перегоревшая лампочка

парни в кладовке, заторможением резких движений служит тусклая лампочка, что вот-вот потухнет. чонсана послали за консервами, что остались на запас. сухо шел впереди, кусачий своими едкими фразами, которые предоставлялись только в адрес чонсана. для множества он тот самый парень, которому лишний раз лучше поесть, да поспать, нежели заняться любой другой жизнедеятельностью. ругательства лились изо рта сухо, как только он споткнулся и улетел носом чуть ли не в саму полку. чонсан следом полетел, падая на сухо сверху. почти сиюминутно вспыхнули все те чувства, что сухо провально пытался скрыть, убрать, или даже променять на другие. чонсан упер ладони по обе стороны лица сухо, а ладони сухо легли на сухую талию чонсана. лица настолько близко, что дыхания смешивались воедино, превращаясь во что-то неописуемое. сухо пялил на чонсана, чонсан тоже взгляда своего не отводил. на минуту показалось, что они даже и забыли зачем сюда пришли. но как можно думать о чем то другом, когда на тебе чуть ли не сидит тот, к которому вроде как есть какие-то чувства. казалось бы, обычный случай, но сухо не особо хотел убирать руки. да и чонсан, видимо, не торопился. сухо перевел взгляд на свои ладони, попутно оглядывая талию чонсана. взгляд скользил по телу ли, попутно переходя на до боли красивые и чистые карие глаза. одна ладонь все ещё лежала на талии, другая уже легла на щеку парня свыше. —- чонсан.. я всегда замечал, что ты красивее девушек, что меня окружали.. -— чонсан замешкался на секунду, но после решимо, или даже нелепо клюнул сухо в губы. пока сухо в свое время заулыбался как придурок, и положив руку на затылок притянул в настоящий поцелуй, чувствуя, что внутри будто что то щёлкает. языки под примесью теперь уже страсти и нежности переплетаются в жгучем танце, пока ладони ан сухо цепляются за одежду на чонсане, то и дело свозя её, пытаясь добраться до той самой сухой талии. трение тел становится идентичнее с каждым движением языка внутри чужой ротовой полости. спустя продолжительное время первого поцелуя, парни отстранились друг от друга, чонсан прерывисто дышал, а сухо же начал оставлять смазанные дорожки по шее чонсана, слушая его прерывистые вздохи и кроткие стоны, чуть ли не в самое ухо, что не могло не возбуждать. тело чонсана слегка содрогалось в руках сухо, который уже внаглую пролез под потрепанный черный джемпер, слащаво трогая его хилый пресс, бедренные ушки, и будто дразня игрался с поясом не менее изношенных серых клёш-джинс, что плотно охватывали не менее мягкие и приятные на вид ягодицы, по которым сухо тоже прошелся руками, сжимая чуть ли не до покраснений. сухо уперся локтями в пол, приподнимаясь на них, делая так что чонсан "невзначай" уселся на нём, уклюже упираясь руками в грудь сухо. понятное дело, что эрекция сухо явно будет упираться в промежность чонсана, но он даже не думал, что сам чонсан от этого настолько сильно покраснеет. сухо оттянул ворот джемпера, предоставляя себе острые как бритва ключицы в открытом доступе. в ход пошли зубы, оставляя багровые отметины по всему чонсану, слушая до боли смущенное, но явно жаждущее большего скуление. стянувши с него джемпер, и осторожно отбросив в сторону, сухо принялся проводить дорожки страстных, и, видимо новых поцелуев по телу чонсана, спускаясь до самой ширинки, подцепляя край зубами, а свободной рукой расстегивая пуговицу и с приятным скрежетом расстегивая молнию. чонсан же в свою очередь резким движением руки оторвал от себя сухо, моментально впиваясь в шею, пусть неуверенно и неумело, но со старательным напором, почти умело водя языком по слегка вспотевшей шее, теперь уже заставляя сухо скулить и прогибаться как течная сука. прерывистые вздохи, учащенное дыхание и проскальзывающие стоны походу и в чонсане будили что то невозможное, словно даже под таким углом, такой парень как он, зашуганный в новом измерении был способен на более чем способеное. язык скользнул вдоль кадыка до подбородка, а после дразняще укусил за нос, заставляя сухо заулыбаться в перерывах между этими "поцелуями". сухо вернул прежнее положение, легким движением тел оказывающимся сидящим на чонсане, пафосно снимая с себя ветровку, а следом и сам лонгслив, оголяя спортивное тело. рывком они поднялись, сухо сразу же прижал чонсана к стенке, чуть ли не нависая. в сидячем положении не очень удобно предоставлять друг другу наибольшее удовольствие.. оставив яркий и видный укус на шее чонсана, сухо скользнул сквозь боксеры, смыкая пальцы в кольцо вокруг эрекции, делая бесконечно медленное движение вниз-вверх, а после начиная наращивать темп, чувствуя горячий и вспотевший лоб чонсана упёртый в свое плечо. его горячее дыхание обжигало и без того разгоряченную кожу, придавая лишь больше страсти и без того бестактному моменту, действия становились быстрее, стоны громче на пару децибел, вздохи чаще, и протяжный, незвонкий стон раздался при выплеске бледной, чутка прозрачной жидкости. сухо оставил прощальный поцелуй на щеке чонсана и отстранился, натягивая на себя лонг. не то что бы чонсана часто интересовало самочувствие другана, но щас его крайне мучал один вопрос. —- а ты? -— голос был осипшим и с легкой хрипотцой после пережитого оргазма. —- а я? -— весело подначивал сухо, натягивая лонг и попутно одевая ветровку. —- потом поквитаемся, если хари нас не увидит с консервами, нас явно выселят из бункера.