Твои глаза отражают мой мир

В её мире цвет был удачным благословением. Не то чтобы она не видела любой цвет — она в основном жила в оттенках серого. Были случаи, когда она видела намёки на что-то ещё, например, когда свет отражался от поверхности или когда она поворачивала голову слишком быстро, но она не могла определить цвет. Её мама говорила ей, что это лишь естественная прогрессия человеческой жизни. Концепт «соулмейтов», если она помнила верно. — Ты видишь только в оттенках цвета глаз твоего соулмейта, — её мама объяснила ей. — Когда ты влюбишься в своего соулмейта, затем ты увидишь цвета в полном спектре. Урарака скептично относилась ко всей идее. Многие люди никогда не находили своего соулмейта. Жизнь в монохроме всё равно не звучала ужасно. Она даже не знала, как выглядели другие цвета. В конце концов, незнание — блаженство. Но была часть неё, которая желала влюбиться, испытать широкий цветовой спектр, что мог ворваться в её жизнь. И она видела, как её родители смотрели друг на друга. — Это прекрасно, — её папа ответил ей, когда она спросила, какого это. — Их так много. Я даже не знал, что это возможно — глаза твоей матери самые удивительные. Я всегда видел в оттенках её глаз, но я не знал, насколько красивы её глаза, пока не смог видеть их. Однако, став старше, она начала бояться идеи «соулмейтов». Некоторым людям было суждено влюбиться невзаимно. Она слышала истории — только потому что он был твоим соулмейтом, не означало, что ты его. Какого это, она гадала, видеть мир в ярком свете, когда тот, кого ты любишь, не может разделить мир с тобой? Она не хотела такой боли. Итак она застряла в своём маленьком мире серого, разделяя столько опыта с подругами и их монохромными мирами, сколько возможно. Джиро рассказала ей, что жёлтый был ярким и бодрым. Цую сказала, что зелёный был мирным цветом. Момо поделилась с ней, что её цвет — красный — был особенно страстным и неизменым. Урарака собирала все эти факты, как драгоценности, пытаясь представить, какие другие цвета. Она рассказала подругам, что серый был интересным. В одну секунду он был мягким и нежным, в другую довольно сильным. Она говорила себе, что не возражает против такой жизни, пока её подруги могли жить чужой жизнью друг через друга. Ей не надо было влюбляться.

***

— Блин, с такой скоростью я никогда не найду моего соулмейта, — Мина пожаловалась, отложив поднос на стол. Урарака вздохнула и сделала глоток из бутылки с водой. — Ты говоришь так каждый день, Мина, — она раздражённо сказала. — Потому что это правда, — Мина бросила в ответ. Она драматично откинулась назад, приложив ладонь ко лбу. — Почему судьба так жестока? — Это естественный процесс, Мина, — Мидория ласково убедил её, потирая заднюю часть шеи. — Его нельзя сделать насильно или ускорить. — Не волнуйся об этом так сильно, — Момо небрежно добавила, добавив в обед соль и перец. Мина прищурилась. — О, и это говоришь ты, — она озорно посмотрела на Момо через стол. — Каково это, Момо? — Урарака спросила, прежде чем Момо успела ответить на подразнивание Мины. Момо нашла своего соулмейта на их втором году старшей школы. Несмотря на то, что она была рада за подругу, Урарака чувствовала лёгкую зависть. Момо с привязанностью улыбнулась Урараке. — Ты спрашиваешь об этом каждый день, — она покачала головой, смеясь. — Прошло меньше года. — Но мне так любопытно! — Урарака взволнованно возразила, опустив подбородок на руки и обратив на Момо полное внимание. — Я хочу, чтобы ты снова объяснила мне цвета. — Ну, хорошо, — Момо согласилась, задумчиво постукивая по щеке. Пока она объясняла и указывала на цвета, Урарака внимательно слушала, представляя оттенки серого, который она видела, в фиолетовом, розовом и оранжевом. — Но мой любимый цвет всё ещё красный, — Момо смущённо закончила. Голос прервал её речь. — Привет, Мо. Бакуго Кацуки, ученик из другого класса, сгорбившись, стоял с сумкой, перекинутой через плечо. Момо развернулась и поприветствовала нобоприбывшего улыбкой и счастливым: — Кацуки! Он осмотрел её фигуру, на губах появилась усмешка. — Красный тебе идёт, — он заметил и Урарака заметила, что щеки Момо вспыхнули более тёмным оттенком серого. «Они такие милые», подумала Урарака. «И такие везучие». Момо встала, собирая сумку. Рука Бакуго лениво обвилась вокруг её талии, и она с извинением посмотрела на стол. — Простите, ребята, — она сказала с противоречивым взглядом. — Увидимся позже, ладно? Бакуго взял её сумку и увёл от столов, а она повернулась, чтобы помахать им на прощание. — Фу, они такие милые, это отвратительно, — Мина сымитировала рвоту. Урарака всё ещё махала, прежде чем закатить глаза, глядя на драматичную подругу. — Ей так повезло, — Мидория мечтательно вздохнул. — Многие соулмейты не любят друг друга. — О, да, — Мина пришла в себя и взволнованно замахала руками в отчаянии. — Это правда! Разве это не случилось с твоими родителями, Тодороки? Урарака повернулась налево смотря, как тихий мальчик поднял голову на звук своего имени. Тодороки слегка кивнул, не отводя взгляда от еды. Она осторожно осмотрела его. Его лицо всегда было совершенно нейтральным, а рот опущен вниз. Он был скрытным и стоическим, и Урарака мало его знала, несмотря на то, что они были одноклассниками немногим больше двух лет. Он открылся Мидории и Ииде, двум её близким друзьям, но она никогда не была с ним близка. Он поднял вверх и поймал её, безсстыдно смотрящую на него. Она быстро опустила голову, щеки нагрелись от взгляда. — Прости, — она смущённо пробормотала. — Просто не обращай внимания… Когда Урарака медленно посмотрела на него снова, она увидела, как его губы поднялись вверх, на лице появилось веселье. Она забыла о смущении и уставилась на его лицо, шокированная, что он только что улыбнулся ей. Она не помнила, чтобы он когда-то улыбался ей так… И в этот момент она готова поклясться, его левый глаз сверкнул и вспыхнул тем цветом, который она никогда не могла понять.

***

В середине выпускного года она наконец ясно увидела этот цвет. Она стряхивала с себя сонливость, когда выходила из своей комнаты в общежитии, ее взгляд был рассеянным. Она взглянула на окно в коридоре, ожидая увидеть типичные оттенки серого, выглядывающие из-за горизонта. Вместо этого она присмотрелась внимательнее. Теперь она могла ясно его видеть — то, что она раньше считала случайными отражениями, оказалось потрясающим цветом. Что это за цвет? Как он называется? Синий, её сердце сказало ей. Синий. Было странно, что она инстинктивно знала название цвета, без необходимости кому-то учить её. «Синий», она подумала, смотря на оттенки цвета, проносящиеся по всему небу. Какое красивое название для такого красивого цвета. Позже Урарака поделилась этим волнительным кусочком новостей с Миной, но Мина просто казалась растерянной. — Это не имеет смысла, Урарака, — её подруга заметила, озадаченно хмурясь. — Если ты не влюбилась в своего соулмейта, ты видишь только один цвет. Если ты влюбилась, ты должна видеть все цвета. Как ты можешь видеть два цвета? Она не думала об этом. Что это значило? Урарака нахмурилась. Она была рада видеть другой цвет, но он всё ещё был слабым и ещё не полностью развился. Вселенная облажалась? Это всё было ошибкой? По меньшей мере, это разочаровывало. Урарака решила игнорировать этот новый поворот событий. Она пыталась очистить голову, вздыхая. Во время обеда Тодороки заметил, что она немного подавлена, и спросил у неё, не хочет ли она поесть мороженого после школы. Она улыбнулась ему, ощутив радость, что она узнала его лучше за прошлые несколько месяцев. Он точно знал, как подбодрить её. Пока они ели соотвественные рожки, Тодороки спросил у неё, что не так. — Цвета, — она ответила, задумчиво лизнув клубничное мороженое. — Я просто хочу увидеть их все. Он небрежно пожал плечами в ответ. — Хм. Урарака искоса взглянула на него, подняв брови. — Ты не хочешь их увидеть? Перед ответом была пауза. — Я не уверен. Моя мама никогда не видела цветов, и лично я думаю, что это уничтожило её. Быть замужем за кем-то, кто не её соулмейт. — О, — всё, что она могла сказать. — Я не уверен, что у отца было лучше, — он продолжил ровным тоном. — Он видел все цвета, но его соулмейт нет. Это свело его с ума. Он- не лучший отец. Урарака почувствовала, как ее сердце потянулось к нему. Она протянула руку и аккуратно положила на его плечо. — Я не хочу быть похожим на него. — Губы Тодороки сложились в мрачную линию. — Я бы предпочёл никогда не видеть цветов, чем стать тем, чем стал мой отец. Она в понимании кивнула, ласково поглаживая его по руке. — Да, я знаю, о чем ты, — она тепло утешила его. — Хм, — она постучала по подбородку, думая о вопросе, что мог бы разрязить обстановку. — Какой цвет ты видишь? Тодороки мгновение выглядел расстерянным, прежде чем его напряженное выражение лица превратилось во что-то мягче. — Наверное, коричневый, — он ответил, на губах заиграла маленькая улыбка. — Это тёплый, землянистый цвет. — О, ух ты! — Урарака тут же оживилась, желая узнать больше о цвете. — У моих родителей карие глаза. Мне бы хотелось увидеть этот цвет. На его лице возникло удивление, но в следующую секунду оно исчезло. — Хм, — он согласно хмыкнул. — Я не против видеть его всю оставшуюся жизнь. Это хороший цвет. Урарака вздохнула, в последний раз откусывая от рожка. — Я думаю, видеть цвета потрясающе, — она пробормотала, устремив взгляд на стол. — Но иногда я боюсь, что никогда не смогу увидеть их. В его глазах стоял добрый взгляд, пока он изучал её унылое лицо. — Я уверен, ты сможешь, Урарака. Не сдавайся, — он осторожно сказал. Она подняла голову и сразу же встретилась с его глазами, ошеломленная его нежным взглядом. «Он такой добрый и внимательный», она рассеянно подумала. Почему-то у неё заныло в груди. И внезапно вспышка синего. Она моргнула, потирая глаза. — Ты в порядке? — Он быстро оказался прямо перед её лицом, внимательно смотря на неё. Она открыла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, и у неё перехватило дыхание. Не было никакой ошибки. Его левый глаз сверкал ярко-синим — он был так красив, что она забыла, как дышать. Но его правый глаз всё ещё был типичного оттенка серого, который она привыкла видеть. Что это значило? У него… два разных цвета глаз? — Я в порядке, — она быстро выдавила, отведя взгляд от пронзительно-синего его глаза. Это было так ново, так ярко и ослепительно, что почти причиняло боль. Она провела остаток дня, избегая его резкого взгляда, вопреки новому увлечению синим цветом. Она знала, что он был озадачен её поведением, но не могла заставить себя снова столкнуться с ярко-синим. Лежа в кровати той ночью, Урарака не могла не задаться вопросом, что это значит.

***

Гетерохромия. Ей пришлось поискать, внимательно изучая исследования, что описывали уникальный случай, где у человека разноцветные глаза. Некоторые люди, у чьих соулмейтов есть гетерохромия, видят в обоих цветах, соответствующих глазам их соулмейта, с самого начала, говорилось в исследовании. Однако другим требуется время, чтобы развить другой цвет. Факты было трудно отрицать, поняла Урарака. Тодороки Шото был её соулмейтом. Она бы соврала, сказав, что это было сложно понять — влюблённость в него. Он уже был поразительно красив в оттенках серого, а добавление синего сделало его почти нереальным. Он был сострадательным, с добрым сердцем, и интеллигентным, и- Она вырвалась из неловких мыслей. Боже, Урарака, соберись! Честно говоря, ей было страшно. Она знала, что если бы позволила себе, то влюбилась бы так сильно, что никогда не выберется. Что если она не была его соулмейтом? Она не могла пойти по пути, что приведёт её к страданию и провалу. Но чем больше времени она проводила с ним, тем больше не могла контролировать ускоряющийся ритм сердцебиения, когда он улыбался. Бабочек в животе, когда он смеялся. Тепло, что разливалось в теле, когда он наклонялся к ней, пока они шли. Становилось сложнее и сложнее сопротивляться естественному потоку событий. Когда она проснулась одним утром в вихре приглушенных цветов, она знала, она оступилась. Количество цветов, хоть и приглушённых, окрыжавших её зрение, почти подавляло. Урарака была шокирована, считая ироничным, что она была скорее унылой, чем взволнованной. Всё, чего она когда-либо хотела, — жить в мире цвета. Но сейчас это было словно проснуться в её худшем кошмаре. Что если ей придётся жить в таком прекрасном мире одной? Она может сойти с ума. Однако, она решила держать всё в тайне от Тодороки, удостоверившись, что она избегает говорить о цветах или подаёт какой-то признак, что теперь могла их видеть. Шли дни, её чувства медленно привыкали к интенсивности и вариативности цветов, и она обнаружила, что почти наслаждается опытом. Каждый день цвета становились ярче, гамма оттенков становилась шире. В тот день, когда она впервые увидела радугу, Урарака решила, что оно того стоит. Прожить жизнь в цвете было глубже и насыщеннее, и она решила, что наконец научится принимать свои чувства. Она влюбилась.

***

Она знала: она не сможет держать всё в тайне вечно. Урарака весело подпрыгивала, только что закончив их еженедельную встречу с мороженым. — Каминари говорит, что ненавидит цвет своих глаз. — Урарака хихикнула в руку. — Хотя Джиро говорит, что не хотела, чтобы они были бы другими. — Разве он не сказал, что его любимый цвет черный? — спросил Тодороки. Она кивнула, поджав губы. — Цвет её глаз. Но, впрочем, Каминари сказал, что хотел оба цвета. Лучшее из обоих миров, по его словам. — Мне кажется, иметь два цвета здорово, — ответил Тодороки. — Но я не уверен, что такое возможно. — Конечно, это возможно. У тебя двухцветные глаза, Тодороки. — Она небрежно махнула руками. Она не осознавала своей ошибки, пока он не напрягся, резко остановившись. Она развернулась к нему лицом, широко раскрыв глаза. — Ты… — Его брови свелись вместе, голос почти хриплый. — Откуда ты знаешь цвет моих глаз? У неё пересохло во рту. — Я… — Она попыталась заговорить, но в горле словно стоял ком. В его взгляде было что-то странное, и синева его левого глаза казалась пронзительнее, чем обычно. — Что- как, — он замолчал, сделав глубокий вдох. — Когда ты нашла своего соулмейта? — Мне- мне жаль, что я не рассказала раньше, — Урарака поспешила объяснить, пытаясь изо всех сил выбраться из этой ситуации. — Прошло некоторое время и я правда не знала, когда сказать тебе, но- — Прошло некоторое время, да? — он прервал её, внезапно убрав взгляд на землю. Урарака с любопытством осмотрела его, заметив сжатую челюсть и разочарованное выражение лица. Почему он казался таким расстроенным? Постойте. Её внезапно поразила мысль. — Тоодороки, — она медленно начала, её собственные брови в растерянности свелись вместе. — Ты уже знал о цвете своих глаз? — Его ранний ответ на её промах не звучал, как у человека, которому только сообщили цвет его глаз. Он замер. Её глаза сузились ещё больше от его реакции. — Ты- когда ты нашёл своего соулмейта? — она спросила, её сердце запаниковало. Его взгляд упал в сторону, а выражение лица стало нервным. Он выглядел так некомфортно, что Урарака тут же отступила. Она не хотела поставить его на место, когда она сама хранила от него важные секреты много месяцев. Она заставила пульс замедлиться, рвано дыша. — П-прости, — она с трудом сглотнула. — Я не хотела тебя в чем-то обвинять- это я виновата, — Урарака попыталась объясниться через хаотичные мысли. — Я не рассказала тебе правду. Тодороки с любопытством посмотрел на неё. Она сделала глубокий вдох, смотря на землю. — Это ты, — выдохнула она. — Ты мой соулмейт. Когда она набралась смелости посмотреть на него снова, она увидела лишь чистый шок. Урарака приготовилась к её ситуации — невзаимному соулмейту — когда взгляд в его глазах изменился. Его левый глаз — нежный, мягкий аквамарин? Он поражал; его глаз выглядел так, будто мог быть лазурным драгоценным камнем, созданным и идеально сплавленным самим Богом. — Урарака, — он начал, в голос закралась нежность. — Какого цвета твои глаза? Вопрос удивил её. — Что? Я не понимаю, почему это важ… — она замолчала, её глаза расширились. — Карие, — она выдохнула в осознании. Губы Тодороки сложились в мягкую, ласковую улыбку. — Тёплый, землянистый цвет. У неё отвисла челюсть, но сердце возобновило работу, забившись так громко, что она могла поклясться, он слышал его. — Так, я- я твой соулмейт? Его губы приподнялись в счастливой, довольной усмешке. — Да, — подтвердил он. Урарака прикусила губу, быстро отвернув голову, её щеки покраснели. Но она не могла сдержать глупой, восторженной улыбки, которая появилась на ее лице. Она почувствовала, как его рука легко прикоснулась к её руке, прежде чем осторожно переплести их пальцы. Урарака удивлённо посмотрела на него, но он намеренно отвернул лицо в сторону от неё. — Идём, — он прошептал, звуча смущённо и довольно одновременно. Она заметила, что кончики его ушей были красными. — Да, она весело ответила, легко подталкивая его, пока они шли, руку об руку. Она с большой улыбкой на лице осматривала их окружение. Мир был намного прекраснее с ним рядом с ней. Они будут жить в цвете. Вместе.