Уроки от госпожи Навии.

***

Сумерки, окрашенные в аквамариновые тона вод Фонтейна, мягко спускались на город, когда Люмин обнаружила в кармане своего платья неожиданный конверт. Бумага цвета морской пены, сургучная печать в виде розы с переплетёнными кристаллами. Её имя было выведено изящным почерком. ~ Особняк «Забвение и Познание». Дверь с аметистовой ручкой. В полночь. Если готова увидеть своё отражение без иллюзий. — Н. ~ Люмин двадцать один год. Она умела флиртовать, знала вкус поцелуев, был опыт нескольких романов и осторожных экспериментов. Но то, что обещало это приглашение, было иным. Шёпот об этом месте доходил до неё обрывками: дом под городом, доступный лишь тем, кого выбирали. И её выбрала сама Навия — та самая элегантная наследница организации «Спина-ди-Росула», чья уверенность завораживала. Страх будто холодил в животе. Но под ним — густое, тёплое волнение. Любопытство. Желание. Возбуждение. Необходимость узнать, что скрывается за её собственными условностями.

***

Ровно в полночь Люмин стояла перед массивной дверью из черного, полированного дуба. Аметист в ручке притягивал своей сказочностью. Дверь отворилась бесшумно. Фойе дышало роскошью. Мозаичный пол с узорами водных потоков, стены, обтянутые шёлком цвета морской бездны, воздух с ароматом озона после ливня. Мужчина в безупречном смокинге поклонился. — Мадемуазель Люмин. Госпожа Навия ожидает. Прошу. — Я… — начала она. — Здесь не нужны слова, — перебил он. — Только действие. Ритуал инициации требует, чтобы вы оставили всё, совсем всё. Пожалуйста, разденьтесь. Полностью. Жар прилил к лицу Люмин, ступни будто приросли к прохладной мозаике пола. Внутри всё трепетало, было горячо, уже мокро, там… Под пристальным взглядом она расстегнула первую пуговицу. Затем вторую. Ткань соскользнула с плеч. Всё падало на пол: платье, перчатки, нижнее бельё… Она осталась стоять обнажённая в центре зала. Тело стройное, с мягкими изгибами, небольшой, но упругой грудью с бледно-розовыми, уже торчащими, набухшими от возбуждения сосками, тонкой талией и округлыми, изящными бёдрами. Лобок аккуратно выбрит, открывая нежные, розовые, чуть приоткрытые девичьи половые губы. Она попыталась прикрыться руками, но администратор, перехватив, слегка касаясь внизу, мягко отвел её ладони. — Не надо, — сказал он. — Здесь вы прекрасны такой, какая есть. От его слов, от его бесстрастного взгляда, откровенно скользнувшего по её груди, животу, задержавшемуся между ног, по её телу пробежала волна мурашек. Между её бёдер стало тепло и мокро. «Он смотрит… и мне это нравится», — пронеслось в голове, стыдно, но так возбуждающе… Он подхватил её трусики, демонстративно понюхал, а затем сложил вещи аккуратно. Подойдя очень близко со спины, надел на её шею ошейник из тёмно-синей кожи, украшенный мелкими, мерцающими кристаллами. Полумаска скрыла верхнюю часть лица, оставив открытыми дрожащие губы, которые были влажными. К ошейнику пристегнули поводок. Он обошёл её, посмотрел в глаза, сильно защипнув пальцами её соски, делая их ещё более выпирающими, и скользнул пальцами между половых губ. Она дёрнулась от таких откровенных прикосновений, но зрительный контакт не теряла. — Ах… — сорвалось с приоткрытых губ. — Теперь следуйте за мной. Не смейте поднимать глаз. Он повёл её через зал, где в полумраке за столиками сидели люди. Их взгляды — спокойные, оценивающие, любопытные — ласкали её обнажённую фигуру. Она чувствовала, как её соски затвердевают, будто каменея, как по внутренней стороне бёдер словно течёт. Стыд жег щёки, но внизу живота туго завязывался узел желания. До невозможного приятно. Каждый шаг оголял её ещё больше. С каждым шагом возбуждение нарастало, заставляя её слегка покачивать бёдрами, будто приглашая эти взгляды глубже. Она была готова сесть на ближайший стол, раскрыв, показать себя им. Хотелось трогать себя, войти внутрь, показать всем, какая она там мокрая и на сколько ей нравилось всё это. Он отстегнул поводок около серебряной двери. — Вход в Кристальную Комнату на четвереньках. Не поднимайте головы без разрешения, — отдал он приказ и хлопнул по её ягодице, огладив и чуть сжав, оттянул. Люмин покорно опустилась на колени. Ковёр был мягким, бархатистым. Дверь перед ней открылась, и она поползла внутрь, чувствуя, как её ягодицы приподнимаются с каждым движением, как открыто её самое интимное место. Она старалась как можно больше прогнуться, чтобы быть послушной для госпожи, которая ждала её.

***

Воздух в комнате был прохладным, пахнущим сладким ночным цветком. Стены переливались синими и фиолетовыми самоцветами. В центре стояла большая кровать с шёлковым покрывалом. И у огромного светящегося кристалла стояла она. Навия. Корсет из чёрного бархата, обтягивающий её фигуру, чулки, кружевные трусики... Золотые волосы водопадом спадали по плечам. Но глаза… в них не было светской любезности. Взгляд был спокойный и властный. — Люмин, — её мелодичный голос наполнил комнату. — Ты всё же пришла… Сними маску, дорогая. Люмин дрожащими пальцами исполнила приказ и расстегнула ремешок. — Посмотри на меня. Ну же… Она подняла голову. — Я знала, что у тебя хватит смелости, — Навия улыбнулась. — Хорошая девочка. Встань. Люмин медленно поднялась. Она была голой, открытой, но теперь только перед ней. Так близко… — Здесь ты называешь меня «госпожа», — мягко, но не допуская возражений, сказала Навия. — Поняла, моя прекрасная? — Д-да, госпожа, — прошептала Люмин, и эти слова вызвали новый прилив жара между ног. — Ты вся дрожишь, — Навия сделала шаг вперёд, её пальцы коснулись щеки Люмин, затем скользнули к её губам. — Страх? Или желание? — И то, и другое… — Честно, — одобрила Навия. — Теперь открой рот. В её рот тут же лёг кожаный кляп, ремни застегнулись. Навия надела на её запястья и лодыжки наручники с мягкой подкладкой, соединив их цепями. — Чтобы ты чувствовала себя в безопасности, — объяснила она, проводя ладонью по её спине вниз. — И чтобы помнила, кому принадлежишь в эту ночь. Она подвела Люмин к станку из тёмного дерева, пристегнула наручники к кольцам, зафиксировав её в наклоне. — Ты пришла сюда по своему желанию, — задумчиво сказала Навия, её руки легли на округлости ягодиц Люмин, сильно сминая их. — Но каждое желание имеет свою цену. И свою награду. Лёгкие, отчётливые удары плети опустились на её кожу. Не для боли, а для разогрева, для пробуждения, подчинения. С каждым ударом кровь приливала к поверхности, заставляя кожу гореть. Люмин стонала в кляп, чувствуя, как её возбуждение нарастает вместе с жжением кожи. — Прекрасно, — прошептала Навия, когда кожа запылала. — Теперь посмотрим, что здесь. Её пальцы скользнули между ягодиц, заставляя всё тело трепетать, коснулись сначала тугого анального колечка, чуть надавив, затем опустились ниже, к уже набухшим, влажным половым губам. — О, моя дорогая… — голос Навии стал тише, восхищённее. — Уже такая мокрая для меня. Вся открытая, вся готовая для большего. Как же тебе нравится… Её пальцы раздвинули влажные розовые девичьи губки, обнажив чувствительный, выступающий клитор. Лёгкое похлопывание подушечкой пальца по нему заставило Люмин застонать. Унизительно. Невероятно возбуждающе. Люмин горела внизу. — Ты так прекрасно реагируешь, — Навия собрала выделения на пальцы, поднесла к её губам, сняв кляп на мгновение. — Понюхай. Оближи. Это твой вкус. Люмин вдохнула свой аромат, затем облизала её пальцы, всасывая их. — Хорошая девочка, какая умница, — Навия снова вставила кляп, поцеловав её в висок. — Теперь подготовим тебя. Анальная пробка, смазанная, вошла в тугое колечко мучительно медленно, давая каждой мышце адаптироваться. Люмин дышала глубоко, чувствуя странное, полное распирание, жжение, но такую приятную боль. Когда пробка заняла своё место, Навия отстегнула её и повела к кровати. — Ложись. Я хочу видеть твоё лицо. Люмин легла на спину. Наручниками её пристегнули к кровати. Навия сняла кляп. — Говори, если больно, — разрешила она, склоняясь над ней. — Но помни — ты здесь для моего удовольствия. Терпи до последнего… — Да, госпожа… — прошептала Люмин в предвкушение. Навия улыбнулась и поцеловала её. Сначала нежно, почти невесомо. Губы получили долгожданное внимание. Затем глубже, увереннее. Люмин ответила на поцелуй, забыв о стыде. Пальцы Навии скользнули к её груди, щипнули сосок, заставив её вздохнуть в её рот, вскрикивая. — Такая красивая… покорная, — прошептала госпожа, перемещая поцелуи на её шею. — Вся моя. Её губы нашли сосок, вбирая его в свой влажный рот. Она закусила его, пососала, и Люмин застонала, выгибаясь. Язык Навии играл с чувствительной кожей сосков до боли, пока та не затвердела. Она сильно сосала её грудь, соски горели, влагалище пульсировало до боли, оставленное без внимания. Перемещаясь от соска к соску, Навия рукой скользнула вниз, между ног Люмин. Пальцы нашли её клитор. — Здесь? Потрогать тебя? Вылизать? — спросила она, глядя Люмин в глаза. — Да… пожалуйста, госпожа… я хочу кончить. Навия улыбнулась и опустила голову между её ног. Её дыхание было горячим на самом чувствительном месте. Люмин почувствовала влажное, умелое прикосновение языка. Он скользнул по всей длине её половых губ, собрая её соки, затем нашёл клитор и начал кружить. Нежно, но настойчиво. Круговые движения, быстрые касания, затем — засасывание в рот, сильные короткие всасывания перешли в долгое методичное сосание клитора. Люмин закричала, её бёдра сами просились навстречу. Это было слишком интенсивно, слишком мастерски. Но Навия не торопилась, изучая каждую реакцию её тела, давая насладиться. — Госпожа… я не могу… я… — Терпи, моя хорошая, — Навия подняла голову, её подбородок блестел. — Ты кончишь, когда я скажу. Она взяла чёрный вибратор. Включила его. Гул наполнил комнату. Сначала она приложила его к соску Люмин, заставив её выгибаться и дрожать от вибраций. Затем повела вниз по животу. И наконец — прижала к клитору, одновременно вводя свои пальцы глубоко во влагалище. Люмин словно взвыла. Двойная стимуляция смыла последние остатки контроля и стыда. Анальная пробка приятно давила. Навия ускорила движения пальцев внутри, раздвигая их, сильнее прижимая вибратор. — Кончай, малышка, ну же, — скомандовала она. — Кончай для меня. Покажи мне, какая ты прекрасна в этот момент. И Люмин кончила. Это был взрыв, проходящий через всё тело. Крик застрял в горле, тело выгнулось в немой судороге. Спазмы сжимали пальцы Навии внутри, волны наслаждения катились одна за другой, пока она не обмякла, беспомощная и опустошённая. Влагалище раскрасневшееся, чувствительное, словно горело.

***

Навия медленно вынула пальцы, выключила вибратор. Она смотрела на Люмин с мягкой, удовлетворённой улыбкой. — Прекрасна, — прошептала она. — Это было абсолютно прекрасно. Спасибо. Она отстегнула наручники, осторожно вынула анальную пробку, покружив по сфинктеру пальчиком. Люмин вздохнула, чувствуя пустоту. — Теперь, моя дорогая, тебе нужно привести себя в порядок, — сказала госпожа, помогая ей подняться. Она повела Люмин в ванную из тёмного, полированного камня, где в центре была просторная душевая кабина со стеклянными стенами. — Войди, — Навия включила воду. Тёплые струи полились сверху, создавая пар, и сама вошла следом. Навия сняла остатки своей одежды, и они оказались обнажёнными под каплями воды. Взяв мягкое, ароматное мыло, она начала мыть Люмин. Её движения были медленными, тщательными, полными заботы. Она намылила её спину, плечи, грудь, споласкивая тёплой водой. — Ты была невероятна, — тихо говорила Навия, пока её руки скользили по телу Люмин. — Такая отзывчивая, такая смелая, открытая. Я горжусь тобой. Она вымыла её ноги, бёдра, самые интимные места. Смывая следы их страсти. Когда они вышли из душа, Навия обтерла Люмин мягким полотенцем, затем завернула в шёлковый халат. Она отвела её обратно в комнату, где одежда уже лежала подготовленной. Помогая ей одеваться, Навия каждым прикосновением словно говорила: ты молодец, ты хорошо справилась… Провожая, у двери, она остановила Люмин, взяла её лицо в ладони. — Ты можешь вернуться, когда захочешь, — прошептала она, глядя ей в глаза. Она поцеловала её — долгим, нежным поцелуем, полным обещаний. — Я вернусь, госпожа, — тихо сказала Люмин, её голос был твёрдым. — Обещаю. — Я знаю, — улыбнулась Навия. — И я буду ждать. Теперь иди, моя прекрасная. Помни эту ночь.

***

Дверь закрылась бесшумно. Люмин вышла на пустынную улицу. На поверхности рассвет окрашивал небо в перламутровые тона, первые лучи солнца касались шпилей Фонтейна. Она шла, и её тело помнило всё: вес ошейника на шее, прикосновения плети, влажный язык Навии на её клиторе, вибрации, сотрясавшие её изнутри. Но сильнее всего она помнила заботу после — тёплую воду душа, нежные руки, вытирающие её полотенцем, мягкий поцелуй на прощание. Нежность и заботу. Она чувствовала себя не использованной… Принятой. Той, кто нашла место, где можно быть одновременно слабой и сильной, подчиняющейся и свободной. В её памяти теперь жил образ Навии, её глаз, смотревших с властью, которой хочется подчиняться, и нежностью, которой так приятно наслаждаться. Люмин улыбнулась. Она не знала, когда вернётся, но знала, что вернётся обязательно. Это было начало открытия себя, начало чего-то, что обещало быть одновременно страшным и прекрасным. И пока она шла по улицам Фонтейна, в её сердце звучало обещание, данное и полученное: «Я вернусь к тебе, госпожа. Вернусь, чтобы снова стать твоей».