Забрать своего официанта

Неделя пролетела с неприличной, обманчивой лёгкостью. Как будто кто-то взял прежнюю жизнь Вэй Усяня — клочковатую, шумную, пахнущую перегаром и дешёвым маслом — и заменил её на тихую, плавную версию в высоком разрешении. Он жил в квартире Ванцзи. И самое странное было то, что слово «жил» постепенно теряло кавычки и ироничную интонацию. Это было уже не пленение. Его не держали на цепи. Дверь не запирали на три замка. Ключ от квартиры лежал в прихожей на серебряном блюдце, как будто приглашая взять его и уйти. Первый день Вэй Ин провёл в состоянии паранойи, изучая эту иллюзию свободы. Он вышел в подъезд, спустился на первый этаж, даже дошёл до ближайшего круглосуточного магазина, купив пачку сигарет, которую не курил уже полгода. Лань Ванцзи не последовал за ним. Он даже не позвонил. Когда Вэй Ин вернулся, мокрый от снега, тот просто стоял на кухне, чистя какую-то рыбу, и спросил, не замёрз ли он, и будет ли он ужинать. Вопрос прозвучал так буднично, так естественно, что Усянь, обалдев, просто кивнул. И сел ужинать. Именно тогда началось осознание. Оно приходило не через драмы и скандалы, а через бытовые детали. На второй день Вэй обнаружил, что его грязная одежда, оставленная в корзине в ванной, исчезла, а к вечеру вернулась выстиранной, выглаженной и аккуратно сложенной на стуле в «его» комнате. Не просто чистой. А починенной — на одной из его старых футболок, на которую он сам давно махнул рукой, была аккуратно заштопана дырка чуть выше рукава. Это было не просто обслуживание. На третий день он попробовал завтрак, который Лань ставил перед ним каждое утро. Рисовая каша с тыквой и имбирём. Она была идеальной температуры — не обжигающей, но и не тёплой, именно такой, чтобы есть с удовольствием. Вэй Усянь съел её всю, до последней ложки, и только потом с ужасом подумал: «Я сижу тут в пижаме, которую он мне купил, ем его кашу, и мне… нормально?» Это был первый внутренний сдвиг. Шок от того, что привыкание идёт так быстро и так незаметно. К четвёртому дню сложился ритм. Не тот хаотичный танер, в котором он существовал раньше, а чёткий, почти военный распорядок. Подъём. Завтрак, который теперь стал не просто едой, а молчаливым ритуалом — они сидели друг напротив друга, Лань Чжань с газетой или планшетом, Вэй Ин, уткнувшись в телефон, интернет здесь ловил отлично, на удивление. Потом — его смена. Лань Ванцзи отвозил его на работу на своей бесшумной машине. Не потому что боялся, что Вэй Ин сбежит по дороге, а потому что «так эффективнее». Он же забирал его после закрытия. Ожидая всё у той же машины, невзирая на мороз. Однажды Вэй Ин, выходя, увидел, как к Лань Ванцзи подошла девушка в ярко красном, коротком платьице. Он не слышал слов, но видел, как Лань Ванцзи, не поворачивая к ней головы, коротко что-то сказал. Девушка отшатнулась, как от удара, и быстро ретировалась. А когда Вэй Ин подошёл, Лань просто открыл перед ним дверь, как будто ничего не произошло. — Ты её совсем отшил? — не удержался спросить Вэй Ин в машине. —Она была не к месту, — ответил Лань Ванцзи, глядя на дорогу. —А я «к месту»? —Ты — единственное место, — прозвучал ответ, такой же ровный и неоспоримый, как констатация факта, что снег белый. Вечером того же дня Вэй Ин, скитаясь по квартире от скуки, заглянул в гостиную. На полке, рядом с браслетом в контейнере, стояла теперь и та самая кривая ёлка, которую он притащил, и несколько шаров. Выглядело это дико — строгая минималистичная полка и это дурацкое, дешёвое новогоднее убожество. Но оно стояло. И Лань Чжань не убрал его. На пятый день Вэй осознал самый главный, самый меркантильный и потому самый шокирующий факт: ему здесь было выгодно. Бесплатно. Качественно. Комфортно. В его общаге с Не Хуайсаном вечно чего-то не хватало — то денег на нормальную еду, то горячей воды, то просто тишины и пространства, чтобы выдохнуть. Здесь же… здесь было всё. Холодильник, который магическим образом пополнялся именно теми продуктами, которые он вскользь упоминал («хочу чего-то острого», «апельсины бы»). Шкаф, в котором помимо его собственной ограниченной одежды висели новые, простые, но очевидно дорогие вещи — тёплый свитер, удобные штаны, — которые как будто сами появлялись в нужный момент. Стиральная машина, которая работала бесшумно. Душ, в котором всегда была вода нужной температуры. Он сидел вечером в своей комнате (уже мысленно называя её «своей») и пытался вызвать в себе чувство протеста, тоски по прежней «свободе». Но вместо этого в голове лезли сравнения. Вечный бардак и грязная посуда в раковине у Не Хуайсана — и безупречная чистота здесь. Постоянная нехватка денег — и тут ему даже не приходилось задумываться о тратах. Вечное ощущение, что он на обочине, что его жизнь — это бег по кругу между работой и дешёвой выпивкой — и это странное, но устойчивое чувство… определённости. Присутствия. Даже если это присутствие было молчаливым и слегка пугающим. «ахуеть, — подумал он с холодным ужасом. — Я свыкся. За неделю. Я — та тварь, которую можно купить за ортопедический матрас и бесплатный хавчик». Стыд должен был накрыть с головой. Но накрыло лишь усталое, циничное понимание: а что, собственно, было в той жизни такого ценного, за что стоит бороться? Одиночество? Нищета? Похмелье по утрам? На шестой день, в канун кануна Нового года, Лань Ванцзи привёз с работы не только Вэй Усяня, но и несколько строгих, дорогих пакетов. Молча, он начал выкладывать покупки на кухонный стол. Мандарины в деревянном ящике, пахнущие холодом и цитрусами. Орехи в вакуумной упаковке. Коробки с изысканными конфетами. И две бутылки — одна с шампанским, другая с дорогим яблочным сидром. —Ты не пьёшь, — напомнил Вэй Ин, ошарашенный. —Для тебя. И для гостей, если будут, — ответил Ванцзи, разгружая продукты. —Каких гостей? — фыркнул Усянь. — Ты же социопат. Лань Чжань остановился и посмотрел на него.В его взгляде не было обиды. Была всё та же непробиваемая уверенность. —Ты здесь. Этого достаточно. Именно тогда Вэй понял, что Новый год они будут встречать вдвоём. И мысль эта не вызвала ни паники, ни отторжения. Вызвала лишь практический вопрос: «А как?» Утро седьмого дня, самого кануна праздника, Вэй Ин встретил с непривычным чувством легкого, почти детского возбуждения. Он сидел за кухонным столом, перед ним дымилась чашка кофе с корицей. За окном медленно падал снег, превращая и без того тихий район в белую, беззвучную сказку. Лань Ванцзи, как обычно, возился у плиты, его спина в простой футболке была знакомым, почти успокаивающим силуэтом. Вэй Ин отпил кофе и заговорил, глядя в окно, но обращаясь к нему: —Так. Завтра Новый год. Надо продумать всё по науке. Лань Чжань обернулся,бровь слегка приподнята в немом вопросе. —Во-первых, — Вэй Ин поднял палец, — мандарины есть. Молодец. Но их нужно разложить не в холодильнике, а в вазе. Чтобы пахло. У тебя тут есть какая-нибудь шикарная ваза? Нет? Ну, найдём что-нибудь. —Во-вторых, орехи. Их нужно… ну, разложить. В пиалы. Маленькие. Эстетика же. —В-третьих, и самое главное — еда. Твой суп и рыба — это, конечно, шедевр, но на Новый год нужно что-то… монументальное. Мясо. Чтобы жарить. У тебя тут есть гриль? Или хоть сковорода нормальная? Нужно будет купить. Или заказать. И салаты. Только не эти твои диетические, а нормальные, с майонезом, чтоб живот потом болел от счастья. —И напитки. Шампанское — это святое. Его нужно в холодильник сейчас поставить, чтобы остыло. А сидр… сидр можно погреть с пряностями. Будет глинтвейн почти. Я покажу. Он говорил, строя планы, и в его голове уже вырисовывалась не просто картинка, а целая стратегия. Этот белый, строгий диван нужно завалить пледами — тёплыми, мягкими. Телевизор — включить на какой-нибудь дурацкий новогодний концерт, для фона. Стол — накрыть не по-ланьванцзиевски минималистично, а с размахом, чтобы ломился. Чтобы пахло жареным, цитрусами и хвоей от той кривой ёлки. И главное — они вдвоём. Не «он и его похититель». Не «жертва и психопат». А просто… они. Вэй Ин и Лань Чжань. Два человека, которые будут встречать Новый год за одним столом в этой тёплой, тихой квартире, за окном которой будет падать снег. Мысль об этом не вызвала у него прилива нежности или любви. Любовь — это было что-то про страсть, про бурю, про безумие. То, что он чувствовал сейчас, было куда прозаичнее и, возможно, страшнее. Это было принятие. Рациональное, взвешенное решение, что так — лучше. Безопаснее. Уютнее. Выгоднее. Что этот молчаливый, одержимый мужчина, со своей коллекцией воспоминаний и тотальной уверенностью в своей правоте, был… надежной гаванью. Странной, слегка жутковатой, но надежной. Он не полюбил Лань Ванцзи. Он к нему притерпелся. Как к удобной, качественной мебели. Как к идеальной системе жизнеобеспечения. И, может быть, в этом и была самая хитрая ловушка — не в цепях, а в ковровых дорожках, не в угрозах, а в безупречном комфорте, от которого добровольно не отказываются. Лань Ванцзи поставил перед ним тарелку с омлетом и свежей зеленью. Вэй Ин посмотрел на него. —Так что, после завтрака составим список и поедем закупаться? — спросил он уже не как гость или пленник, а как соучастник предстоящего события. Лань Чжань смотрел на него,и в его обычно непроницаемых глазах плескалось что-то глубокое и тёмное. Удовлетворение? Триумф? Или просто тихая радость от того, что план сработал так, как и было задумано? Он медленно кивнул. —Составим, — сказал он. Вэй Ин принялся за омлет. Он был идеальным, как и всё здесь. Он не любил этого человека. Он просто выбрал эту реальность как наилучшую из доступных. А завтра будет Новый год. Их первый общий Новый год. И Вэй Ин уже знал, как он хочет его провести. Не в попытке сбежать. Не в пьяном забвении. А здесь. В этой красивой, комфортной клетке, с этим странным хранителем, который знал о нём всё и, кажется, хотел только одного — чтобы он остался. Навсегда. И самое ужасное было то, что Вэй Усянь, переваривая идеальный завтрак, уже почти соглашался с этим планом. А и еще.. Как бы сказать о всей это ситуации Цзян Чэну и Не Хуайсану которые уже задолбали его с вопросами "где ты, почему тебя нет дома" и все исходящие. Вэй Усянь обязательно что-нибудь придумает. *** Автор сидел на мягком кухонном стуле, втянув голову в плечи, и жевал консервированную кукурузу прямо из банки. Это было единственное, что в этот вечер не было «на Новый год». Ведь стоило потянуться к чему-нибудь другому — колбасе, сыру, мандаринам, — как тут же следовал шлепок по рукам и строгое: «Это на Новый год!». И так — каждый год. Сначала этот полуголодный декабрьский вечер, а утром — застолье и настойчивое «ешь, а то просочится». И не дай бог традиционный оливье останется целым и невредимым. А эта селёдка под шубой? Брр, честно, автор терпеть её не мог. Есть ли те, кому действительно нравится этот салат? Напишите в отзывах, будет интересно почитать. Автор сидел, поджав ноги, обхватив колени руками, и уткнувшись в ноутбук. Пальцы быстро стучали по клавишам, выцарапывая новую главу. «Хм… Вот тут, кажется, повторяется. Надо заменить… Так, блять, как я не заметила эту ошибку?! Ужас, совсем ослепла». Проверяя очередной абзац в блокноте, приходилось перечитывать всё по несколько раз. Из колонки назойливо лилась музыка, в телеграмме то и дело всплывали уведомления от друзей или бесконечных бесед. Отвлекает, не правда ли? Наконец, дописав главу, автор откинулся на спинку стула. Время уже перевалило за полночь. Он вытянул затекшие ноги и вдруг вскрикнул: «Тишка! Ебить твою мать, я тебя щас запру где-нибудь!» Тишка, котёнок, тут же налетел на его ноги, начав яростно царапать носки и кататься по ним. И делал он это резко, с непредсказуемыми порывами — не поймёшь, чего он хочет. То ли есть, то ли играть. Продолжая клацать по клавиатуре и засовывая в рот ложку с кукурузой (кстати, на пол уже упало немало зёрнышек — всё-таки нужно иногда отрываться от экрана), автор вдруг фыркнул. «О да, продукты… Потом они встретят Новый год, напьются, Лань Чжань тоже… ха-ха-ха-ха-ха!» Чуть ли не злодейский смех разнёсся по тихой комнате. Автор прокашлялся, и его взгляд рассеянно упёрся в стену. «Ты, да ты, что читаешь этот текст. Думаешь, будет что-то 18+? Ты видел рейтинг? Ну ладно… Я, может, и добавлю намёк на это. И вообще. Иди прямо сейчас и посмотри в тик-токе Эдиту по Вансяням. Не забудь вспомнить момент, когда ты начал знакомиться с этим шикарным произведением. Понастольгируй, напой их канонную песню «Вансянь». И иди готовься к Новому году». Автор снова принялся жевать кукурузу и открыл Фикбук. «Блять, опять аккаунт вылетел». Попытки войти снова уткнулись в холодную ошибку на экране. Понимая, что сегодня выложить главу не светит, автор, грустный и расстроенный, захлопнул ноутбук и поплёлся спать. Я действительно собиралась выложить главу ещё вчера, но так получилось, что Фикбук выебал мне мозг, и пришлось дожидаться утра, чтобы решить эту проблему. На этом я закончу эту часть и скажу так: следующая будет длинной и заключительной! Спасибо за прочтение данной работы!