По воле моей

— Тихо, — Слайс придержал приятеля за манипулятор. — Постепенно отстаем от экскурсии, все больше и больше. Когда они свернут, мы быстро вернемся вот сюда, — он указал на древний, почти стершийся барельеф. — И там тебя ждет настоящий сюрприз! Зеленый с широкими оранжевыми полосами бот быстро ткнулся губами в губы избранника, вызвав у того сильное смущение. — А теперь пошли. Обхаживал рассудительного любителя древностей Слайсер довольно долго. Для этого усвоил неимоверно большие объемы информации, запомнил множество терминов и выучил названия всех популярных сообществ на форумах с подробнейшим расписанием и описанием проводимых экскурсий. Что скромника-абитуриента исторической архитектуры накрывает от всяких подвалов и заброшенных зданий не хуже, чем от синтетической дряни, выяснилось чисто случайно. Тогда и состоялся их первый коннект, оставивший Слайсера каким-то неудовлетворенным, а Краша — переклиненным окончательно. Но ради него Слайс был готов на многое, и если у его избранника такой вот глюк, то почему бы и нет. Коннектиться в грязных, заваленных всяким хламом и порой кишащих мелкой паразитической киберфауной местах Слайсеру не хотелось, так что предконнектные свидания быстро переместились в музеи, открытые для посещения раскопки на предполагаемых важных исторических местах и на зачищенные участки нижнего города, хранившего свои тайны. Находить скрытые от посторонней оптики и подсобные помещения, а также проникать в них Слайсеру труда не составляло благодаря его техническим умениям. К тому же коннект в запрещенных местах имел особую остроту и удовольствие. К этому свиданию он готовился сильно заранее. Разыскал неофициальные сведения о недавно открытой для любопытных еще одной части нижнего уровня Кибертрона, раздобыл диггерскую карту, самостоятельно исследовав зачищенные, но не открытые официально проемы и помещения, нашел нетронутый закуток за одной из декоративных плит и основательно подготовился. Держась за манипуляторы, они отступали все дальше от затихающего голоса экскурсовода и, пока никто не хватился, припустили к заветной скрытой двери. Краш, задрав шлем, разглядывал потолок, топчась на одном месте и, то и дело ахая и охая, прижимая манипуляторы к грудному отсеку, кружил по маленькому залу, заставленному истлевшими стеллажами с остатками какой-то органики. — Это же, скорее всего, была библиотека! Возможно, с какими-то редкими, коллекционными изданиями, раз было для них отдельное помещение. И очевидно, не с нашей планеты, возможно, даже не нашей расы. Книги и шкафы были из органических материалов! О! Слайс! Ты просто нечто! Спасибо тебе, спасибо! Ты нашел для меня такое место! — Краш подлетел к Слайсеру и, повиснув на шейном отделе, принялся беспорядочно целовать. — Это еще не все, — довольно оскалился оранжево-черный бот. — Как бы уже половину ворна мы встречаемся и все такое… — Ты помнишь, — умилился Краш, выглядывая из-за более крупного корпуса. — И это все для меня?! Горящая восторгом оптика зелено-золотистого будущего историка скользила по расставленному на импровизированном столике романтическому набору. Краш снова обвел фокусом «библиотеку» и развернулся к Слайсу уже с совсем другим выражением лицевой. — Это место так странно на меня действует… — с явной статикой в голосовых модуляциях произнес он. — Как ни одно другое до того. Это так… приятно, — Краш погладил себя по грудной броне и провел ладонями вниз. — Я такой… — Я знаю, какой, — облизнулся Слайсер, толкнув партнера ближе к стене, к бесформенной куче чего-то, на которой будет так удобно его пристроить. — Отдери меня, Слайс! Прямо здесь, прямо сейчас, чтобы все сплавилось от твоих мощностей! Так Слайс Краша точно еще не драл. Да так откровенно тот себя еще и не предлагал. Вокруг витал запах паленой проводки, перегретого масла, раскаленного металла, Праймас знает чего еще и, похоже, и правда подгорающей органической массы, забивая газоанализаторы. Краш уже хрипел перегруженным вокалайзером, намертво впившись в броню Слайсера пальцами, и, точно нарочно, только дразнил недостаточно мощными откатами, чтобы продлить опустошающий для обоих коннект. Безумная яростная гонка захватила обоих, и Слайс так же бесконтрольно накачивал нижнего энергией, не заботясь о том, как потом будет собирать менее крупного и выносливого партнера… — Я думал, у меня Искра коллапсирует, — с трудом сгенерировал Краш. — Прости, я сам не знаю, что на меня нашло. Зелено-золотистый поднял палец вверх и снова уронил манипулятор, не в силах контролировать расслабленный и законнекченный корпус. Перевел видеозахват, чтобы посмотреть, что послужило им платформой сегодня… и едва не перегрузил аудиосистему партнера полным ужаса воплем до полного отключения. Слайс вскочил, насколько позволяли силы и неоткалибровавшийся корпус, и оттащил вопящего Краша подальше, еще не понимая, в чем дело. — Ты… Ты… Ты коннектил меня прямо на чьем-то дезактиве! — манипулятор Краша дрожал, указывая на будто оплавленный корпус, показавшийся из-под истлевшей органической литературы. Из окуляров Краша потек омыватель, и он отвернулся, уткнувшись в грудную броню партнера. Слайсер растерянно и ошеломленно смотрел на то, что было той самой бесформенной кучей. — Если я тебе скажу, что не на дезактиве, тебе станет лучше? — Что? — Краш резко развернулся, в ужасе уставился на тускло горящие окуляры, смотрящие прямо на них, и тут же с лязгом свалился к ногам Слайсера.

***

Они были героями почти целую ротацию. Героями, спасшими трансформера от неминуемой мучительной гибели. У них брали интервью, показывали в местных новостях. СМИ охотно шумели и предлагали продолжить историю чудесного спасения ради сенсации — встречу тех и другого. Но Краш наотрез отказался посещать госпиталь, встречаться и знакомиться с не-дезактивом, уверяя, что от стыда и шока — что они не специально, но все-таки коннектились прямо на… ком-то, уходящим в Колодец многие ворны — его просто замкнет безвозвратно! Настаивать Слайсер не стал, но собственная Искра покоя не давала, и когда шумиха окончательно улеглась, направился в реабилитационный центр. — У него все в порядке, можете мне поверить, — размеренно вещал медик, следуя по коридору к своему подопечному и с каким-то усиленным вниманием разглядывая Слайсера. — За исключением одного нюанса. Врач остановился около смотрового окна небольшого отдельного бокса и предложил Слайсеру взглянуть тоже. — Понимаете, мы больше не можем держать его здесь, нет показаний, — мягко и доверительно сгенерировал доктор. — Он полностью функционален. И нас на запчасти разберут за перерасход бюджета. Выставить на улицу я его тоже не могу, он совершенно недееспособен… Слайс почти не слушал, о чем там говорил врач, его вокалайзер звучал точно в фоновом режиме, где-то на самом краю подпроцессорной деятельности. Зелено-оранжевый бот во всю оптику смотрел, как на полу бокса, скрестив ноги, сидел большой, настоящий сикер и играл в игрушки. И это показалось ему жутким. — …процессорные дисфункции не позволяют, они не той категории. Он быстро учится и совершенно безопасен. Ему бы хорошего опекуна на время реабилитации и социализации. Мощного, такого вот, как вы — ответственного. Пойдемте, познакомимся. Вы кто по профессии? — При чем тут… — растерялся Слайсер, но медбот уже резво тащил его внутрь отдельного бокса, не давая опомниться. — Привет, — наклонился к пациенту врач, улыбаясь во все денты и генерируя какие-то совершенно неудобоваримые сюсюканья. — Узнал меня? Хорошо себя сегодня вел, да? Что у меня е-есть… Сикер сразу потерял весь интерес к игре и во все окуляры уставился на доктора с предвкушающим интересом. Медик достал из сабспейса конфету и вручил летуну, погладив того по шлему. — Подойдите ближе, не бойтесь. Сейчас его процессор развит ворна на три, не больше. Но это поправимо при должном уходе и выполнении всех рекомендаций специалистов нашего центра. Случай неординарный: с потерей оперативной памяти и полным стиранием некоторых кластеров мы встречались, но чтобы такой откат… Он не говорит, хотя вокалайзеры полностью исправны. Не всегда слушает, что вы ему говорите. Не всегда справляется с собственным корпусом и не может контролировать потребности некоторых систем, как и любой спарк такого возраста, — тут же добавил доктор, заметив подозрительный фокус сузившихся линз Слайсера. — Зато никогда не капризничает. Натянутый оптимизм в голосовых модуляциях медика не понравился Слайсу еще больше. Ему вообще все больше не нравилось происходящее, а идея прийти сюда казалась самым плохим решением в его функционале. Да и какие-то странные изречения медработника скребли процессор все больше и больше. — Так вы согласны? — С чем? — Оформить опекунство над спасенным? Мы не смогли разыскать никого из его близких. Слайсер едва сдержался, чтобы не отступить: — Я конечно, достаточно зарабатываю, но боюсь, что не смогу обеспечить… всего необходимого. Да и дома меня часто не бывает, по работе. А партнер мой… будущий… еще учится и статуса взрослого трансформера не получил… — Вы не переживайте так, реабилитационные программы совершенно бесплатные! И работе вашей ничего не помешает. Это же опекунство, а не полное оформление прав на спарка. Слайсер перевел видеозахват на так и не проявившего к нему ни малейшего интереса сикера. Процессор усиленно обрабатывал полученную информацию, вычленяя из потока слов медбота те самые, что так настораживали. И похоже, он их и правда нашел и даже сложил общую картину, увидев не самые светлые перспективы, но озвучить свои опасения не решался. — Все-таки это большая ответственность, — он повернул к выходу из бокса. — Очень. Мне нужно все обдумать. И посоветоваться. Я с вами свяжусь. — И куда же мне тебя девать? — обратился медик к летуну, не ожидая ответа. — Не на Тархулон же, в самом деле. Сикер поднял шлем и уставился на медбота серебристо-серой безразличной оптикой.

***

Неосознаваемые потребности вели его по длинному коридору в соседнее крыло здания. Какое-то программное обеспечение отыскивало нужный объект, определяя его безошибочно, даже на расстоянии, и прокладывало путь. Впервые он «понял» их и почувствовал две ротации назад, когда стоял в темноте отсека и, казалось, поглощал всем корпусом выделяемую двумя корпусами энергию и тепло. Его не волновало происходящее, не волновал процесс — только получение вырабатываемых мощностей, и их требовалось больше. Еще, и еще, и еще… Пусть они не останавливаются! А затем в нем что-то вдруг отключилось, погружая процессор в полный вакуум каких-либо сигналов и деятельности. Это было его третье путешествие по ночным коридорам. И в этот раз ему хотелось не просто стоять рядом, не просто смотреть — делать. Когда сам, тогда больше энергии, больше сил после, и что-то еще тогда происходит, отчего хочется делать это самому. На что в корпусе, внутри, так тянет, так горячо, так жадно. Он смотрит на объект, к которому его привел внутренний радар. Этот — такой же, как он. У него тоже есть крылья, он схож по конструкции. На внутреннем мониторе скользят данные на оффлайнового трансформера, которые отказывается воспринимать и обрабатывать процессор, но что-то все же реагирует на полученную при сканировании информацию, и он знает, что делать. Равно как знает и о том, как делать, чтобы было в итоге правильно. Файрфлай активировал оптику, почувствовав, как кто-то ласково и приятно прикасается к месту соединения крыльев и спинного отдела. Затем почувствовал легкую тяжесть на ногах — и снова чьи-то ласковые пальцы прошлись по спинному отделу, скользнули уже по всех поверхности крыльев, оглаживая и дразня. Файрфлай повернул шлем и попытался приподняться, но его аккуратно и настойчиво придавили к платформе обратно. — Эй, что за шутки! — крылатый дернулся сильнее, и его отпустили, но только лишь затем, чтобы дать развернуться и снова прильнуть всем корпусом, лаская уже более требовательно и несдержанно. Файрфлай поймал чужие манипуляторы и отодвинул от себя неизвестного меха с неоднозначными намерениями. — Ты кто? Прекрати сейчас же! Как ты вообще сюда попал?! Неизвестный не ответил, хоть и прекратил свои попытки снова его облапать. Флай даже не успел толком рассмотреть своего посетителя, как процессор буквально поплыл под фокусом незнакомца. По всей нейросети разом будто прошел разряд, корпус нагрелся, а интерфейс-система отозвалась точными и понятными сигналами. С таким желанием на него никогда не смотрел даже собственный партнер. Незнакомец с крылатой альтформой снова подался вперед, просто оглушая мощными энергополями, в которых читалось только одно, и одним движением вернул Файрфлая на платформу, укладывая на спину. Флай постыдно хотел, чтобы его ночной гость довел все до конца. Хотел удовольствия, хотел перезагрузки. Как он будет объясняться перед Хантером? Все потом… Чужой коннектор раздвигал стенки интерфейс-системы медленно и где-то очень глубоко внутри, точно уже покинул ее пределы и заполнил собой все системы Файрфлая. Удовольствие распирало и заполняло собой все, от порта до процессора, проходя, казалось, прямо через нейроствол. Его уже не ласкали — просто двигались. Сверху, внутри и вокруг. Сжимали, раздвигали, вдалбливались, наполняли и точно пили. Флай горел от удовольствия и просто принимал, даже не пытаясь дать что-то взамен. Его просто коннектили, откатывали, имели, и ему было плевать горячим маслом на все остальное.

***

В оперативной памяти всплывали изображения лицевых, каких-то мест, силуэты, звуки, за которые никак не мог зацепиться процессор. Они проносились и растворялись в хаосе обрывочных воспоминаний, неузнанные, неопознанные, ни о чем не говорящие. Хотелось погрузиться обратно в тишину и информационное ничто, не заставляя пробуждаться процессоры, вырабатывать больше мощностей, чем сейчас, чем это нужно для функционирования, в котором его все устраивало. Вошедшего он знал, узнавал его и радовался приходу, потому что трансформер в сине-голубой броне с красными крестиками приносил вкусное. Это было его основным и важным преимуществом перед другими. — Привет, как ты? Все хорош… — лицевая медбота резко переменилась. — Ты опять?! — с громким возмущенным шипением вопросил, он оглядев стоявшего перед ним меха. — И кто стал жертвой твоих коннектных похождений на этот раз? Быстро в мойку! Сине-голубой медбот бесцеремонно пихнул крылатого пациента в сторону крошечного санотсека. Тот, не сопротивляясь, залез в мойку и поднял манипуляторы, готовый к помывке. — Великий Адаптус, дай мне сил выполнять свой долг — устранять неисправности, помогать требующим ремонта, а не бросить медицину к шаркам… — ворчал врач, оттирая светлую броню. Дверь из-за этого не запиралась, и очиститель лился во все стороны. — Я буду тебя запирать, если не станешь хотя бы скрывать следы преступления сам. В ответ его одобрительно погладили по шлему, как он делал это сам, сопроводив специфическим звуком. — Я не понимаю вашего сикерского-птичьего, и не подлизывайся. Вызов на коммлинк пришел совершенно неожиданно. Расположившись прямо на чужой платформе, врач реабилитационного комплекса в Полигексе ответил некогда оказавшему помощь с его теперешним подопечным коллеге. — Как у него дела? — не поздоровавшись, в обычной слегка раздраженной манере поинтересовался айаконский медик. — Все прекрасно, не считая процессорных функций, — язвительно отозвался сине-голубой. — Техническая сторона просто поражает своей безупречной исправностью, а вот процессор и все, что связано с его деятельностью, — отсутствует! Вы дали мне множество рекомендаций, даже лично прибыли в Полигекс! И у меня сложилось впечатление, что вы точно знаете моего пациента. И о нем, и его самого. Но почему-то отказываетесь в этом признаваться. Я выполняю договоренность — молчу, делаю как вы сказали, прикрываю его ночные похождения и не задаю вопросов. Но все же, что я должен предпринять в сложившейся ситуации? Перевести его в спецучреждение? Да ему в спаркариуме самое место, а не в психушке. Собеседнику очень хотелось сказать, что там как раз самое и место — тихо, безопасно и надежно. Но вместо этого он пообещал помочь решить вопрос и, не прощаясь, отключился.

***

Файрфлай запустил самодиагностику уже, наверное, в шестой раз, убеждаясь, что все это ему не видится в какой-то странной симуляции, как и ночной визитер. Он едва успел привести себя в порядок до утреннего обхода, не без труда добравшись до санотсека, влил в баки дополнительную порцию энергона и, уже чувствуя себя не настолько вымотанным, впервые обратил внимание, что назойливого оповещения о неисправности больше нет, а вместо него висит такой желанный и долгожданный глиф о полной исправности системы трансформации. Хантерскаю Файрфлай решил пока ни о чем не говорить. Все логические построения черно-красного истребителя теперь были заняты только одним — найти того, кто посещал его в ночной цикл. А для этого нужно умолчать о своей внезапной починке, чтобы его не выставили за пределы центра. Где и как он будет его искать, Файрфлай абсолютно не представлял, поэтому, делая вид, что прогуливается по большим светлым коридорам и открытым зонам рекреаций огромного реабилитационного центра, внимательно оглядывал окружающее пространство, персонал, пациентов и посетителей. Что он вообще запомнил? Серебристо-серые окуляры — особая примета. Но оптику можно спрятать. Необычная форма крыла, светлый корпус. Но цвета Флай не разглядел и никаких опознавательных знаков — тоже. А еще он все время молчал. Может, голосовые модуляции какие-то особенные и крылатый не хотел, чтобы его по ним опознали? Обойдя свою часть корпуса раза три, Фаэрфлай перешел в соседнее крыло, и на одном из этажей видеозахват наткнулся на видневшуюся в одном из боксов с большим окном крылатую фигуру, от которой в процессоре точно взорвалась крошечная лампочка. Флай незамедлительно направился туда, стараясь на ходу придумать такую схему беседы, чтобы его сразу не послали в плавильни. В боксе оказался еще один мех с медицинской символикой на честплейте и правом манипуляторе. — Простите, если помешал, — извинился Файрфлай, не ожидая увидеть еще одного трансформера. — Ничуть, — отозвался медик, — Мы закончили, а новым друзьям всегда рады, правда, мой хороший? Давай, поздоровайся. Находившийся в боксе сикер повернулся к Файрфлаю и приветственно поднял манипулятор, не проявив больше никакого интереса. Отошел к стене и уселся прямо на пол, пододвигая к себе игрушки. Флай непонимающе взглянул на медика. Это был тот самый мех, что приходил к нему сегодня ночью, сикер в черно-красной броне готов был клясться чем угодно… но будто только внешне. — Не слышали в новостях о найденном в катакомбах нижнего Кибертрона трансформере? — улыбнулся медбот, увидев выражение лицевой летуна. — Все СМИ об этом жужжали пару декациклов назад. — Я не из Полигекса, здесь только на реабилитации. — Тогда понятно. Что послужило причиной любопытства сейчас? — улыбка сползла с лицевой врача, сменившись легко читаемым подозрением и настороженностью. — Нет никакого любопытства, — так же насторожился в ответ Файрфлай. — Я случайно зашел в это крыло и увидел сквозь окно еще одного крылатого. Решил поприветствовать. — А тут такое разочарование, понимаю, — медбот сделал приглашающий на выход жест, но Файрфлай его проигнорировал. Он снова задержал видеозахват на светлой лицевой крылатого трансформера, силясь разглядеть в ней то, что видел ночью, и не веря собственной оптике, собственной чувствительной сенсорике и невозможности считать энергополя сидящего на полу трансформера. — Он всегда находится в таком состоянии? — постарался скрыть сомнения в голосовых модуляциях черный с красным сикер. — Большую часть времени. Иногда его удается заинтересовать чем-то новым, но в основном так, да. — И всегда только здесь? Взаперти? — Его не запирают, зачем? — Файрфлаю показалось, что фокус медика стал более внимательным и задержался на нем дольше необходимого. — Он не агрессивный, все системы функционируют отлично и в соответствии с достигнутым на момент трагедии возрастом. Тяги к членовредительству не наблюдалось. Бокс свой если и покидает, то в сопровождении, чтоб не потерялся. С ним иногда случаются неожиданные длительные подвисания, после них все мои труды рассыпаются ржавыми хлопьями. Вы, если хотите, можете пообщаться, — немного подумав, добавил медбот, — а меня ждут другие пациенты. Только учтите, что разговаривать вы будете с маленьким спарком, и он вам вряд ли ответит. — Как его называть? — в последний момент спросил Флай. Медбот неопределенно развел манипуляторами: — Как захотите. Он все равно не реагирует ни на один позывной. Ну, а если вы подружитесь, сможете взять над ним шефство вместо меня. Файрфлай присел возле сикера с обратным крылом, оглядел светлый, тонкий, будто совсем без усиленной брони корпус и осторожно дотронулся до коленного сочленения, привлекая внимание. Крылатый поднял лицевую и безразлично посмотрел на него. — Ты меня узнаешь? «Ты меня узнаешь», — эту фразу часто воспроизводил тот, что приносит вкусное, с крестиками на броне. Она имеет значение. Да, он его узнает. С ним было приятное, чего он бы, наверное, хотел еще, как сладкое от другого. Губы сами растягиваются в неуверенной улыбке. — Слава Праймасу! — едва слышно сгенерировал Файрфлай, наполняясь нетерпеливой надеждой и усаживаясь напротив, как можно ближе, отзеркаливая позу. — Ты знаешь, помнишь, как выходил отсюда, что делал? — он осторожно взял другого за манипулятор, ненавязчиво поглаживая шарнирные соединения. Он чувствует прикосновения, чувствует исходящие колебания эмоциональных контуров этого, черно-красного, его энергополя. От них почти приятно, везде. Понимает, что тому важно получить ответ. Кажется, он догадался. Файрфлай старался не отрывать оптики от очень красивой лицевой с едва заметной пайкой. Он совсем молодой, этот спасенный, едва ли не моложе его самого. И кажется таким уязвимым, беззащитным. И Флаю так нужна положительная реакция… Серебристо-белый крылатый протянул второй манипулятор и дотронулся до брони сразу под кокпитом черного корпуса. Быстро нашел на полу маленькую фигурку трансформера и, сложив из нее меха в альтформе сикера, протянул гостю. — Верно — я могу так же. Теперь могу, — осторожно исправил сам себя Флай. — А ты можешь так еще? На это вопрос обитатель отдельного бокса уже никак не отреагировал, полностью переключив внимание на складывание всех фигурок ботов в альтформу и расставляя ровным рядком. Крылатую модель он поставил отдельно, позади всех колесных. Поискал вокруг и, дотянувшись еще до двух, собрал тройку в боевом построении. Фаэрфлай почти безотрывно следил за действиями светлого стикера, размышляя, обращал ли кто-нибудь из медиков внимание на эти вот игры, которые были больше похожи на воспроизведение реальных сражений. Периодически сикер зависал с очередной игрушкой в руках, и Флай не сразу понял, чем это обусловлено. — Кажется, я знаю, что тебя заинтересует гораздо больше. Я зайду к тебе завтра.

***

Рэтчет в который раз добавил себе хайгрейда, понимая, что это не лучшая идея, но похоже, что на четко работающий процессор он так ничего и не решит. Неожиданное появление Бликера на горизонте после стольких орн было, прямо сказать, почти шокирующим. То, где и как его обнаружили, а особенно при каких обстоятельствах, заставляло поверить в божественное вмешательство самого Праймаса. А если учесть, кто вернулся в актив, то — тогда Юникрона. Без высших сил просто не могло произойти того, что произошло. Вероятность такого совпадения вообще была равна одной миллионной! Когда с ним связались и пригласили поучаствовать в общем консилиуме по поводу очередного «уникального» случая, связанного с восстановительной медициной, Рэтчет едва ли вообще собирался даже одним окуляром взглянуть на отправленную ему ознакомительную документацию. Но отсутствие постоянных неотложных дел у личного врача Прайма подтолкнуло его к изучению присланных файлов, чтобы скоротать время. На этом старый медбот и решил, что функционал его подошел к концу, причем совершенно не так, как он себе представлял. Схватить отказ систем от перегрузки нейросети он не рассчитывал совершенно. Вылетел в Полигекс Рэтчет тем же дневным циклом, перед этим связавшись с самим реабилитационным центром и молодым медиком, под чью ответственность был направлен спасенный. Не посмотри тогда Рэтчет присланные видеофайлы, не проконсультируй того медбота и не вылети в Полигекс, не мучался бы сейчас процессорной болью. Влили бы в подражателя еще разок неподготовленный энергон — и дело с концом. Но медицинские прошивки, будь они неладны, не позволили так откровенно вредить другому трансформеру. Конечно, Рэтчет был уверен, что Блик как только восстановится, так уберется куда подальше, не играя больше собственным функционалом, а вышло вот как. И что теперь делать самому Рэтчету? Сообщить о том, что через столько орн тщетных попыток разыскать Бликера он все же был обнаружен, находится в госпитале при центре реабилитации Полигекса и полностью невменяем? О-о, что тогда начнется! Кому ни расскажи, а хаос поселится в Айаконе. Ни Джаззу, ни тем более Праулу этого знать нельзя. Одному незачем, а второму категорически запрещается. Но куда-то девать Бликера все равно придется. Сам о себе, как выяснилось, он позаботиться не в состоянии. Можно, конечно, и на Тархулон, но Искра автобота тоже не давала медботу упрятать не раз спасавшего актив товарищей Блика в такое место. Поставить в известность Оптимуса? Но тогда это не укроется и от диверсанта. Ему Прайм врать не станет. Саундвейву? И тут же рядом его воспитанник, а там и близнецы, и Прайм, и Джазз… И в конечном итоге Праул в режиме «Виновен». — А можно ведь и Старскриму… — посетила внезапная догадка измученный процессор.

***

Скачав несколько обучающих программ на привезенный с собой датапад, Файрфлай направился к безымянному летуну. Тот сидел на полу в своей обычной позе и будто находился в спящем режиме, опустив шлем. Флай поздоровался, переступив порог бокса и дожидаясь, когда на него обратят внимание. — Смотри, что я тебе принес, — как можно доброжелательнее сгенерировал он, подходя ближе. — Тут можно играть, как ты любишь, просто немного не так. Черный с красным сикер опустился рядом с серебристо-белым и включил датапад, предлагая взять его. — Вот сюда и немного подождать. — У тебя гости! Приветствую, Файрфлай, верно? Флай в ответ кивнул: — Доктор. Не знаю вашего позывного. Медбот отмахнулся: — Лучше бы вы принесли ему конфет, боюсь, это бессмысленная трата времени. Холовизоры его в принципе не интересуют. — Это не холо, — не стал вдаваться в подробности Файрфлай. — А вообще я не только к нему, я хотел бы побеседовать лично с вами. — Ну пойдемте, — ничем не выказал и доли удивления медик. Попрощавшись с медботом, Фаэрфлай вернулся в бокс и сразу устроился рядом с переместившимся на платформу светлым истребителем. — Как успехи? У тебя что-нибудь получилось? Сикер молча протянул ему датапад. — Ты молодец! — с тихим восхищением сгенерировал Флай, изучая стопроцентный результат. — Понравилось? — он постучал пальцем по задней крышке девайса. Понравилось… Да, ему понравилось. Как сладкое от того. Как приятное с этим. Следующий вопрос будет о том, хочет ли он еще? Он хотел. Хотел то, что понравилось, так же, как конфеты. Конфеты. Конфеты — это то, что сладкое. Хотел что-то, от чего было приятно вот с этим. Хотел еще так! А еще захотелось его потрогать. Черный цвет брони нравился. Хорошо, что красного на нем мало. — Тогда до завтра, Вирд, — Фаэрфлай осторожно сжал светлый манипулятор, поднимаясь. — Я постараюсь прийти пораньше.

***

— Это твой насильник? — Хантерскай тяжелым взглядом обвел светлого сикера с обратной формой крыла. — Не то чтобы, но, в общем, да, — улыбаясь отозвался переминающийся за спиной партнера Фаэрфлай. Разговор со Скаем состоялся буквально на кануне. Долгий и подробный. Больше трех полных дневных циклов Флай задерживаться намерен не был, тем более что и нужды не было, и все необходимое он за это время выяснил, поэтому времени на подумать у партнера фактически не осталось. «Знакомиться» с тем, кто так бесстыже оприходовал Фаэрфлая, и принимать решение Хантерскаю пришлось сразу и теперь. — Красивый мех, — подвел итог серо-зеленой расцветки сикер, направившись к зоне ожидания для посетителей госпиталя. — Давай возьмем его к себе? — не спуская горящей оптики с лицевой партнера, произнес Флай, устроившись рядом на диване, бережно беря его за манипулятор. Скай снова перевел видеозахват с пальцев более молодого партнера, поглаживающего его шарнирные соединения с ненавязчивой заботой, на смотровое окно бокса напротив. Он все прекрасно понимал. Очень большая разница в возрасте, неуемная энергия Флая и жажда деятельности. Его собственные травмы, почти лишившие полноценного функционирования, не говоря уже о каких-то надеждах на будущее для него и молодого летуна, пожелавшего связать свои судьбу и Искру с его. Коннект раз в две ротации, от которого он потом приходил в себя длительное время. Да и разве можно было назвать коннектом то, что происходило между ними? Неспособность удовлетворить партнера пугала его, пожалуй, больше всего. К чему это может привести, Хантерскай тоже осознавал. Глядя правде в глаза, стоило признать — Флаю нужен кто-то помоложе, поактивнее, мощнее. И если Флай заговорил о ком-то третьем, постоянном в их функционале и Союзе, то это в сто крат лучше, чем если партнер заведет на стороне роман или начнет бегать по интерботам. — Я понимаю тебя, Искра, — взглянул наконец в оптику молодого партнера Скай. — Но почему этот? Что ты будешь делать с двумя неполноценными? Или мой процессор компенсирует его недостаток, а корпус — мои физические проблемы? Или так понравился? — Дело совсем не в этом, — сбавив мошность вокалайзера, сгенерировал Флай, с нежностью глядя в лицевую партнера. — Я тебе сказал, почему, Искра моя. И он не безнадежен, нужны хорошие специалисты, а не те, что здесь. Я за два дня узнал и понял о нем больше, чем они за все это время. И он меня узнает, встречает, ждет. Я уверен, что смогу уговорить его, объяснить что нужно сделать. Но если ты скажешь «нет»… — Красивый мех, — повторил Хантерскай, посмотрев на молодого партнера. — Тогда я сообщу его доктору, что мы согласны оформить опеку.

***

Огромный, в это время почти не освещенный, а оттого казавшийся совсем пустым, мрачным и холодным кабинет начальника управления механополиции выходил окнами на один из самых оживленных проспектов. Праул остановился перед темным бронепластом, заложив манипуляторы за спину, глядя на ярко освещенную в ночное время магистраль и свое собственное нечеткое отражение. Несгибаемый, принципиальный, жесткий, неподкупный офицер механополиции — тактический советник самого Прайма и снова законник, но уже совсем другого уровня, значимости и власти. Агентуре Праула и его осведомленности позавидовала бы и разведка. А принятые решения могли бы расцениваться как преступления против Кибертрона, узнай о них другие. Но он только стоящая на страже закона и безопасности, далекая от политики личность. Вне светских раутов, вне сплетен, вне борьбы за власть — значит, вне подозрений. — Откуда ты знаешь? — сдержаться, чтобы не сжать белые пальцы в кулак, он смог, а вот дрогнувшие торчащие вверх дверцы вряд ли остались незамеченными. — Старскрим, — так же коротко отозвался совсем юный сикер в абсолютно черной броне с замысловатой высеребренной гравировкой по внешнему краю крыльев, на манипуляторах и тонкой полоской вдоль длинного, гладкого бедра — как дань, как принадлежность тому, ради кого он готов был менять себя и переделывать сколько угодно раз. — Где он сейчас? Уместнее было бы поинтересоваться, «как он», но этот вопрос ни на клик не возник в процессоре полискара. Раз опознан, раз о нем сообщили, значит — не дезактив. — Я лечу с тобой. Иначе — нет. Полискар развернулся всем корпусом, пронзая крылатого льдисто-голубой оптикой. Сикер поднялся навстречу. Праул всегда умудрялся смотреть на него сверху вниз, несмотря на превышающие колесного габариты. Но с орнами Брайтвинг выучился выдерживать этот проникающий в самую Искру и процессор холодный фокус. — Рано или поздно я все равно к нему попаду, а вот ты — никогда, — без какой-либо угрозы, но достаточно твердо сгенерировал бэта сотриадников Старскрима. — Там только я твоя оптика и аудиосенсоры.