Точка замерзания

В комнате было темно, а на кровати, застеленной новым, пахнущим свежестью постельным бельем, сидели два человека. Они оба были голыми, тела словно светились изнутри от сжигающего их пламени. Под лучами единственного источника света из окна можно было разглядеть, как их привычно бледная кожа покрылась румянцем. Все еще размеренное дыхание переплелось со звуком шуршания одеяла. Между ними стояло нечто необычное – прозрачный стеклянный сосуд, что покрылся мелкими каплями конденсата, в котором находилось несколько кубиков льда. Прежде, чем они успели бы растаять, Чэн Сяоши решил использовать их, один за другим. Каждому он собирался найти применение. Сердца их трепетали, как птицы в клетке. Лу Гуан, что задержал дыхание от предвкушения, пристально наблюдая, стал свидетелем следующей картины: первый кубик льда был поднят с бокала, после чего поднесен к лицу. Лицо это было по-настоящему привлекательным: брови нахмурены, словно владелец их был не до конца уверен в своей собственной затее, уши горели от смущения, глаза прожигали в ответ. Лу Гуан смотрел на то, как кубик оказался возле бледно розовых, припухших от поцелуев губ, оставляя после себя мокрый, блестящий на лунном свете след. Чэн Сяоши не боялся холода. Ему было скорее неловко от того, что его ничем не прикрытый член затвердел в предвкушении чего-то. Он провел полупрозрачным кусочком льда по губам, придавая им более алый и пухлый вид. Достигающая нервные окончания температура заставила его улыбнуться, пока первые капли растаявшей воды собирались на нижней губе, чтобы вскоре упасть. К нему в голову пришла одна безумная идея. Пока Лу Гуан, с расфокусированным взглядом, размышлял о том, как хотел поцеловать человека напротив, он не заметил внезапное приближение. Чэн Сяоши, поместив лед между ровными рядами зубов, опустился на чужие губы, раскрывая их. Холодный кусочек проскользнул из одного рта в другой, приводя Лу Гуана в чувство. Его глаза прояснились, а язык, неуправляемый, под воздействием будоражащей свежести, проник на чужую территорию. Пока оттаявшая вода стекала к горлу, Лу Гуан судорожно сглатывал, его кадык, двигающийся туда-сюда, оказался под большим пальцем. Словно это была попытка Чэн Сяоши прощупать его пульс, найти его уязвимое место. Возможно, он перестарался. Когда во время поцелуя Чэн Сяоши решил вернуть свой кубик льда, проведя языком во всех уголках, до которых мог дотянуться, он понял, что уже слишком поздно. – Лу Гуан, у тебя внутри так горячо… Он растаял лишь от одного поцелуя. Рука Чэн Сяоши растрепала белые волосы, словно кошачий мех. На него смотрели два серо-голубых, как небо, глаза. Губы покрылись влагой так же, как и его собственные, а щеки – стали по привлекательному нежными, розовыми. – Ты не предупредил, что надо было оставить этот кубик тебе— Он выглядел растерянным и смущенным – словно преступник, пойманный в самый важный момент. Лу Гуан виновато опустил глаза и сжал постельное, оставляя мятые улики, кричащие об их близости. Несмотря на прекрасную возможность подразнить своего партнёра, Чэн Сяоши решил продолжить – ведь очень редко выпадали случаи, когда его грязные идеи воплощались в жизнь. На устах его расцвела улыбка, наполняя комнату развратным смешком. Ничего, у него было достаточно льда, чтобы хватило на весь вечер. Этой ночью он собирался развлечься по полной. Протянув к бокалу лишь одну руку, не отодвигаясь от следящего за каждым движением партнера, Чэн Сяоши схватил второй кубик льда, в этот раз помещая его напрямую в свой рот. Лу Гуан не знал, чего ожидать. Он и не хотел думать – лишь смотреть за ним было достаточно, чтобы успокоить непрекращающее думать сознание. Голова с темными волосами нагнулась, оказываясь на одном уровне с раздвинутыми, бледными бедрами. Словно спеша куда-то, Чэн Сяоши быстро схватил ладонью стоящий член, что начал истекать редкими, застенчивыми каплями предэякулята. – Эй, что ты задумал, Сяоши? – Дыхание Лу Гуана стало прерывистым, тело задрожало в предвкушении. Ответа не последовало – ведь к тому моменту Чэн Сяоши наконец решился и, напоследок глотая оттаявшую воду, взял член в рот, отправляя по телу Лу Гуана многочисленные волны наслаждения. Холод от предмета в его рту перемешался с горячим, умелым языком. Он не смог сдержать стон, когда кубик льда оказался на самом кончике, своим сглаженным углом падая там в самую чувствительную ямочку. Чэн Сяоши, словно специально, сначала двигался по направлению к основанию, ощущая холод в глубокой части своей глотки, а после – поднимался, не выпуская горячего члена, подталкивая лед обратно на свое место. Но его всегда в первую очередь волновало состояние Лу Гуана, поэтому вскоре, после нескольких толчков, от которых тот вцепился в одеяло одной рукой и другой – в растрепанные, длинные волосы, Чэн Сяоши поменял расположение этого холодного предмета, пряча его за одну из щек. Он мог слышать над собой сдержанные горловые стоны, когда его язык прошелся по каждой вене, по каждой складке; весь огонь, что наполнял тело Лу Гуана, сконцентрировался здесь. Он хотел поглотить его, распробовав на вкус, и разжечь с новой силой, чтобы после вернуть хозяину. Лед начал таять еще быстрее, а Чэн Сяоши не успевал сглотнуть слюну, что смешалась с водой. Это привело к тому, что он не мог больше держать все в себе. Слегка прохладная жидкость стала вытекать наружу, капая на живот и дрожащие бедра. Он усердно сосал, наполняя комнату непристойным хлюпаньем, когда над ним послышался раздраженный, но определенно возбуждённый и хриплый голос: – Твои идеи все безумнее и безумнее. Когда ты представлял ее, ты знал о том, что… Ах! Чэн Сяоши, смутно понимая, к чему шел разговор, решил поддразнить его, языком играясь с головкой, очерчивая круги вокруг нее и добавляя остатки маленького холодного кубика. Кончик задел ямочку на члене, двигаясь то медленно, то немыслимо быстро, словно в ожидании сводящего с ума своим жаром извержения. Он наслаждался полученными из чужого горла звуками. Славная мелодия для его ушей, заставляющая собственный пылающий страстью орган набухнуть и запульсировать от недостатка внимания. Едва не сгорев дотла, Лу Гуан смог взять контроль над своим разумом, тяжело дыша. Его руки болели от того, как сильно он держался за волосы своего партнера, что любил придумывать подобные безумные идеи для их сексуальной жизни. Никогда прежде он не был так близок за столь короткий промежуток времени, но Лу Гуан не мог позволить себе кончить прямо сейчас. Он, зажмурившись, продолжил:        – …Ты знал, что при минете будешь выглядеть вот так? Хм… – Последовала короткая пауза, в течении которой Лу Гуан отчетливо почувствовал, как капля растаявшей воды стекла по его ягодице прямо вовнутрь. – Мхм… Из твоего рта вытекло так много жидкости…        Едва слышно он добавил, с нажимом заставляя Чэн Сяоши насадиться еще глубже, до самой глотки, в последний раз:        – Жаль только, что это не я наполнил тебя.        Не доводя дело до конца, оба отдалились друг от друга, тяжело дыша. Чэн Сяоши, довольно ухмыльнувшись, вытер губы, приводя себя в надлежащий вид.        Самоуверенные, веселые глаза встретились со смущенными, Лу Гуан не мог больше отвести взгляд: он увидел, как рука Чэн Сяоши потянулась обратно к его вылизанному члену, тыкая в него указательным пальцем.        – Разве ты не знал о том, как это выглядит? Я же видел, как ты искал информацию об этом в интернете!        – Откуда ты…        Веселье росло в Чэн Сяоши с каждой секундой, он едва сдерживал смех при виде его растерянного выражения.        – Все очень просто!       

***

       Их повседневную жизнь сложно было назвать скучной. Большую часть времени они проводили, вместе распоряжаясь фотостудией, встречая новых людей, а вечер и ночь, если не было других миссий, оставались в их распоряжении. Они использовали каждую свободную минуту, чтобы посвятить себя друг другу, как следует.        Конечно же, это касалось и их моментов близости.        Однажды, когда сентябрь подходил к концу, произошел некий переломный момент – Чэн Сяоши не знал, почему весь месяц его партнер выглядел подавленным, но расспросы ни к чему не привели, поэтому он перешел к действиям. Он провел с Лу Гуаном всю ночь, вкушая вкус грусти с его губ, легонько обнимая и шепча на ухо обнадеживающие слова.        Лу Гуан выглядел грустным, в его глазах отражалось что-то за гранью его понимания. Возможно, Чэн Сяоши не знал какую-то важную деталь, что-то, что гложет это уязвимое сердце, но как бы он ни старался, результат был всегда один – “Все хорошо. Я люблю тебя, Сяоши.”        Это происходило каждый сентябрь, запомнил он.        Хотя все страхи, в конце концов, похоже, были забыты Лу Гуаном или, скорее, заброшены в самый дальний уголок сознания, Чэн Сяоши с тех пор стал размышлять над тем, как его приободрить.        Он замечал, что иногда Лу Гуану нравились странные вещи: он называл его хорошим мальчиком, хвалил, мог взять весь контроль во время секса на себя, не позволяя даже целовать без разрешения, дразнил и шлепал.        Черт, да он был настоящим фриком, любящим контроль!        Конечно же, иногда он отпускал все свои заботы, отдаваясь наслаждению.        Чэн Сяоши нравилось все, что угодно – главное, что они вместе, и его драгоценный баобэй был счастлив, а в его глазах мелькало тепло, что согревало его, переполняя. Он хотел целовать, обнимать и беречь Лу Гуана, защищать его ценой своей жизни. Лишь бы освещающий путь огонек всегда несся по дороге жизни вместе с ним.        Именно так он обнаружил себя на диване в солнечной комнате, лежащим рядом с читающим Лу Гуаном. Голова его была возле чужих бедер. В его руках телефон, а в голове – развратные мысли. Он расположился так, что экран был скрыт от посторонних глаз – или он так изначально думал – порно-сайты и различные рейтинги постельных игр были открыты, страницы быстро сменяли друг друга.        – Хмм… – бубнил он себе под нос, тем самым непроизвольно привлекая внимание еще одного человека в комнате. Он пролистал несколько страниц, после чего глаза его зацепились за что-то интересное. – Ха!        Хотя больше не было сказано ни слова, Лу Гуану хватило заметить подозрительное поведение, блеск в тех карих глазах и услышать странные комментарии, чтобы насторожиться. Он, поднимая книгу повыше, чтобы его случайно не поймали с поличным, стал пытаться выловить на экране телефона ключевые слова. Текст был мелким, а яркость – низкой, поэтому ему удалось прочитать лишь несколько слов в заголовке.       

“Игра со льдом”

“Что это значит? Кодовое слово? Новая мобильная игра? Настольная игра?”        Этим вечером он так и не смог вернуться к чтению книги.        В предыдущих таймлайнах Лу Гуан не слышал от Чэн Сяоши ничего подобного, поэтому на следующее же утро он решил поискать информацию в самом надежном месте – в интернете.        Он проснулся первым и, оглянувшись несколько раз на нижнюю кровать, что была под очаровательном утренним светом, придавая спящему неземной вид, сел за стол, открывая ноутбук. Очки, что лежали рядом, сразу же оказались на лице, делая из Лу Гуана по-настоящему глупый, но милый вид, что дополнялся его нерасчесанными волосами. Он словно боялся, что его застанут прямо сейчас, поэтому совсем скоро в поисковике были вбиты те самые загадочные слова.        Что же такое игра со льдом?        Лу Гуан не знал, что за его спиной происходила бесстыжая слежка. Чэн Сяоши открыл глаза, как только тот сел за стол спиной к нему. Ему было до смерти любопытно узнать, что происходило и как много тот успел вычитать.        Словно находясь под какой-то счастливой звездой, не иначе, вскоре Чэн Сяоши получил шанс подсмотреть: на первом этаже раздалось привычное приветствие, дверь распахнулась, женский голос крикнул:        – Доброе утро, ребята! Я пришла вас навестить!        Кто это мог быть, кроме Цяо Лин? Конечно же, Лу Гуан, недолго думая, прикрыл ноутбук, не выключая его, и, мельком взглянув на… все еще спящего Чэн Сяоши, пошел вниз один, чтобы поприветствовать девушку как следует.        В это время бесстыжий наблюдатель беззвучно встал с кровати, подошел к столу и открыл не успевший выключиться ноутбук. На весь экран перед ним предстали всевозможные порнографические изображения нагих людей, что прикладывали к разным частям тела кубики льда.        Прикрыв рукой рот, чтобы не выдать себя и не рассмеяться, Чэн Сяоши почувствовал, как на глаза навернулись слезы от сдерживаемого смеха. Он, счастливый и довольный, прикрыл ноутбук и вернулся в кровать, укутавшись поплотнее.        “Какой дурак,” – думал он. – “Я бы все равно тебе рассказал! Но ты действительно захотел посмотреть сам…!”        Ему было весело. Его не разоблачили тогда – поэтому он сам об этом только что рассказал.        – …        Лу Гуан не мог издать ни единого звука, его шея и уши постепенно становились красными, словно его поймали на чем-то постыдном, а в голове прокручивались одна и та же мысль.        “Он все видел. Он видел, как я просматривал те фотографии. Мужчины, что прикладывали лед к различным местам на своем теле… Он не злится?”        – Лу Гуан? – позвал его обеспокоенный голос. Чэн Сяоши заметил, что помимо смущения на лице его партнера отразились некое горькое чувство, что было для него загадкой. Он решил разрядить внезапно изменившуюся обстановку. – Что, все думаешь о тех фотографиях? Тебе настолько понравилось, хм?        – Я не—        – Ох, судя по тому, как ты стонал ранее, – Чэн Сяоши намеренно перебил его, кладя проворные пальцы на блестящую и мокрую головку, слегка двигая кончиками пальцев в дразнящем движении, заставляя того забыть обо всех заботах. – тебе очень даже понравилось. Ты бы хотел кончить мне прямо в рот, чтобы заткнуть меня, и посмотреть на то, как я глотаю все до последней капли, не правда ли?        Лу Гуан не смог ничего ответить, он лишь тяжело дышал, смотря на него, словно понимая, что тот пытался сделать. Он был готов послушать Чэн Сяоши и довериться ему.        Не думать ни о чем – именно так он и поступит. Хотя бы в этот раз он не должен был погрязнуть в омуте навязчивых, непрекращающихся мыслей.        Кивок и влажные от возбуждения глаза послужили ответом.        – Поговорим обо всем потом. Давай продолжим нашу игру, ГуанГуан. – заботливо прошептал Чэн Сяоши, увидев, как отпечаток печальных мыслей покинул его партнера, оставив после себя лишь горящие от желания глаза. – Я должен успеть показать тебе все, чему научился, пока лед не растаял.        За последним произнесенным словом последовал звук удара льда об стеклянную стенку бокала. Чэн Сяоши взял очередной кубик, после чего поднес его к своей шее. Так, оставляя после себя блестящий на бледном освещении след, он двигался от самого кадыка, что судорожно двигался вверх и вниз, к выступающим ключицам. От холода, что задевал его кожу, Чэн Сяоши ощутил бегающие по телу мурашки, пальцы на ногах невольно согнулись, а член, что остался без внимания, вздрогнул один раз, после падая обратно на ставший мокрым живот. Даже лед не мог остудить его горящее от предвкушения сердце.        Лу Гуан наблюдал, задержав дыхание. Он боялся, что от его неосторожного выдоха лед растает прежде, чем тот спустится ниже. Его глаза следили за выражением прекрасного, привлекательного лица, что стало выглядеть так, словно человек перед ним мог кончить в любой момент, но ему было недостаточно.        Наконец, кусочек льда оказался на его груди. Чэн Сяоши аккуратно провел несколько кругов вокруг соска, не задевая его, после чего перешел на другую сторону, повторяя там то же самое. Он знал, насколько они чувствительны и нежны, поэтому хотел было опуститься еще ниже, однако его ладонь оказалась в крепкой хватке. Лу Гуан смотрел на него в упор.        – Ты недостаточно стараешься, Сяоши. Если хотел показать представление, то ты должен довести дело до конца и как следует провести льдом по всему телу. Никаких исключений.        Он перехватил холодный кубик, возвращая его к соскам. Чэн Сяоши, шипя, схватился обеими руками за одеяло, а голова сама откинулась назад, рот открылся в немом удивлении. Лу Гуан, не выдерживая, наклонился слева, пока справа работала его рука. Он взял в рот вставший кончик соска, обильно смачивая его слюной и вырисовывая всевозможные узоры с помощью языка. Тем временем с другой стороны лед заставил то место покраснеть, пока Чэн Сяоши, обвивая ноги вокруг туловища Лу Гуана, дрожал. Из-за его сжатых губ донесся скулеж. Но продлилось это недолго.        – Лу Гуан, Лу Гуан, баобэй… Мхн… Я… – он хныкал, его сердце готово было вырваться из груди, пульс гремел в ушах, огонь разгорался во всем теле, отчего ему стало одновременно холодно и жарко. Он хотел большего. Он больше не мог терпеть и ждать, хотя изначально планировал лишь раздразнить своего партнера. – Лу Гуан, просто вставь уже, хватит этих игр! Помоги мне кончить! Я… хочу…        Ладонь со льдом сама по себе стала спускаться вниз, пока Лу Гуан перебирался на измученный холодом затвердевший и красный сосок. Он стал дышать на него, опаляя теплом, когда рука, пройдясь по прессу, оказалась в опасной близости к истекающему члену.        Почти растаявший кусочек прошёлся по всей длине и остановился на головке, когда Лу Гуан, словно в противовес холоду, вобрал в горячий рот твердый кончик на его груди, наслаждаясь тем, какой он был прохладный.        Чэн Сяоши, казалось, сходил с ума. Он схватился за чужое плечо, оставляя неглубокие царапины.        – Лу Гуан, пожалуйста, еще немного. Пожалуйста. Мм!        Однако Лу Гуан не послушался, с причмокиванием выпуская его грудь. Он перевел руку на молочно бледные бедра, тем самым позволяя льду окончательно растаять, а вода потекла по направлению бедер, трогая округлые ягодицы, до которых даже Лу Гуан еще не успел дойти.        Именно они были его следующей целью.        – Чэн Сяоши, возьми последний кубик льда. – он проигнорировал умоляющий взгляд, что мог просверлить в нем дыру. Лу Гуан смотрел на то, как его грудь покраснела, боковым зрением улавливая недовольное лицо. Он сел обратно, готовясь к продолжению представления. – Вставь его внутрь.        Хотя он сгорал от нетерпения, так же, как и Чэн Сяоши, ему, несмотря на это, хотелось увидеть своего партнера, доведенного до предела. Тот повиновался, находя оставшийся кусочек льда.        Чэн Сяоши прилег удобнее, раздвигая ноги еще шире. Его взору предстал жалко лежащий твердый член, что, казалось, мог взорваться в любой момент. С его головки вытекло так много жидкости, что она начала стекать по бокам.        Как же сильно он хотел, чтобы ему помогли. Он был готов умолять, стонать, извиваться ради пары движений горячих рук. Но еще больше ему нравилось, когда Лу Гуан позволял своему внутреннему фрику вырваться наружу. Одна лишь мысль о том, что его партнер стал таким из-за него, будоражила его тело и дух. Он мог счастливо кричать в пустоту, благодарить небеса и обнимать его вечность.        Словно ему не нужно было ничего в этом мире, кроме Лу Гуана.        Лу Гуан и был всем его миром.        Поначалу Чэн Сяоши казалось, что он выдержит. Холод по всему телу лишь приятно контрастировал с жаром, исходящим изнутри, из-за чего с его губ продолжали слетать довольные стоны. Но он не учел одного – его зад был чувствительным на совершенно ином уровне.        Длинные пальцы, что держали лед, втиснулись внутрь, растягивая глубже, чем следовало. Лу Гуан мог наблюдать эту картину во всей красе: как только пальцы оставили кусочек мороза внутри, Чэн Сяоши, громко всхлипнув, выгнул спину, а его вход судорожно сжался. Он мог видеть, как жалкое отверстие покраснело, а его партнер, сжимая одеяло, уже был на пределе. Он стал хватать ртом воздух.        Холод был не таким, каким он его себе представлял. Чэн Сяоши, умоляюще и едва ли не плача, обратился к наблюдающему:        – ГуанГуан… Мне очень холодно, согрей меня, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты согрел меня внутри. Пожалуйста… Мн… Чем угодно… Ах… Хочу тебя…        Вскоре он почувствовал горячие губы. Лу Гуан поцеловал его там, после чего пробрался внутрь горячим языком. Он пребывал на грани беспокойства и безумного возбуждения. Внутренние стенки, ощутив вторжение, стали сокращаться, выталкивая инородный предмет наружу.        – Ты такой освежающий тут, Сяоши. Я помогу тебе. – сказал он в промежутке между рассасыванием и поцелуями по кругу мышц. Язык то и дело нырял внутрь, делясь теплом.        Лед вскоре сам выпал, однако от запредельного жара от него остался лишь маленький осколок, что растаял под дыханием Лу Гуана. Он схватился обеими руками за ягодицы, оставляя на каждой по пять вмятин, а его язык снова и снова пробирался внутрь, пытаясь согреть. Неспособный оторваться, Лу Гуан лишь иногда бормотал о том, какой Чэн Сяоши тесный, после чего снова вцеплялся в него, словно в кусок желанного мяса.        Чэн Сяоши, теряя связь с реальностью, мог лишь стонать и бессвязно повторять “согрей меня”, пока его вылизывали и целовали, пока температура внутри не вернулась к норме.        Лишь когда убедился, что он больше не дрожал, Лу Гуан поднялся. Смотря на заплаканное лицо, он почувствовал угрызения совести, что пробрались к его сердцу со своими острыми когтями, начиная в него впиваться. Поцелуй за поцелуем он стал оставлять на чужих губах, пока Чэн Сяоши часто дышал, смотря ему в глаза, беззвучно умоляя его о чем-то. Пальцем смахнув слезы и взъерошив волосы, Лу Гуан снова кивнул ему, словно говоря: “все будет сделано!”        Член приблизился к все еще красному входу, медленно растягивая его, одновременно согревая именно так, как Чэн Сяоши все это время желал и умолял. Они оба были близки, так близки, что, казалось, хватило бы пары движений, чтобы достигнуть ускользающей от обоих разрядки. Лу Гуан, только убедившись, что ему не больно, вошел до конца, после чего обнял своего обессилевшего, почти хрупкого партнера. В этот момент он казался ему таким уязвимым, таким сломленным, что с собственных глаз невольно собралась и упала одна несчастная слеза.        – Сяоши, давай я помогу тебе кончить. Ты заслужил это, был очень хорошим мальчиком.        Он умолчал и не стал говорить: “Прости меня, Сяоши. Я перегнул палку. Я заставил тебя пройти через это, хотя мы могли бы заняться обычным сексом. Тебе было больно. Теперь, позволь мне загладить вину, преклонив перед тобой колени. Я не заслуживаю такого доброго человека.”        Шлепки об ягодицы, хлюпанье и тяжелое дыхание – все это стало звуками, что окружали Чэн Сяоши. Лу Гуан двигался умело и быстро, словно желая доставить ему удовольствие как можно быстрее и лучше. От попадания по простате, от ощущения приятного жара внутри и трения о чувствительные места, Чэн Сяоши наскоро переплел руки вокруг шеи Лу Гуана, заставляя того наклониться для поцелуя. Он нежно захватывал его губы, переплетал их языки, когда Лу Гуан, мыча, ударил по сладкой точке внутри еще несколько раз, отчего они оба оторвались от ртов друг друга, чтобы громко простонать, изливаясь.        Чэн Сяоши кончил, получая пустоту в голове, а Лу Гуан запульсировал внутри сжимающихся стенок, позволяя своему партнеру согреться как следует. От переполняющих его стыда и чувства вины, Лу Гуан упал тому на грудь, обнимая так крепко, что Чэн Сяоши стало тяжело дышать.        Он знал, что виноват. Слезы застелили глаза, а на сердце стало тяжело.        А Чэн Сяоши знал, что им было весело, что они лишь попробовали что-то новое – разве было в этом что-то, ради чего можно было лить слезы?        В конце концов, Лу Гуан, поднимая на него красные глаза, потянулся за одеялом. Приятное, родное тепло окутало их со всех сторон, когда он укрыл их, не расцепляя рук.        – Я буду обнимать тебя всю ночь. – прошептал Лу Гуан, не зная, куда деваться от чувства вины. – Тебе больше не будет холодно.        – А я буду обнимать тебя в ответ. Не плачь, баобэй. Мне очень понравилось! – улыбаясь, он убрал белые волосы со лба, оставляя там поцелуй. – Я люблю тебя.        С тобой мне никогда не будет холодно.