя в себя, соприкасаясь влажными от пота телами. Затем он потянулся за палочкой и произнес мягкое очищающее заклинание, избавляя их обоих от следов секса.       Гермиона повернулась к нему, её глаза всё ещё были затуманены после оргазма, а на губах играла довольная, чуть смущённая улыбка.       — Кто бы мог подумать, что подарок Пэнси окажется таким... полезным, — сказала она, прослеживая пальцем линию его челюсти.       Драко фыркнул, притягивая её ближе к себе и наслаждаясь ощущением её мягкого тела рядом.       — Не думаю, что нам он теперь понадобится. Но, пожалуй, нужно будет отправить ей открытку.       Гермиона подняла голову и посмотрела на него с лукавой улыбкой, в которой было что-то от прежней Гриффиндорки, но теперь с откровенно чувственным подтекстом.       — О, я не знаю, — протянула она, проводя пальцем по его груди в задумчивой ласке. — Возможно, мы могли бы найти ему ещё применение. В конце концов... — она наклонилась и легонько укусила его за мочку уха, — есть множество способов получать удовольствие.        Драко почувствовал, как внутри него снова разгорается пламя желания, несмотря на недавнюю разрядку. Он перекатил их так, что снова оказался сверху, нависая над ней с хищной улыбкой.       — Маленькая бунтарка, — прошептал он ей на ухо, лаская рукой внутреннюю поверхность её бедра. — Кажется, мне придется научить тебя некоторым манерам.       Гермиона обвила его шею руками и притянула для долгого, нежного поцелуя, не такого страстного, как раньше, но гораздо более интимного.       — Очень на это надеюсь, мистер Малфой, — выдохнула она ему в губы.       И, глядя в её глаза, полные желания и нежности, Драко понял, что это будет самое лучшее Рождество в его жизни. А утром, когда они спустятся к завтраку, держась за руки, никому и в голову не придёт, что их отношения – всего лишь притворство. Потому что, возможно, они никогда и не были таковыми.       — Счастливого Рождества, Грейнджер, — прошептал он, целуя её в лоб.       — Счастливого Рождества, Малфой, — ответила она, прижимаясь к нему всем телом, словно наконец-то обретя желаемое.       За окном падал снег, укрывая мир белым покрывалом, а в комнате было тепло и уютно. За дверью послышались шаги. Кто-то остановился, прислушался, а затем пошёл дальше. Ричард Грейнджер довольно улыбнулся, направляясь в спальню к жене. Его план сработал даже лучше, чем он ожидал.