Devil's Favor

      Мотив песни Ain't No Rest For The Wicked — Cage The Elephant гремел из дорогого Chevrolet Corvette C1 цвета «чёрный смокинг». Авто идеально соответствовало хозяину, подчёркивая и одинаковую харизму, и дерзость своей броскостью мрака. Но именно этот «чёрный» был как будто самым ярким цветом под огнями ночного Лос-Анджелеса. Лаковое покрытие приковывало внимание не только к самому автомобилю.       Машина без скоростных ограничений рассекла по дороге, минуя и правила дорожного движения, и те самые рамки дозволенного. Сам водитель расслабленно удерживал руль одной рукой, второй постукивая пальцами по лобовому стеклу в такт песни. Она звучала громко, так, как любил Люцифер: чтобы все слышали, все знали, чтобы видели его именно таким.       Абсолютно беззастенчивая ухмылка нескрытно украшала лицо мужчины, так бессовестно кидая вызов своим видом.       Стрелка на спидометре давно превысила необходимые цифры, оставляя их за собой, как ненужную деталь, от которой ему только и оставалось, что небрежно отмахиваться.       Что Дьяволу до этих дозволенных двадцати пяти миль в час? Цифры не иначе, чем для детишек, что за этим даже смехотворно наблюдать, не то, что соблюдать.       И всё же эта броскость рано или поздно должна была обратить внимание. Всегда привлекала.       На хвосте Люцифер поймал краем глаза мигалку, попеременно сверкающую разными цветами ему вдогонку. Стало всё ясно без слов.       Мужчина улыбнулся так широко, словно ему каждый день по десять раз говорили одно и то же, а он продолжал просить повторить, ловя удовольствие в этом издевательстве.       Corvette плавно стал тормозить, разворачиваясь к обочине. Полицейский мотоцикл — следом. Он притормозил прямо позади, после чего чиппи слез с него, поправляя шлем на голове.       На этот якобы формальный официоз Люцифер несдержанно хмыкнул, но повернул голову.       — Добрый вечер, — начал мужчина, заглядывая сверху в силу своего положения. — Догадываетесь, по какой причине я вас остановил?       — Ох, ну разумеется. Я превысил допустимые рамки, нарушил пару правил, — перечислил Морнингстар, но если б сотрудник полиции был внимательнее — заметил бы и небрежность, с которой это было сказано, как на манер «отвалите».       — Покажите ваши документы, — попросил чиппи.       — Конечно, секунду, — ответил Люцифер, полезая в бардачок за нужными бумажками, которые выудил и передал в обмен на просьбу. И пока чиппи просматривал скрупулёзно документы, вчитываясь чуть ли не в каждую буковку в явной попытке зацепить какую-то фальш, Люцифер, не глядя на него, продолжил: — Я понимаю вас, наверное, вам уже осточертело ловить таких кретинов, как я, вместо того, чтобы проводить время с семьёй, возможно.       — Это моя работа, — сдержанно ответил мужчина, выдавив дежурную улыбку, которая стёрлась почти сразу, как появилась. — Что ж, с документами у вас всё в порядке, но штраф я обязан вам выписать за превышение скорости. Вы и сами должны понимать это.       — Понимаю, конечно, — вместо каких-то отпирательств и ожиданий, Люцифер полез в бумажник, вынимая пересчитанные купюры.       — Что вы делаете? — тут же озадачился мужчина, когда понял, что делает остановленный им нарушитель. Люцифер на его слова поднял исподлобья глаза, как бы выражая очевидность, мол, вы ведь и так всё поняли.       — Бросьте, офицер, я избавляю вас и себя от лишней волокиты. Зачем выписывать штраф, из которого вы получите сущие гроши, если можно решить всё по-быстрому здесь и сейчас и получить гораздо больше?       — Вы хоть понимаете, что и кому вы говорите и предлагаете? — попытался со всей строгостью предъявить представитель порядка, но глаза то и дело перебегали на купюры в руке Морнингстара, что не осталось без внимания.       — Хотите больше? — тут же отозвался тот, без прелюдий и мельтешений вынимая ещё пару купюр сверху в виде стодолларовых купюр.       Этот офицер растерялся, что было видно сразу. Он мешкался, продолжая колебаться на грани между желанием забрать немаленькую сумму или поддаться совести и своим должностным обязанностям.       Но главная способность Люцифера состояла именно в раскрытии порочных, неправильных желаний. И сейчас был именно тот случай.       Жадность тоже служит пороком. Меркантильность и подавно.       Люцифер медленно наклонил голову набок, разглядывая офицера так, словно тот был особенно занятной головоломкой. Улыбка на его губах стала мягче, почти ленивой, но в глазах блеснул знакомый огонёк — тот самый, от которого людям обычно становилось не по себе, даже если они не могли понять почему.       — Знаете, офицер, — протянул он почти доверительно, — есть один вопрос, который я обожаю задавать людям. Он экономит время. Моё и… ваше.       Патрульный нахмурился, машинально сжав руки в кулаки.       — И что это за вопрос?       Люцифер чуть подался вперёд, опираясь локтем о дверь Corvette, сокращая дистанцию до неприлично близкой. Его голос стал тише, бархатнее, словно он собирался поделиться страшной тайной:       — Чего вы на самом деле желаете?       Мужчина усмехнулся было, собираясь отмахнуться дежурной фразой, но слова застряли где-то в горле. Он отвёл взгляд, затем снова посмотрел на Люцифера — и неожиданно для самого себя наклонился ближе, понизив голос.       — Это… глупо, — пробормотал он. — Ничего особенного.       — О, уверяю вас, — Люцифер расплылся в довольной ухмылке, — «ничего особенного» — это мой любимый ответ. Обычно за ним скрывается самое интересное.       Полицейский замялся. Его плечи напряглись, выдавая борьбу, но всё же он потерпел поражение самому себе.       — Когда я включаю мигалку, — выдохнул он, но тень азарта залегла аккурат на слова, — просто так. Не из-за вызова. Не по инструкции. Когда дорога пустая, и я знаю, что могу…       Он запнулся, сглотнул. Но продолжил, кажись, войдя во вкус:       — Я чувствую, будто… будто весь город на секунду принадлежит мне. Люди расступаются. Смотрят. Боятся. Уважают. Я еду, а они подчиняются.       Он нервно усмехнулся, словно надеясь превратить признание в шутку.       — Это греет, понимаете? Чувствуешь себя… важным. Не винтиком.       Люцифер выпрямился, явно наслаждаясь услышанным.       — Ах вот оно что, — протянул он. — Маленький король ночных улиц Лос-Анджелеса. Мигалка вместо короны.       — Я не… — начал было чиппи, только сейчас будто опомнившись. Мысли прояснились, он явно «прозрел», но Люцифер поднял ладонь, останавливая:       — Нет-нет, не оправдывайтесь. Я вас прекрасно понимаю. Власть — удивительно возбуждающая штука. Особенно когда она даётся даром.       Он снова перевёл взгляд на купюры в своей руке и легко встряхнул ими.       — А деньги, — добавил Дьявол, — всего лишь приятный бонус к ощущению, что правила… гибкие. Да и признайтесь, что даже вас кусало искушение нарушить парочку, — снова расплылся он в чеширской улыбке.       Мужчина в шлеме молчал. Его взгляд метался между лицом Морнингстара и аккуратной стопкой банкнот. Внутренняя борьба была почти осязаемой: долг против желания, инструкция против сладкого чувства вседозволенности.       — Это неправильно, — наконец выдавил офицер, но голос прозвучал слабо. Неубедительно даже для него самого.       — Разумеется, — с готовностью согласился Люцифер. — Именно поэтому это так приятно.       Он придвинул деньги ближе, положив их на край стекла, придерживая.       — Подумайте сами. Вы уедете отсюда с ощущением, что сегодня ночь снова была вашей. А я — продолжу наслаждаться ею по-своему. Все счастливы.       Повисла пауза. Долгая, тягучая. Затем патрульный резко выдохнул, словно прыгал в холодную воду, и быстрым движением забрал купюры, тут же пряча их во внутренний карман куртки, воровато озираясь. На это Люцифер не сдержал смешка, ничуть не беспокоясь, даже если бы их кто-то и застукал прямо сейчас.       — Это… последний раз, — пробормотал он, избегая взгляда Люцифера.       — Конечно, — с притворной серьёзностью кивнул тот, но ухмылка не сходила с довольного лица. Какие знакомые слова. — Вы все так говорите.       Патрульный выпрямился, снова натянув на лицо маску официальной строгости. Он сделал шаг назад, уже почти привычным жестом поправив шлем.       — Сбавьте скорость, мистер Морнингстар, — сухо произнёс он. — В следующий раз вам может повезти меньше.       — О, я обожаю риск, — улыбнулся Люцифер, заводя двигатель. — Хорошей смены, офицер. И… наслаждайтесь своей короной, пока она светится.       Чиппи ничего не ответил. Он развернулся и направился к мотоциклу; походка его была быстрой, чуть напряжённой. Через секунду двигатель зарычал, и он тронулся с места. Только фары и мигнули напоследок.       Люцифер, проводив его взглядом, усмехнулся и увеличил громкость музыки. Ночь опять была его.       Музыка снова взяла верх над городом, заполняя салон густым, вязким басом. Будто бы специально была создана для таких ночей — когда асфальт блестит, как лакированная сцена, а огни Лос-Анджелеса превращаются в декорации для спектакля с одним главным актёром.       Люцифер лениво откинулся на спинку сиденья, позволив себе несколько секунд просто наслаждаться моментом.       Он провернул регулятор громкости ещё чуть-чуть вправо. Пусть ночь знает, кто ею правит.       Руки снова легли на руль — уверенно, привычно. Двигатель мурлыкал, словно хищник, довольный тем, что его не заперли в клетке. Люцифер уже собирался плавно вырулить обратно на дорогу, когда что-то на периферии зрения зацепило внимание.       Не огни. Не движение.       Статичная фигура.       Он замедлил ход почти машинально, взгляд скользнул в сторону обочины. Там, под редким фонарём, стояла машина — скромнее, проще, чем его Corvette, с поднятым капотом, отбрасывающим резкую тень. Рядом — девушка.       Люцифер прищурился, всматриваясь.       Она стояла чуть в стороне, опираясь бедром о крыло автомобиля, пытаясь выглядеть спокойной, но это было обманчиво. В её движениях читалось напряжение: слишком резкие жесты, слишком часто она убирала прядь волос за ухо, слишком быстро подносила телефон к уху, а потом тут же отводила его, бросая взгляд на экран.       Ей никто не отвечал.       Он понятливо усмехнулся, замедлившись ещё сильнее, почти останавливаясь.       — Ну привет, — протянул Люцифер вполголоса, обращаясь не к ней, а скорее к самой ситуации. Улыбка расползлась по его лицу — та самая, дьявольская, предвкушающая. — Вот это уже становится интересно.       Свет фонаря выхватил детали, которые мгновенно сложились в цельную картину. Чёрная юбка — короткая, обтягивающая, подчёркивающая изгибы бёдер, заканчивающаяся где-то на середине бедра. Чёрная рубашка, аккуратно завязанная узлом чуть выше пояса, открывающая полоску кожи живота — достаточно, чтобы взгляд задержался дольше, чем следовало. Ноги — длинные, стройные, ещё более вытянутые благодаря туфлям на невысоком, но устойчивом каблуке. Практичные, но явно выбранные не для того, чтобы стоять ночью на обочине.       Волосы — густые, огненно-рыжие, отливающие медью в свете фонаря. Они спадали на плечи свободно, немного растрёпанные — то ли от ветра, то ли от раздражения. Лицо — красивое, но сейчас омрачённое. Брови чуть сведены, губы поджаты. Взгляд снова и снова возвращался к экрану телефона, будто она надеялась, что если посмотреть достаточно настойчиво, он наконец сделает то, что от него требуют.       Люцифер тихо хмыкнул и, не спеша, подъехал ближе. Corvette скользнул по асфальту бесшумно, почти хищно, и остановился чуть впереди её машины. Он не сигналил, не привлекал внимания — просто вышел из тени, как нечто неизбежное.       Девушка заметила движение краем глаза, но не повернулась сразу. Её внимание было приковано к телефону. Она снова нажала на экран и поднесла его к уху.       Сплошные гудки.       Один. Второй. Третий.       Она выдохнула — резко, с явным раздражением, опустила руку, посмотрела на экран и сжала губы сильнее. Палец снова скользнул по стеклу. Повторный вызов.       Люцифер наблюдал за этим из машины, не выходя. Почти с удовольствием из-за чужой неудачи, которая позволит его фортуне сверкнуть как надо.       Он дал себе ещё секунду, чтобы оценить. Не с точки зрения хищника, нет… хотя, возможно, именно так. Скорее как коллекционер редкостей, который случайно наткнулся на особенно любопытный экземпляр.       Он заглушил двигатель. Тишина ночи тут же сомкнулась вокруг, прерываемая лишь отдалённым шумом города и её нервным дыханием.       Дверца его машины открылась.       Люцифер вышел, поправляя пиджак — жест скорее привычный, чем необходимый. Морнингстар двинулся к ней неспешно, не вторгаясь в личное пространство сразу, давая время заметить его присутствие и не воспринять как угрозу. Есть пугливые особо, а он так просто не хочет отпускать добычу на эту ночь. Пусть и обернётся всё совсем иначе, а не как задумывалось…       — Простите, — начал он с лёгкой, почти небрежной вежливостью, голос мягкий, бархатный. Улыбка вроде как даже вежливая. — Всё в порядке?       Она вздрогнула, а следом — обернулась. Достаточно быстро, даже настороженно. На секунду их взгляды встретились. В её глазах мелькнуло удивление, затем — быстрая оценка.       Высокий мужчина. Дорогая машина. Улыбка слишком уверенная для случайного прохожего.       — Да… — она замялась, затем качнула головой. — То есть… нет. Но всё нормально, правда.       Телефон всё ещё был в её руке. Девушка снова опустила взгляд на экран, надеясь, что пока она не смотрит, кто-то всё же решит взять трубку.       — Похоже, не совсем, — заметил Люцифер, бросив взгляд на открытый капот. — Машина решила объявить забастовку?       — Вроде того, — коротко ответила девушка, не поднимая глаз. — Я уже почти… всё решаю.       Он уловил эту формулировку и едва заметно приподнял бровь.       — Конечно, — кивнул мужчина, делая шаг в сторону, чтобы не нависать над ней. — Просто подумал, что могу помочь. Иногда достаточно взглянуть, чтобы понять, в чём дело.       — Спасибо, но не стоит, — вежливо, но твёрдо сказала она. — Мне уже должны ответить.       Как будто в подтверждение этих слов, бедняга снова нажала вызов. На этот раз — с большим нажимом, почти раздражённо. Телефон оказался у её уха, плечо слегка прижато к нему, свободная рука скрестилась на груди — защитный жест, выдавший куда больше, чем она хотела.       Люцифер отступил на полшага, демонстрируя, что не собирается настаивать. Он лишь наблюдал — с интересом, с лёгкой усмешкой в уголке губ.       — Понимаю, — протянул он. — Не лучший момент для знакомств.       Она мельком взглянула на него, собираясь что-то ответить, но в этот момент гудки оборвались. Её лицо изменилось мгновенно. Брови расправились, глаза расширились, губы приоткрылись в облегчённом выдохе. Она чуть выпрямилась, а напряжение, державшее её всё это время, наконец ослабло — пусть и ненадолго.       Кто-то всё же да ответил.       Телефон оставался у её уха. Она не сказала ни слова — только замерла, вслушиваясь. Плечи чуть опустились, дыхание стало ровнее. Свободная рука медленно сжалась в кулак, затем разжалась.       Люцифер это заметил. Его улыбка стала шире, заинтересованнее. Он не вмешивался, не нарушал момент. Выступал пока сторонним наблюдателем, пока нить судьбы делала очередной виток.       Ночь вокруг затаила дыхание. На этом всё и остановилось. Гудки оборвались окончательно.       Девушка выпрямилась, собравшись с силами, и отвернулась на полшага, инстинктивно прикрывая разговор плечом. Люцифер не слышал слов — да и не нуждался. Всё было написано на её лице слишком ясно: сначала краткая вспышка надежды, затем напряжение, потом — резкий излом бровей и почти болезненный выдох.       Её губы дрогнули.       — Серьёзно?.. — вырвалось у неё тише, чем она, вероятно, рассчитывала.       Девушка провела ладонью по лбу, сжав телефон так, будто тот был виноват во всём происходящем.       Люцифер скрестил руки на груди, наблюдая. Его взгляд стал внимательнее. Он уже знал — помощь не придёт. Люди слишком предсказуемы, когда дело касается чужих проблем в неудобное время.       Она отвернулась ещё сильнее, теперь почти спиной к нему. Усмешка его стала только сильнее заметна.       — Нет, я понимаю, что у тебя… да. Конечно, — голос её стал жёстче, пока она пыталась удержать себя от вспышки. — Нет, всё нормально. Я что-нибудь придумаю.       Она замолчала. Несколько секунд слушала, затем коротко, резко:       — Ладно. Спасибо.       И вызов оборвался.       Телефон медленно опустился. Девушка смотрела на потухший экран в надежде, что он вот-вот передумает и снова оживёт. Но нет — тишина осталась тишиной.       Тихий выдох сорвался с её уст. На этот раз — глубже, тяжелее. В этом выдохе было всё: злость, усталость, безнадёжность и раздражение на саму себя за то, что вообще рассчитывала на кого-то.       — Прекрасно, — пробормотала самой себе под нос.       Люцифер шагнул ближе — не резко, не навязчиво. Просто оказался рядом, как если бы так и должно было быть.       — Не срослось? — мягко поинтересовался он.       Она вздрогнула, словно вспомнив, что не одна. Повернулась к нему, в её взгляде мелькнула тень смущения, которую пришлось быстро подавить.       — Нет, — честно ответила ему. — Никто не приедет.       Вот оно. Морнингстар кивнул, услышав именно то, что и ожидал.       — Тогда, думаю, настало время плана «Б», — заметил он с лёгкой усмешкой.       — Если вы сейчас предложите эвакуатор, — она приподняла подбородок, — то я уже вызвала. Ожидание — два часа.       — Я терпелив, но не настолько, — отозвался тут же. — И вы, подозреваю, тоже.       Девушка бросила взгляд на наручные часы, затем на тёмную дорогу. Ночь казалась вдруг гораздо менее дружелюбной.       — Я справлюсь, — сказала она. Причем слишком быстро. Но на её слова он, спрятав руки в карманах брюк, кивнул с преувеличенно театральной манерностью на своеобразную аффирмацию. — Правда.       — Конечно, — согласился Люцифер, но в его тоне сквозило откровенное сомнение и какая-то доля провокации. — Вопрос лишь — сколько времени и нервов вы готовы на это потратить.       Она нахмурилась.       — Вы очень настойчивы для случайного прохожего.       — Я не прохожий, — с улыбкой парировал мужчина. — Я — удачное совпадение.       Это заставило её усмехнуться — коротко, скептически.       — Знаете, обычно именно так и говорят люди, от которых потом приходится убегать.       Люцифер тихо рассмеялся.       — О, бегать за вами было бы куда увлекательнее, — заметил он. — Но, увы, сегодня я настроен исключительно благородно.       Она смерила его взглядом нарочито заметно, от самой головы до ног. Дорогой костюм. Уверенная осанка. Машина, которая стояла неподалёку и буквально кричала о своём статусе.       — Вы меня даже не знаете, — наконец возразила новым отпором. — А уже предлагаете помощь.       — Тогда давайте это исправим, — легко парировал он ей в ответ. — Люцифер.       Девушка почти изумлённо моргнула. А потом в карих глазах он заметил замешательство и прямолинейный, несдержанный скепсис, что заставило его усмехнуться.       О, он не обижался. Её реакция только повеселила его. Намного интереснее играть с тем, кто даже не догадывается о правилах и какие ставки на кону.       — Люцифер?..       — Именно, — подтвердил он, чуть склонив голову. — А вы?       Пауза затянулась. Будто имя — это ещё одна линия обороны, которую она не спешила сдавать.       — Эмма, — наконец произнесла девушка, решая всё же не быть невеждой, но его имя зацепило своей редкостью. — Эммануэль.       И вот тут улыбка Люцифера дрогнула. Всего на миг. Почти незаметно. Но это было.       Эммануэль.       Имя прозвучало, как тихий удар колокола. Ангельское до невозможности. Чистое, древнее, пропитанное светом и смыслом. «С нами Бог».       Люцифер медленно выдохнул, пряча реакцию за привычной маской иронии. Он смотрел на неё иначе — словно впервые увидел не просто красивую женщину, а странный парадокс.       — Эммануэль, — повторил он, смакуя. — Звучит… возвышенно.       — Обычно меня так никто не называет, — отозвалась она. — Только Эмма.       — Жаль, — протянул Дьявол, натянув улыбку. — Есть в этом имени что-то… вызывающе ироничное.       Она приподняла бровь.       — В смысле?       — В том, — Люцифер скользнул по ней взглядом, — что внешность у вас совсем не ангельская.       Это не было пошло. Может. Не было грубо. Со стороны манер. Скорее — констатация факта, от которой в груди неожиданно стало тепло и неловко одновременно.       — И это комплимент? — уточнила Эмма.       — Безусловно.       Девушка отвернулась, скрывая реакцию, и снова взглянула на свою машину.       — Послушайте, Люцифер, — сказала она уже спокойнее. — Я ценю ваше участие, правда. Но я не сяду в машину к незнакомцу посреди ночи.       — Разумно, — одобрил Морнингстар. — Очень разумно.       И вот это — эта рациональность, эта осторожность — зацепила его сильнее, чем ноги, юбка и огненные волосы вместе взятые.       Слишком красивая, чтобы быть настолько осторожной. Слишком умная, чтобы поддаваться внешнему блеску.       Это было… даже восхитительно. Ему как глоток свежего воздуха среди каждодневной обыденности.       — Тогда давайте сделаем так, — предложил Люцифер. — Я помогу с машиной.       — Она не заводится, — устало сказала Эмма. — Я уже всё попробовала.       — Я умею быть убедительным, — усмехнулся он.       Она повернулась к нему резко.       — Нет.       Чётко. Без колебаний. А Люцифер замер.       — Не сочтите за грубость, но ваше предложение не звучит убеждающе в этой обстановке посреди ночи, на отчасти безлюдной улице. Я воздержусь, пожалуй, — Эммануэль подняла ладони, как бы показывая, что слова её чисты, как белый день.       Взгляд его стал чуть темнее, глубже. Он анализировал её, это заявление, да и в целом всю ситуацию. И тогда Дьявол сделал то, что делал всегда в таких случаях — шагнул ближе, сокращая расстояние достаточно, чтобы его присутствие ощущалось физически.       Его голос мягко понизился. Он стал опаснее невидимой аурой. Медлить мужчина больше не хотел, поэтому поддался резкости, но слишком ювелирной, чтобы она осталась почти незаметной для чужого глаза.       — Но чего же ты жаждешь сейчас на самом деле?       Он произнёс это медленно, почти ласково. Взгляд — пристальный, проникающий. Улыбка — тонкая, дьявольская, обещающая и пугающая одновременно. В этом взгляде было порочное неистовство — желание вытащить истину, вывернуть душу наизнанку, услышать сокровенное.       Эмма растерялась.       Не испугалась — нет. Но смутилась. Это было хуже. Щёки едва заметно порозовели, дыхание сбилось. Она смотрела на него, видя не просто мужчину, а что-то большее. Опасное. Манящее.       Но… ничего не произошло.       Никакого наваждения. Никакой тяги признаться в тайных желаниях.       В её голове было пусто, кроме одной единственной мысли:       — Починить машину, — ответила она медленно, словно под гипнозом, но без малейшего помутнения. Девушка просто насторожилась, оттого ответ вышел именно с таким эффектом. — Я хочу починить машину. И уехать отсюда, — чуть громче повторила она, придавая голосу бо́льшей твёрдости. Даже вскинула немного выше подбородок, кидая ему в ответ вызов и вопрос: «Какого чёрта?»       Тишина.       Люцифер моргнул.       Один раз. Второй.       Результата не было.       Никакого.       Он выпрямился, озадаченно изучая её лицо. Ничего. Ни дрожи. Ни расширенных зрачков. Ни того сладкого момента, когда люди осознают правду о себе, а он её вкушает, впитывает как губка. Она вообще не поддалась.       — Любопытно, — пробормотал он, но на лице не смог скрыть замешательства.       — Что именно? — по-прежнему настороженно спросила Эмма.       — Ничего, — он улыбнулся снова, шире. Эмма даже поразилась, как быстро этот мужчина справился с непонятными ей эмоциями, взяв их под контроль моментально. Однако она готова была поклясться, что в нём оставалось сидеть то, что она… пробудила? — Просто вы… необычная.       — Вы это уже говорили, — сухо отозвалась девушка.       — И буду говорить ещё, — пообещал почти клятвенно. Но взгляд Эммануэль говорил сам за себя: она ему не доверяла. И это станет проблемой, которую нужно решать сейчас, иначе их пути разойдутся скорее, чем ему хотелось бы.       Поэтому Люцифер вздохнул, словно принимая решение.       — Хорошо, Эмма. Тогда без загадок. Чистая логика.       Он указал большим пальцем на свой Corvette.       — Я могу подвезти вас туда, где есть нормальный сервис. Или хотя бы в безопасное место. Это быстрее, теплее и разумнее, чем стоять здесь.       — И почему я должна вам доверять? — тут же парировала она, словно прочитав его мысли ранее. Эмма скрестила руки на груди, отчего неосознанно оголила участок живота немного больше. Девушка даже не заметила, как его взгляд упал ниже, прямо туда. На губах снова кроткая ухмылка, которую он выдал как привычную, дабы не вызвать пока лишних проблем. Его тёмные глаза снова вернулись к её лицу, на котором Эммануэль чётко отобразила вопрос и ожидала на него ответ.       Он не ошибся — она и впрямь не верит ему. Люцифер почти даже с толикой уважения принял это. Но кто сказал, что это послужило причиной для отступления? Наоборот, ситуация набирала большие обороты. Охват становился масштабнее, зазывательнее.       — Потому что вы уже поняли: альтернативы хуже, — спокойно парировал Люцифер. — Потому что я не настаиваю. И потому что вы достаточно умны, чтобы отличить риск от глупости.       Она замолчала. Взвешивала. А он под конец своих аргументов улыбнулся, как бы ставя точку там, где она скрупулёзно выискивала многоточие с жирным таким намёком на какую-нибудь… непристойность.       Эмма на секунду задумалась: ушла бы она, выяви нужное, или продолжила бы стоять?       — И что вы хотите взамен? — наконец спросила Эмма с сомнением. — Обычно за такие… услуги что-то требуют.       Он усмехнулся — искренне, почти довольный. Яркий огонёк в душе зажёгся волной азарта.       — Считайте это услугой, — повторил он. — Просто услугой.       — Дьявольской? — невзначай бросила Эмма, почти незаметно улыбнувшись. Камень в его огород. Ирония момента зашкаливала почти до смеха.       Его улыбка стала шире.       — Именно, — повторил он, кивая с задорной искоркой, заставляя её усмехнуться. — Но без подвоха.       Она посмотрела на дорогу. На тёмный город. На свою беспомощно замершую машину. А потом — на него.       — Хорошо, — сдалась она всё-таки. — Но только потому, что это логично.       — Разумеется, — кивнул Люцифер, на сей раз сдерживая ухмылку победителя, которая бы наверняка спугнула её раньше, чем он задумал. У него на эту ночь появились грандиозные планы.       Он обошёл свой автомобиль, открыл пассажирскую дверь и галантно придержал её.       — Прошу. И давайте договоримся перейти на «ты», раз уж так сближаемся, — обольстительно проговорил он, не получая никаких возражений.       Эмма замешкалась лишь на секунду, бросила последний взор на свою машину, но сейчас сделать с ней она ничего не могла, кроме как заблокировать и закрыть капот, а потом села в чужую. Люцифер закрыл за ней дверь, а пока обходил машину, даже не скрывал чертей в омутах почти чёрных глаз.       Мужчина как ни в чём не бывало сел за руль, трогаясь вперёд с излишне привлекательной пассажиркой рядом, для которой эта ночь пока не имела чёткого ви́дения предстоящего.       Пока что эта сама ночь просто затаила дыхание в ожидании дьявольских планов.