Попутчики

Встреча клуба анонимных трудоголиков в этом году была омрачена двумя объявлениями. Сёко оповестила о том, что дежурит в Рождество, а Нанами несмело рассказал, что наконец-то отправляется в заслуженный отпуск в Малайзию. Точнее, омрачился только Сатору. — Друзья, ну как так? Как вы можете бросить меня в этот день? Мегуми и Цумики совсем выросли, крошки мои, и не хотят видеть мою физиономию на праздники. Вся надежда была на вас… — Он выдержал драматичную паузу. — Ну ладно, значит, буду работать. — Сатору, ты вообще не отдыхаешь. От этого, знаешь ли, бывает инсульт в тридцать пять. Как врач тебе говорю. — Нанами тоже не отдыхает. Да и ты сама, если уж на то пошло. — Нанами хотя бы мечтает об отдыхе, а в твоём графике даже для этого времени нет. Сатору хотел бы поспорить, но Сёко была права, как, впрочем, и всегда. Вечер происходил стремительно. Взгляд Нанами очень быстро поплыл, Сёко много курила и щурила глаза в сторону Сатору, кусая губы и не стряхивая вовремя пепел. Что? Он в порядке. Годжо Сатору не может быть не в порядке. — Слушай, ты… — произнесла она уже в приличном подпитии. — Я? — Да, ты. Ты же весь год рассказывал о том, какой крутой проект готовишь. — Ну? Сатору оставался трезв, поэтому как-то особенно сильно не хотел говорить о работе. Тем более он о своём проекте действительно все уши друзьям прожужжал. Он гордился результатом, но признаваться в том, что кроме работы, в его жизни ничего толком и не происходило, не хотел. В его жизни было столько всего! Столько всего! Скучные трудоголики вроде Сёко и Нанами даже представить себе не могли. — Что это за проект, дурень? — Новогодний поезд-круиз, — напомнил Сатору, хотя Сёко и так это отлично знала. — Во-от. — Она ударила его в плечо. — Как раз для таких же одиноких пенсионеров, как ты. — Мне тридцать один. Как и тебе, кстати. Оскорбительная постановка вопроса, но… Гениальная ведь идея! Сатору взял в руки телефон, который надрывался на беззвучном, пока они отдыхали, и зашёл в приложение. Пара кликов, и дело было сделано. — Лучше страдать в одиночестве в люксовом купе с красивым видом и симпатичными проводниками, чем у себя дома, — пояснила свою мысль Сёко. Удивительно связно для человека, который поглотил такое количество алкоголя. Сатору уже после одного пива начинал путать слова. — Почему же в одиночестве? — радостно воскликнул Сатору. — Какой смысл ехать в поезде без попутчика? — Ох, соболезную, — сказал вернувшийся из уборной Нанами. — Не надо, я прекрасно нахожу общий язык с любыми людьми. — Не тебе — твоему попутчику. Сатору не обиделся. — Уверен, это будет милейшая старушка, которой я напомню её покойного мужа, и мы проболтаем всю ночь. На большее он, в самом деле, не рассчитывал.

***

На вокзале Сатору пригласили в вип-зал, где угостили приветственным чаем с закусками и зарегистрировали на маршрут. Он начал присматриваться к другим пассажирам, пытаясь угадать, кто будет его попутчиком: тот серьёзный мужчина в деловом костюме или тот пожилой неприятный типчик с длинной бородой, а может, расслабленный товарищ его возраста, похожий на якудза. Сатору начал придумывать каждому историю — почему он или она оказались на этом круизном поезде в канун Рождества. За фантазиями время прошло быстро, и Сатору пригласили к отправлению. Платформу припорошило первым в этом году снегом, отчего настроение Сатору сразу же поднялось. Смотреть в окно на проносящиеся заснеженные пейзажи — одно удовольствие. У входа в вагон его встретили два проводника — бойкая девчонка с рыжим каре и пугающе позитивный пацан. Считалось, что главное правило проводника — быть полезным и незаметным. Последнее вряд ли было применимо к этой парочке. Впрочем, оно и к лучшему. Сатору собирался хорошо провести время, а не доехать из точки «А» в точку «Б». — Годжо-сама, — сказали они в унисон и глубоко поклонились. А вот об этом Сатору не подумал. Наверняка все сотрудники узнают его — приметное имя, приметная внешность. — Сегодня я для вас и для всех в этом поезде — Годжо-сан, договорились? Он положил в карман каждому по десятитысячной купюре, и оба проводника заговорщицки улыбнулись. Кажется, с ними приятно иметь дело. Позитивный пацан донёс чемодан Сатору до купе и открыл дверь, радостно улыбаясь. Кажется, он гордился поездом так же, как и Сатору. Это всегда было приятно замечать в подчинённых. Премию — всем в этом поезде. Возможно, кому-то не нужен целый чемодан на два дня, но Сатору к этим «кто-то» не относился. Он собирался поразить попутчиков своим гардеробом. Он был уверен, что та самая пожилая обеспеченная дама обязательно оценит его вкус. Не терпелось исследовать поезд, хотя он до мелочей знал, что и где находится, но одно дело — знать, и совсем другое — попробовать в деле. Но сначала он должен познакомиться с попутчиком. Не это ли — самое главное? В купе он оказался первым, поэтому смог спокойно поразглядывать интерьер, который сам же и утверждал какое-то время назад: два массивных кресла, которые ночью превратятся в вполне комфортабельные кровати (Сатору даже поспал в такой пару часов, когда проходили испытания), крепкий стол из красного дерева, шкаф с кучей вешалок и важных мелочей, сейф, небольшой холодильник, просторная уборная с душем. На столе стояла ёлочка, украшенная красно-золотыми бантиками. Сатору всему удивлялся так, как будто видел в первый раз. Он пообещал себе быть максимально беспристрастным и провести эту поездку как самый обычный пассажир. Он здесь не для проверок. Он уже принялся раскладывать вещи, когда дверь купе отодвинулась. Он повернул голову и застыл, словно его парализовал какой-то суперзлодейский парализовательный луч. У Сатору рот приоткрылся от того, насколько он был в шоке, и очки почти сползли с носа. Возможно, это было не слишком вежливо, но… Очаровательная старушка? Он ещё никогда так не ошибался. Перед ним стоял самый красивый мужчина из всех, что Сатору когда-либо имел удовольствие или неудовольствие видеть. Прекрасный незнакомец был высок, хотя и чуть ниже самого Сатору. Его длинные чёрные волосы были забраны в пучок так, что часть блестящих прядей лежала на его широких плечах. Янтарно-медовые глаза смотрели внимательно, тягуче, оценивающе даже. Сатору попытался моргнуть, но не смог. На мужчине был тёмно-серый деловой костюм с белой рубашкой и глубоко-фиолетовый, почти чёрный галстук. Уши его оттягивали туннели, и это по какой-то причине стало для Сатору контрольным выстрелом в его дурную голову. Их взгляды встретились, и возникло некоторое замешательство. У самого красивого мужчины на свете тоже был написан шок на лице. Отлично, они здесь в равных условиях. Оба в полном восторге от друг друга. Что же, с такими вводными ожидается прекрасное путешествие. Сатору, правда, думая о старушке, не взял с собой презервативы, но возможно, прекрасный попутчик озаботился этим вместо него. Они молчали как-то подозрительно долго. Сатору нашёлся первым. — Понимаю, что моя ослепительная красота может лишить дара речи, но всё же представлюсь. Годжо Сатору. — Гето Сугуру, — сказал наконец великолепный незнакомец, улыбнувшись шутке. У Сатору от этой улыбки что-то подпрыгнуло в груди, а потом нырнуло прямо в трусы. Он купит Сёко машину за эту идею. Обоюдный вежливый поклон можно было ставить как иллюстрацию к вежливому поклону на википедии. Настолько вежливый и отстранённый, как будто Сатору сразу же не представил, как Гето вжимает его в диванокровать. Поезд тронулся. Сатору — тоже. Он и Нанами купит машину, просто так, от хорошего настроения. Позволив Гето хозяйничать в купе, Сатору пошёл исследовать поезд, хотя на самом деле хотелось остаться и, открыв рот слушать какие-нибудь глупые рассказы о жизни Гето, а потом опуститься на колени и открыть рот уже по-настоящему. В общем… Сначала Сатору прошёл в общий зал, где с потолка свисали новогодние украшения, а в углу стояла высокая и ярко наряженная ёлка. На диванах и креслах уже сидели некоторые пассажиры. Тот якудза с татуировками и розовыми волосами уже пил коньяк (или виски, или что такие типы обычно пьют) и читал какой-то древнючий фолиант. Мужик в красивом костюме разложил вокруг себя бумаги и разговаривал по телефону. Очень интересно, кто эти люди и чем занимаются, почему так странно проводят Рождество, но на самом деле Сатору больше не интересовало ничего, кроме собственного купе, в котором сейчас раскладывал свои вещи Гето. Настроение было прыгать на кровати, а потом рухнуть на матрас и кататься по нему, не в силах сдержать переполняющих эмоций, но Сатору всё же пытался вспомнить, что он тридцатилетний топ-менеджер железнодорожной компании, и если он сейчас начнёт прыгать, кто-то из его же подчинённых сдаст его в дурку. В общем зале Сатору не стал присаживаться, а пошёл дальше, посмотрел на вагон-ресторан, на вагон-бар и на сувенирный магазин, в котором тоже не задержался, потому что мерчем компании у него и так была завалена вся квартира. Когда Сатору вернулся в купе, он застал Гето за тем, что тот с крайне серьёзным видом фотографировал наполнение косметички, которая полагалась каждому пассажиру. Когда он обернулся на Сатору, лицо его дрогнуло. Сатору всегда плохо распознавал неловкость, но сейчас даже он её почувствовал. — Я… Я первый раз в люксе, — пояснил Гето. — Хотел дочкам показать, какая тут роскошь… Это они мне подарили билеты. Любопытно. Купить билеты на этот поезд весьма и весьма непросто. Наверняка у Гето отличная семья. План с презервативами отменялся, вряд ли примерный семьянин занимается таким в отпуске, а даже если и занимается, Сатору в этом участвовать не собирался. Он с гордостью считал себя романтиком, а что может быть менее романтичным, чем супружеские измены? — У вас отличная семья, — так и сказал Сатору. — Почему же путешествуете без жены? Гето поджал губы. О боже, неужели это тот самый момент, когда оказывается, что жена трагически погибла, и Сатору в очередной раз надавил человеку на больное место? Нет, ну если жена погибла, градус романтики всё же несколько повышался. — Я никогда не был женат, а дочери — приёмные. — О, круто! — даже самому Сатору стало немного не по себе от того, насколько радостно он это сказал. Презервативы возвращались на повестку дня. — Я тоже. В смысле не был женат, и дети у меня приёмные. Гето посмотрел на него с удивлением. — Что? — Ничего. — Он тряхнул головой и положил наконец гигиенический набор. — Извините. — Нет, что такое? — Вы не похожи на человека с детьми, Годжо-сан. — О, это я ещё не начал показывать фотографии своих малышей. Им, правда, уже больше восемнадцати обоим, но для меня они всё равно малыши. Уверен, вы понимаете. Гето улыбнулся. И Сатору сильно захотелось слизать эту улыбку, сфотографировать её и повесить себе на потолок, поставить на заставку в телефоне. — Да, прекрасно понимаю. Не могу поверить, что у Нанако полмиллиона подписчиков в ТикТоке. Кажется, только вчера отводил её в детский сад. Вот, значит, откуда деньги на люкс. Интересно. Сатору просунул указательный палец за ворот своего небесно-голубого джемпера. — Как-то жарко здесь, не находите? Может, кондиционер включим? Гето никак это не прокомментировал, только потянулся к пульту. Подул холодный воздух. Жарко быть не перестало. Они сели в кресла, каждый взяв свой буклет, сначала обсудили маршрут и поезд, потом заговорили о жизни. Говорить с Гето было легко и приятно, как играть в настольный теннис с партнёром, которого хорошо чувствуешь. — Кем вы работаете, Гето-сан? — О, моя работа слишком скучна, чтобы о ней говорить. А вы? Надо же. С такой яркой внешностью — и скучная работа. Неужели во всех компаниях теперь приветствуют эксперименты с внешним видом? У самого Сатору, например, ассистентка недавно покрасила волосы в голубой. Так что он проповедовал свободу выражения в корпоративном унынии. — Семейный бизнес, тоже ничего интересного. Какие же мы с вами оба скучные и унылые, прямо идеальная пара. Предлагаю за эту поездку наскучить друг другу до смерти. Гето посмотрел на него чуть потемневшим взглядом, а потом улыбнулся. О, это будет весело, Сатору даже не сомневался. Он снял очки и покрутил их в руках. Он бы хотел рассказать правду, но не сейчас. Не хотелось портить впечатление от путешествия своим статусом. Потом, когда они снова окажутся в Токио, он всё расскажет. — Лучше расскажите о семье, — попытался перевести тему Гето. — У вас так загорелись глаза, когда вы говорили о детях. Сколько им? Чем занимаются? Сатору не нужно было просить дважды. Если бы ему платили деньги за рассказы о Мегуми и Цумики, он бы давно стал миллионером. Хотя… Он и так миллионер. Не суть. Сатору ужасно гордился своими детьми. — Мегуми учится на ветеринара, он с детства обожает животных. А Цумики уже заканчивает филологический, специализируется на английской литературе восемнадцатого века. — Не грех, коль вас волнуют страсти, но худо быть у них во власти, — процитировал Гето. Интересно, это он так намекал на то, как Сатору на него пялился, или просто больше ничего не смог вспомнить. И голос у него, конечно… То ли сказки на ночь, то ли порнороманы озвучивать. — Ого! Увлекаетесь на досуге? Или так, балуетесь, чтобы псевдоинтеллектуально флиртовать? — Тоже когда-то брал курсы литературы в университете, но жизнь повернула в другом направлении. — Понимаю. Я в университете изучал астрофизику. Да-да, кто бы мог подумать, что такой красавец раньше был ботаником. Гето усмехнулся. Они немного помолчали. Сатору надел очки обратно. — Здорово, что нашим детям не придётся заниматься вещами, которые им не нравятся, — сказал вдруг Гето с лёгкой тоской. — Ну почему же, я люблю свою работу. Иногда. Сейчас, например. — Точно, кажется, мы договорились не говорить о работе. — Верно. Расскажите и вы о своих дочках. Полмиллиона аудитории — это вообще-то серьёзно. Уверен, когда вы появляетесь в кадре, у подписчиц срывает крышу. И Гето, отсмеявшись, принялся говорить. Изначально он показался Сатору сдержанным и холодным, но то, как он говорил о своих детях? Нет, это был человек огромного, горячего сердца. Сатору обожал таких людей, стараясь окружать себя только ими. Они так заговорились, что не заметили, как в купе постучались. Рыжая проводница сообщила, что пришло время ужина. Они прошли в вагон-ресторан и сели за свой столик. Никто бы не помешал Сатору представлять, что это свидание. Ну а что, кто ему запретит? Гето провёл руками по белоснежной скатерти, внимательно её разглядывая. Скатерть как скатерть — ни пятнышка, ни залома. ОКР? Ничего, это не конец света. У Сатору две прекрасные горничные. Он может нанять третью. В меню была французская кухня от одного из шеф-поваров. Да, на круизе предполагалось целых два шеф-повара: один отвечал за японскую кухню, другой — за европейскую. Сатору очень гордился этой своей задумкой. Хотя это, кажется, придумала Утахиме… Нет, он не будет думать про Утахиме на свидании, спасибо, пожалуйста. На четвёртой подаче блюд Сатору наконец посмотрел в свою тарелку — на говядину в красном вине и спаржу. Он пробовал уже всё это, и сегодня еда была ничуть не хуже, чем во время первой дегустации, но Сатору не чувствовал голода и не чувствовал насыщения. Всё его внимание было обращено на Гето и только на него. На то, как он говорил и как пользовался приборами, как улыбался и как жевал. Всё это действовало на Сатору совершенно гипнотически. Только сейчас он заметил чёрный маникюр на изящных и ухоженных, но сильных руках, и больше не мог оторвать взгляда. В процессе ужина Гето иногда отвлекался и что-то записывал в заметки телефон, а некоторые подачи блюд сфотографировал. — Для дочери-блогера? Гето улыбнулся. — Для неё. — Вы любите французскую кухню? — Всегда думал, что европейская кухня — не моё, но было достаточно вкусно. Особенно в приятной компании. Ого! Ого!!! Вечер набирал обороты. И… Мысленная заметка о том, куда приглашать на настоящее свидание. Умно, умно. Сатору не совсем потерял разум от восторга. Он сейчас ещё и подкат организует такой, что весь поезд закачается… То есть, ну, не в том смысле. Не закачается, этого им не надо — обалдеет. — Знаете что, вы напоминаете мне крем-брюле. — Каким же образом? Удивите меня силой метафоры, Годжо-сан. — Если разбить корочку вежливости и отстранённости, то внутри окажется нечто нежное и сладкое. Сатору медленно облизал ложку. — Вы так в этом уверены? — Угу, уверен. Мои глаза… — Он приспустил очки на кончик носа. — Видят всё в точности так, как оно есть. Гето парой движений расколол корочку и зачерпнул немного крема вместе с сахарными осколками. И то ли Сатору окончательно сошёл с ума, то ли Гето тоже медленнее, чем нужно, облизал ложечку, глядя прямо в глаза Сатору. Чёрный лак для ногтей поблёскивал в свете люстры. Нет, Сатору всё-таки сошёл с ума. В штанах даже как-то тесновато стало от этого бесстыдства. На них, к счастью, никто не смотрел. А если бы и смотрел, то Сатору мысленно бы дал пять смотрящему. Окончательно осмелев, Сатору подвинул вперёд ногу и поставил её так, чтобы носком коснуться носка туфли Гето. Тот не убрал ногу. Значило ли это, что?.. После ужина они отправились обратно в купе, и, когда поезд немного сбавил скорость, Сатору покачнулся и их с Гето руки соприкоснулись. Он вспыхнул так, словно никогда в жизни не держался за руки с другим человеком. Нужно было отдышаться. События развивались так быстро, так быстро. Сатору хотел сделать какой-то более очевидный подкат, но его останавливал тот факт, что если вдруг он всё неправильно расценил, это будет ужасающе неловко — им ведь придётся всю ночь провести на расстоянии вытянутой руки. А если Гето вообще не нравились мужчины? Он же не знал, кто Годжо такой, — мог пожаловаться начальнику поезда. Ладно, это был уже какой-то бред. Гето бы не стал никому жаловаться, даже если бы Сатору попытался залезть ему в штаны. А он не собирался! Только после чётко и громко озвученного согласия. Ладно, можно и тихо. Гето не обязательно было на весь поезд орать о том, что он согласен, чтобы Сатору залез к нему в штаны. Когда Сатору выходил из уборной, обсудив сам с собой перед зеркалом всё, что было нужно и парочку вещей, которые было не нужно, они столкнулись у стола. Странно, ранее казавшееся просторным купе вдруг стало пространством метр на метр, и два тела ожидаемо притягивались друг к другу в этой тесноте. Рука Гето держала его под лопатками, а сам Сатору вцепился Гето в бицепс. Неужели сейчас это случится? — Мы можем… — Его голос вдруг дрогнул. — Пойти на мероприятие. Или… Да что с ним такое? Или.? Или поиграть в карты, или лечь спать пораньше, или почитать друг другу вслух инструкцию на геле для душа. — Я… — Гето опустил взгляд на его губы. — Мне… Я бы всё же хотел посмотреть рождественское представление. Когда Гето отпустил его, Сатору тяжело выдохнул. Он, оказывается, всё это время задерживал дыхание. Возможно, это всё кислородное голодание, и Гето на самом деле не смотрел на его губы. На ватных ногах Сатору дошёл до вагона для отдыха. Мероприятие… Было. Единственно — в чём Сатору в тот момент мог быть уверен. Он ничего не запомнил. Кажется, там был Санта Клаус. Он рассеянно стучал ногой и смотрел то в окно на проносящиеся мимо рисовые поля, то на Гето, который не отрывался взглядом от актёров. Сатору же постоянно прокручивал в голове эпизод в купе — чувствовал тепло тела Гето на своём, уверенную руку у себя на спине, этот пронзительный взгляд. Всегда! Всегда в фильмах такие моменты заканчиваются поцелуем! Так почему он сейчас слушает Санта Клауса и «Last Christmas», а не лежит голый на столе из красного дерева? Кошмарная несправедливость. После представления они отправились в бар. Сатору взял моктейль, и Гето поддержал его в этом. — Не пьёте? — Сегодня хотелось бы быть трезвым, — сказал Гето таким голосом, что Сатору весь обмурашился. Это что вообще значило? Он пожалел, что на нём очки, а не какая-нибудь закрывающая половину лица повязка, спрятавшая бы красноту его щёк. К моменту, когда они вернулись в купе, кровати уже были разложены, а на столе стоял целый торт с традиционным белым кремом и клубникой. Проводники действительно оказались полезными и незаметными. Сатору придумал миллион шуток про то, как бы они могли воспользоваться и белым кремом, и клубникой, но все затолкал себе поглубже в глотку, потому что у него всё ещё была надежда хотя бы на поцелуйчик. Пока Гето принимал душ, на нервах Сатору съел половину торта, после чего пошёл снова умываться в освободившуюся уборную, потому что весь перемазался в креме. Гето имел наглость не вытереть уголок его губ, после чего слизать крем с пальца, а просто указать на испачканное место. А сначала показался таким вежливым. Просто ужас! Переодевшись, Гето внимательно осмотрел постельное бельё, как будто волновался, что в люксе ему могли подложить простыню с пятнами. Всё-таки ОКР? Ничего, ничего, у Сатору и знакомый психотерапевт имелся. Увидев Гето с распущенными волосами, Сатору был готов не только психотерапевта найти и нанять третью горничную, он был в шаге от того, чтобы переписать на Гето всё своё имущество. Наконец Гето улёгся, выключил свет и сказал: — Спокойной ночи, Годжо-сан. — Спокойной ночи, — ответил Сатору и вжался лицом в подушку. О, эта ночь совершенно точно не будет спокойной. Сатору долго ворочался, прислушиваясь к дыханию Гето, и надеясь, надеясь, надеясь… Так ничего не дождавшись, он начал проваливаться в полудрёму. Он не спал, но и не вполне бодрствовал. Это был не сон, но и не просто фантазия. В этом пограничном состоянии он представлял, как руки в белых перчатках осторожно сжимают его горло и проводник-Гето шепчет ему на ухо: «Как вам сервис, Годжо-сама?». Представлял, как эти самые руки в перчатках лежат на его обнажённых бёдрах и крепко держат, пока в него, лежащего животом на столе, вбивается член. Как со стола падает несчастная ёлочка, а он не обращает на это внимания. «Не сдерживайтесь, Годжо-сама, пусть весь вагон знает, как вам нравится наше маленькое путешествие». И Сатору не смог сдержать протяжного, бессовестного стона, подаваясь всем телом на каждое резкое движение. О, от сервиса он был в полном восторге — семизвездочно и восьмидюймово. Проснулся Сатору действительно от голоса Гето, но говорил тот не грязные пошлости, а: — В вагоне-ресторане с утра играют на скрипке. Не хотите сходить? Сатору резко сел, собирая вокруг себя облако из одеяла, чтобы прикрыть пах, и непонимающе уставился на Гето. Почему у него была застёгнута ширинка? Где белые перчатки? Какая, нахрен, скрипка? Сатору моргнул. Точно. — Доброе утро, — улыбнулся Гето, очаровательно сузив глаза. И после завтрака два часа они слушали эту грёбаную скрипку. Сатору с детства терпеть не мог классическую музыку, потому что родители постоянно таскали его в консерваторию вместо кинотеатра с мультиками, но сейчас ему казалось, что это ангелы поют, потому что он смотрел на Гето и… И смотрел, и смотрел, и смотрел. После скрипки они снова заглянули в бар, в очередной раз увлёкшись разговором. Больше терпеть Сатору был не в силах. Даже если его сейчас пошлют, он не простит себе, если не попробует. — Может, сходим выпить кофе как-нибудь? В Токио, я имею в виду. — Было бы неплохо. Оставьте свой номер телефона, Годжо-сан. — Гето протянул свой разблокированный смартфон. — Я обязательно напишу, как только… Разберусь с делами. Счастье, которым зашлось сердце Сатору, было не описать словами. Неужели всё было так просто?

***

«Какой я молодец», — подумал Сатору, когда, пританцовывая, шёл от вокзала к машине. Как же здорово он всё устроил, какой отличный поезд и какой прекрасный круиз. Если бы он мог каждому пассажиру выдать настолько очаровательного попутчика, как Гето, то цены бы этому круизу не было. А так всё-таки была, пусть и баснословная. Потом Сатору немного устыдился и подумал о том, что его команда тоже молодцы, и надо бы выписать им всем премию. Ах да, ещё он, кажется, собирался купить Сёко и Нанами по машине. Да он бы всем знакомым сделал какой-нибудь непристойно дорогой подарок, так он был счастлив.

***

Сатору ждал день, ждал два и ждал неделю. Гето так ему и не написал. Возможно, он не разобрался с делами, о которых говорил, но скорее всего просто не захотел. Сатору пытался искать в соцсетях, но ничего не нашёл. В особо позорно одинокий момент он попросил Миву достать регистрационный данные, которые Гето оставил при покупке билета, но она ничего не нашла. Как будто не было никакого Гето Сугуру, как будто Сатору его придумал. Может, и к лучшему. Если Гето не почувствовал того же, то пусть будет так. Избавило Сатору от лишнего позора. Проблема была в том, конечно же, что Сатору очень любил позориться. Особенно перед красивущими мужиками. Сатору пытался вспомнить имя дочери Гето, которая была блогером, но так и не смог, сколько ни напрягал память. Зато он почему-то прекрасно помнил, что проводников звали Итадори Юджи и Кугисаки Нобара. Очень важное и несомненно полезное знание. Ох, ладно, поздно об этом думать. Сатору нужно было на что-то отвлечься. Обычно Мива брала его печать и заверяла с её помощью все не слишком важные документы, но сейчас Сатору почувствовал, что хочется сделать это сам, хочет покопаться в бумажках, посмотреть на то, что происходит в компании через призму сухих документарных цифр и букв. — Мива? — позвал он в селектор. — Да, Годжо-сама? — Мива, есть ли документы на подпись? — Конечно. — Неси сюда. Она принесла целую стопку. Сатору с удовольствием принялся читать и ставить печать. Повышение. Увольнение. Согласование бюджета. Приём на работу. Увольнение. Стоп. Стоп! Заявление по собственному желанию от Гето Сугуру? Это ещё что такое?! Полный тезка? Не могло быть такого идиотского совпадения! Или могло? — Мива! — практически закричал Сатору в селектор. — Кто такой Гето Сугуру? — Не знаю, Годжо-сама. Я могу посмотреть на корпоративном портале. — Не надо, я сам. Сатору открыл портал, трясущимися руками ввёл имя. С фотографии на него смотрели те же янтарно-медовые внимательные глаза. Гето Сугуру. Ведущий специалист отдела контроля качества. Боже, какой Сатору тупой. Вся эта внимательность к деталям, фотографии… Гето не отправлял ничего своей дочке-блогеру, и у него не было ОКР, и трезвым он хотел быть, потому что находился на работе. Он тайно проверял качество нового круиза и не хотел портить отдых своему чокнутому боссу. Сатору бессовестно флиртовал со своим подчинённым, который наверняка его узнал и боялся сказать «нет». Он схватился за голову. Как можно было не догадаться? — Мива, пригласи его ко мне. — Кого, Годжо-сама? — голос девушки звучал обеспокоенно. Он и Миве купит машину за всю эту суету. — Гето Сугуру из отдела контроля качества. Сатору зашёл в свой личный туалет и поправил волосы. Расслабил, а потом снова затянул узел галстука. Он так не волновался на первом свидании. Он сейчас точно ляпнет какую-нибудь чушь и разрушит свой последний шанс, если тот вообще когда-либо был. Когда в дверь постучали, он задержал дыхание. — Можно? — раздался знакомый голос. — Войдите. Гето поклонился. Господи, он был ровно так же красив, как Сатору запомнил. Это просто безумие какое-то. Только сегодня его волосы были полностью забраны в пучок. Сатору тут же захотелось их распустить и пропустить пальцы через блестящие чёрные пряди. — Годжо-сама. — Присаживайтесь. — Он подождал, пока Гето сядет в кресло для гостей. — Ведущий специалист отдела качества, значит. — Делаю всё, что могу, для блага нашей компании. Сатору помахал в воздухе заявлением. — Но больше не можете, получается. Или не хотите. — Да, у меня есть некоторые планы на увольнение. Сатору не часто злился, это попросту было не в его характере, но сейчас он почувствовал ужасающую, удушающую злость, напитанную токсичной ревностью. — Планы? — переспросил он, стараясь звучать безразлично. — Да, — совершенно спокойно ответил Гето. — В моих планах было нарушить внутренний кодекс компании после того, как я уволюсь. Неужели… Нет, Сатору просто предпочитал слышать то, что хотел услышать. — Которую его часть? Гето смотрел на него, не моргая. — Ту, которая запрещает отношения внутри коллектива, — произнёс он медленно, как будто с кем-то недалёким разговаривал. — Если быть точнее, то отношения с руководством. Он сказал всё это ровным голосом, как будто реально говорил о каких-то дисциплинарных проступках, глядя прямо Сатору в глаза. От этого взгляда Сатору вспотел, но не подал вида. Как ему показалось, не подал вида. Уголок губ Гето дёрнулся. — Хм-м, как интересно. — Сатору снова взял в руки листок с заявлением. — Я бы с удовольствием послушал, какими именно способами вы, Гето-сан, собираетесь нарушить эту часть кодекса. — О, я с удовольствием расскажу, — произнёс Гето голосом, мгновенно ставшим ниже и соблазнительнее. — Давайте, Гето-сан, давайте. Чтобы пока я рву ваше заявление на увольнение, вы рассказали мне хотя бы десять способов нарушения кодекса.