Стажёр для директора

— Чего, цыплята? Волнуетесь? Чимин только нервно дёргает утиным хвостиком, сцепляя зубы, чтобы не огрызаться. Агуст, их одногруппник, буквально протащил их на стажировку в компанию Мин. Понятно, что всё в мире решается через блат и крепкие семейные узы, но Чимину всегда хотелось добиться всего самостоятельно. Пусть это всего лишь стажировка, на которую, к слову, он бы и так попал — заслужил усердным трудом и высокими баллами, а Минни… у брата шансов было значительно меньше. Так что, поджав губы, Чимин молчит на откровенный намёк со стороны Агуста, что они тут только благодаря его протекции. — Сколько тебе надо повторять, — а ещё Минни менее сдержанный и более заинтересованный в Агусте, — не цыплята. Утята! — Какая разница? — О, серьёзно? — Минни дерзко дёргает подбородком и складывает руки на груди. — Так может, мне звать тебя домашним котёнком? Как там называются те, с короткими лапками? Манчкин? Агуст совершенно не выглядит уязвлённым и игриво отвечает: — Ну, если ты согласен погладить меня чуть ниже животика, то я готов быть для тебя манчкином. Чимин уже видит, как брат готовится отвечать что-то привычное — полуфлиртующее-полузаигрывающее — и толкает его в бок. Трепещет коротеньким хвостиком, выглядывающим из-под пиджака, и шипит, пытаясь урезонить. Они стоят в коридоре офиса и собирают на себе любопытные взгляды прохожих. Надо выглядеть прилично, в конце-то концов! — Не знал, что цыплята умеют шипеть, — на Агуста, впрочем, это совершенно не действует. — Всегда казалось, что звуки, которые они издают, больше похожи на пищание. — О, потому что это единственное, что ты слышишь в постели? Чимин видит, что Агуст собирается поддержать перепалку с Минни и ляпнуть в ответ что-то уничижительно-язвительное, но их прерывает низкий рычащий голос. Тон, от которого вдоль позвоночника проскальзывает будоражащая волна возбуждения, а хвост задирается вверх. Всё внутри буквально кричит об опасности, и они с Минни инстинктивно двигаются друг к другу, тесно прижимаясь. — Агуст, следи за языком. Ты один из Минов, и будь добр вести себя соответствующе. — Да, дядя, — Агуст становится смирным за долю секунды. — Прости. Чимин неверяще смотрит на человека, в руках которого находится такая власть. Это альфа. Высокий, широкоплечий, с узкой талией и тёмным, прожигающим до самого сердца взглядом. За его спиной покачивается тяжёлый хвост, а между волос прячутся округлые уши. Чёрный ягуар. Агуст тоже из кошачьих, но он привычно яркий: рыжие волосы, пятнистый хвост и такие же уши. Ничего необычного в отличие от этого мужчины. — Я — Мин Юнги, — представляется альфа, бросая очередной предупреждающий взгляд на Агуста. — Один из вас будет проходить стажировку у меня. Кто? — Он, — Минни мягко толкает Чимина в спину, провоцируя сделать шаг вперёд. — Пак Чимин. — Отлично, — господин Мин оценивающе осматривает Чимина с ног до головы и тихо хмыкает, явно оставшись довольным. — Тогда ты, Пак Ёнмин, будешь проходить стажировку в паре с Агустом. Он уже знает, где и как, расскажет по дороге. Да? — Конечно, дядя, — Агуст нервно улыбается. — Обожаю помогать дяде Джину. — Господину Киму или Сокджин-щи, — поправляет его Юнги. — Уважительнее или хочешь, чтобы к тебе все обращались Агг… — Нет! — Агуст торопливо перебивает дядю. — Не тупой, намёк понял. Идём, Минни. Чимин провожает уходящих Минни и Агуста со смешанными чувствами. Он совершенно точно не беспокоится о брате — тот умеет за себя постоять, но мысленно уже прикидывает, в какой из подсобок они сорвутся без тотального присмотра. — Ко мне обращаться Юнги-щи, — говорит Юнги, напоминая о своём присутствии. — Я не потерплю разгильдяйства, чаёвничества в рабочее время, неуместных сплетен и попыток сблизиться. Вы пришли на стажировку, Чимин, поэтому будьте добры выполнять задачи. И если надеетесь, что я поставлю вам успешно пройденную стажировку за красивые глазки или дружбу с Агустом, то крупно ошибаетесь. — Никак нет, сэр, — Чимин гулко сглатывает, стараясь не выдать полувозбуждённого состояния ни голосом, ни действием. — Я пришёл учиться и работать. — Надеюсь, — Юнги ловит чуть поплывший взгляд Чимина, намеренно давит феромоном, проверяя на прочность, и когда убеждается, что провокация не работает, — приподнимает уголки губ в подобии улыбки. — За мной, Чимин. Сегодня и, вероятно, завтра вы будете моей тенью: запоминайте распорядок дня, записывайте, если необходимо, и можете задавать вопросы, если что-то непонятно. Два дня адаптации к рабочим условиям, а после я подберу несложные задачи. — Спасибо, Юнги-щи. Юнги отрывисто кивает и разворачивается на каблуках. Ведёт Чимина за собой по коридору прямо в кабинет, по дороге кратко описывая структуру компании, не перегружая информацией. Рассказывает, что на почту вместе с временным доступом придут данные про руководителей отделов и описание рабочих процессов. — Мой секретарь очень не вовремя ушёл на больничный, — говорит Юнги, когда они проходят мимо пустого стола перед кабинетом. — Поэтому, как только освоитесь, начнёте принимать звонки. Простые — сами, сложные — переводите на меня. Не бойтесь ошибаться, маловероятно, что неправильным ответом вы разрушите отлаженную годами структуру. Чимин только и успевает кивать да добавлять тихое «да, сэр», «я вас понял, сэр», «конечно, Юнги-щи». Ходить приходится много в оба дня. В первый Юнги заходит в кабинет, чтобы забрать папку с документами, а потом они носятся из одного конца огромного здания в другой. Проверяют сотрудников, напоминают об отчётах, фиксируют какие-то данные и требуют ускориться в решении каких-то задач. Для Чимина это всё набор несвязных между собой данных, но он старается не отставать. И только находясь дома, растекаясь в мягкой постели, осознаёт: — Вот, блядь, — вяло дёргается, не способный подскочить на кровати, — он показывал мне компанию. Да? Никто Чимину не отвечает, да и вопрос больше задан в пустоту спальни. Минни уже давно спит отдельно. Это в детстве, лет до шестнадцати, в них доминировали гибридные инстинкты: спать вместе, ходить под ручку, жаться друг к дружке при любом намёке на опасность. Сейчас, когда им по двадцать одному, получается жить раздельно. Всё ещё в одном доме и с повторяющимся утренним ритуалом, но это весомый прогресс в сравнении с прошлым. Чимин закрывает глаза, убеждая себя, что подумает о поведении Мин Юнги завтра. Завтра времени думать не больше — Чимин проходит онбординг, чего, в общем-то, не положено, ведь он всего лишь временный стажёр, но всё равно приятно. В компании налажена схема: письмо на почте позитивное и лаконичное, рабочая система интуитивно понятная, а обучающие видео достаточно короткие, чтобы сразу уловить принципы и цели бизнеса. Корпорация Мин работает в области брендинга. Помогает другим бизнесам найти уникальное позиционирование и выработать стратегию. Чимин сразу понимает, где именно стажируются Минни и Агуст — у Ким Сокджина, главы отдела маркетинговых коммуникаций. — Им там самое место, — бормочет он под нос, рассматривая фотографию этого «Сокджин-щи». Деловой мужчина, непонятно какого саб-гендера. Никаких явных гибридных признаков тоже не видно, поэтому можно лишь догадываться, какой он руководитель. Пользу от вчерашней прогулки Чимин осознаёт сразу, как заканчивает изучать иерархию компании. Вспоминает лица некоторых людей, куда его водил Юнги, и сразу же выстраивает ассоциативные цепочки: босс-лис — глава отдела продаж, а босс-хамелеон — руководит IT-отделом. С остальным не сложнее, и когда Чимин с чувством выполненного долга проходит финальное тестирование, то выполняет его блестяще. — Закончил? — Юнги, словно ждал под дверью, выходит из кабинета и заглядывает в монитор Чимина. Его посадили за место болеющего секретаря, выдали ограниченные права доступа и сразу отправили обучаться по ускоренной системе — заняло всего три часа. — Хороший балл. Сегодня ты побегаешь один и с четырёх до шести будешь сидеть тут и принимать звонки. — Хорошо, Юнги-щи. — Вот это, — Юнги передаёт толстую папку, — отнеси Сокджину. Заодно проверь, как там Агуст и твой брат. — Доложить вам, если они ленятся? — Вынеси первое предупреждение, — Юнги приподнимает уголок губ. — И храни, как секрет, чтобы использовать против них при первом удобном случае. — Бизнес-совет? — Скорее жизненный урок, — хмыкает Юнги. — Для них. Марш по делам, Чимин. В какой момент Юнги стал обращаться к нему менее формально, Чимин не скажет, но искренне этому рад. Всего второй день, а он — полезный. Несётся к лифту, спускается на два этажа, приложив пропуск, и пружинистой походкой двигается к отделу Ким Сокджина. Заодно присмотрится внимательнее, чтобы понять — омега тот или альфа. Любопытство и только. — Чимин! — Минни встречает его довольным криком, опуская стаканчик с кофе на стол. — Не выдержал нрава господина Мина и попросился к нам? — Нет, — Чимин невинно хлопает ресничками, скашивая взгляд на закинувшего ноги на стол Агуста. — Я к господину Киму, передать вот это. — Он там, — Минни машет в сторону кабинета с приоткрытой дверью, — готовит нам задание. Агуст уверен, что мы будем помогать с новогодними ивентами для… — Сети ресторанов «Луна», — приходит на помощь Агуст. Не столь заносчиво, как он обычно отвечает на парах. — Они недавний клиент компании, поэтому присутствие двух стажёров воспримут нормально. Если вообще нас запомнят. Чимин уверен, что эту парочку не забудут. Он стучит и после разрешения войти заглядывает в кабинет Сокджина. Надеется учуять феромон, но, увы, господин Ким на блокаторах. Разговаривает по телефону, поэтому жестом показывает, где оставить папку, и так же просит уйти. Чимин тратит на эту совершенно бестолковую миссию не больше пятнадцати минут и только потому, что задержался, чтобы поболтать с братом. Минни в восторге. Довольно подпрыгивает на месте, переглядывается с Агустом и… это что, засос? Чимин впивается взглядом в приоткрытую шею, пытаясь рассмотреть тёмный кружочек. Судя по тому, как брат моментально поправляет воротник и одними глазами транслирует: «не сейчас» — это и правда не случайный синяк. «Не моё дело», — думает Чимин, возвращаясь к Юнги за следующим заданием. Половина дня проходит в типичном состоянии «мальчик на побегушках», но есть в этом некая прелесть — в возвращении с отчётами. Юнги каждый раз улыбается чуть быстрее, чуть шире, чуть расслабленнее. Чимин не до конца понимает — это просто хорошее отношение или у него есть мизерный шанс на… А, собственно, на что? Мин Юнги определённо хищник, за которым неплохо бы поохотиться — неоспоримый факт. Чимин запал с первого рычащего звука и сейчас ему стоит немалых усилий держать внутреннюю омегу в узде. Это сложно, между прочим, потому что феромон так и манит растечься лужей, упасть на колени и подползти, чтобы поступить максимально непрофессионально. Одно Чимину ясно: для привлечения внимания такого альфы, как Юнги, надо действовать не по-омежьи. Поэтому он проглатывает зарождающиеся в горле скулящие звуки, глотает подавители, которые, впрочем, не глушат естественный запах, и погружается в работу. Бегает от кабинета к кабинету, а потом садится за приём входящих звонков, как и было оговорено. Чимин боялся, что их будет неприлично много, но нет, нормально. Два лёгких — с просьбами перенести встречи; два средней тяжести — уточнения про текущие проекты и один тяжёлый — вот его приходится перевести. Юнги впоследствии перезванивает по внутренней связи и хвалит. Говорит: — Хорошая работа, — в голосе ощущается улыбка. — Даже лучше, чем у моего текущего секретаря. Не думал продлить стажировку на весь зимний период? Сердце Чимина колотится предательски быстро, но он справляется с чувствами. Непринуждённо отвечает: — Всего второй день, Юнги-щи, не спешите с выводами. Может, я ещё накосячу. Юнги смеётся: бархатно, низко, приятно. Звук пробирает до мурашек даже через гарнитуру, подсказывая, что Чимин всё делает правильно. Он работает на репутацию и оставляет о себе исключительно хорошее мнение. Пожалуй, стоит продолжать в том же духе.

***

Продолжать не сложно. Чимин всё больше вовлекается в процессы компании и конкретно работы Юнги. Господин Мин занимает должность старшего вице-президента и отвечает за отдел стратегического развития. В его руках собрана весомая власть, пусть он и обязан отчитываться совету директоров, но если брать во внимание, что там собраны представители клана Мин… Можно сказать, что Юнги никому не подвластен. Чимин пропитывается ещё большим уважением, когда осознаёт, что столь высокая должность не сделала Юнги мудаком. Он управляет спокойно и расчётливо, не принижает сотрудников за ошибки, хотя и отчитывает, указывая на косяки — Чимин не должен был, но подслушал разговор тет-а-тет с неким Ли Минсоном. Было довольно забавно, особенно после того, как самого Чимина до этого похвалили. На четвёртый день стажировки Чимин замечает, что Юнги задерживается после рабочей смены и… взвесив все «за» и «против», потакает потребности поухаживать. Слухи ему запретили распространять, но не собирать, поэтому Чимин знает, какой конкретно кофе любит всеми уважаемый господин Мин. И приносит стаканчик. — Можно? — стучит в кабинет в кошмарные восемнадцать часов тридцать две минуты и встречает удивлённый взгляд Юнги. — На минутку. — Ты должен был уже пойти домой, Чимин. — Задерживаются даже лучшие из нас, что говорить о таком стажёре, как я, — добавив нотку флирта в голос, говорит Чимин, беспрепятственно заходя в кабинет. — Это вам, Юнги-щи. Не засиживайтесь допоздна. Юнги хмыкает. Смотрит на стакан с кофе, на Чимина. Делает глоток и удивлённо замычав, подмечает очевидное: — Что я говорил о сплетнях? — Так я вам ничего и не рассказываю, — Чимин небрежно отмахивается, хитро улыбаясь. — И использую их в сугубо нерабочее время. — Умно, — Юнги кивает. — Тогда и обращаться можешь ко мне по имени. В нерабочее время, разумеется. Чимин пропускает выдох, забывая, что надо моргать, дышать, функционировать. Он во все глаза смотрит на расслабленного Юнги, который оттягивает узел галстука и расстёгивает пару пуговиц. Делает ещё один глоток кофе. Понимающе ухмыляется и мягко добавляет: — Но не сейчас. Мне надо закончить с годовым отчётом, а тебе, птичка, пора спать, чтобы завтра впорхнуть в мой кабинет бодрым и красивым. Да? — Да. Чимин суетливо топчется на месте, покачивая утиным хвостиком. И кто на кого устроил охоту, получается? Хищники всегда такие: внешне не заинтересованные, а потом наносят лапой удар по сердцу. Разволновавшись, Чимин упускает момент, когда феромон вырывается из-под контроля и затапливает кабинет сладковатым запахом сочного арбуза. Насыщенный аромат свежесрубленного дерева мягко оттесняет лёгкий омежий феромон, гармонично разбавляя загустевший воздух. Давая возможность вдохнуть. — Иди, Чимин, — тепло повторяет Юнги, кивая на дверь. — Спокойной ночи… — Чимин запинается, но всё же заканчивает: — Юнги.

***

В пятницу всё повторяется. Юнги задерживается, Чимин приносит кофе, и они… флиртуют? Сложно назвать их осторожное хождение вокруг… чего-то — флиртом, но другого слова не подобрать. — Агуст и Минни получили выговор, — рассказывает Юнги, вальяжно откидываясь на спинку кресла и потягиваясь. Галстук снят, рубашка призывно расстёгнута, и взгляд Чимина то и дело скользит по дёргающемуся кадыку. Вероятно, он залипает надолго, потому что Юнги уточняет: — И нет, это не слухи, а официальная информация. — Их застукали в подсобке? — Чимин нехотя переводит взгляд на стол. Он уже знает историю со слов брата, но пикантные детали держит при себе. — Как непрофессионально, да? — Совершенно, — Юнги хмыкает, толкаясь языком за щёку. — Впрочем, у Агуста нет такого удобного кабинета, как у меня, где его не смогут поймать с поличным. Не дорос. — Не то, что вы, господин Мин? — А нас пока что не за чем ловить. И это «пока что» выбивает дух наравне с насыщенным феромоном, от которого подкашиваются коленки. Чимин уверен, что это флирт, он просто не может доказать. Потому что после обмена недопровокациями звучит нейтральное и крайне настойчивое: — Разве птичкам не пора в гнёздышко? — Пора, — выдыхает Чимин, поднимаясь с места, — жаль, что гнездо приходится вить самому. А ещё жаль, что на выходных Чимин не сможет увидеться с Юнги. Он всё равно наивно ждёт, что в какой-то особенно неожиданный момент прилетит приглашение на свидание, но, увы. По ресторанам ходят только Минни и Агуст — возвращаясь домой лишь под утро. Чимин уж не знает, до куда они дошли, но смотрит с подозрением, замечая очередной засос. — Мы не трахались, — понимает не прозвучавший вопрос Минни. Они стоят на кухне утром в понедельник и неторопливо завтракают. — Но вот всё, что до… — Избавь меня от подробностей. — Скучный, — брат показывает язык. — А что у тебя с биг-боссом? — Как ты и сказал, он мой начальник, — Чимин наивно притворяется дурачком, но Минни раскусывает его моментально. Демонстративно хмыкает и делает жест рукой, намекая на отсос. Чимин прицельно пинает брата под столом в лодыжку. — И это, как мне кажется, нам мешает. Не знаю, мы флиртуем. — Затащи его в подсобку. Уверен, что на любых Минах работает безотказно. — Мой постарше будет, — сомневается Чимин, отпивая кофе. — И у него есть кабинет. — Удобно, — они заканчивают завтракать как раз к моменту, когда Агуст заезжает, чтобы подвезти на стажировку. — Как думаешь, сколько выговоров мы с Агги получим на этой неделе? — Пять. Чимин не пророк, но угадал с астрономической точностью и минимальной погрешностью. Выговоров в итоге Минни с Агги получили четыре с половиной. Половинка за то, что они задержались после работы, чтобы пошалить в кабинете Сокджина. Тот их, собственно, и застукал. Отругал, отшлёпал Агуста пиджаком и приказал убираться. Крик был до того громкий, что долетел аж до кабинета Юнги: — И чтобы глаза мои вас не видели в понедельник! Малолетние, похотливые засранцы. Юнги тогда хмыкнул и предложил подвезти Чимина домой. Пятница, вечер, они флиртовали всю неделю, стабильно задерживаясь часов до восьми–девяти, но… не больше. Хотя их феромоны практически потрахались друг с другом, соревнуясь, какой сильнее влияет на сознание. Чимин стабильно проигрывал и спускал напряжение дома, выбирая холодный душ дрочке. — Следующая неделя — последняя для стажировки, да? — спрашивает Юнги, когда паркуется у дома Чимина. На улице валит пушистый снег, фонари освещают дорожку, и атмосфера такая… романтичная, что покидать машину не хочется совершенно. — Не забудь про корпоратив. — Без плюс один? — Конечно, — Юнги медленно облизывается, бросая быстрый взгляд на губы Чимина. — Компания у тебя будет интересная. — Уверен, что Агуст и Минни сбегут с самого начала, — отмахивается Чимин, остро нуждаясь в конкретике. Ходить вокруг да около прикольно, но не три недели… — А кто говорит о них? Чимин отчаянно краснеет, прижимая ладошки к щекам, чем провоцирует Юнги на тёплый смех и нежное прикосновение к коленке. Широкая ладонь оглаживает до бедра и обратно, сжимает плотно и крепко, а потом исчезает, словно её никогда и не было. Чёртовы кошки. Играются, дразнятся, но не ловят, не сцепляют зубки на холке. Чимин бы подставил свою. — Тогда буду ждать свою компанию, — находит ответ Чимин, беря под контроль состояние — он завёлся только от слов и короткого касания. Кошмар. — Иначе птичка упорхнёт домой до полуночи. — Хорошо, что я уже знаю, где находится гнездо, да? Чимин глупо моргает, запоздало складывая все события в одну прямую, и сбегает из машины. Если так подумать… Юнги изучал? Разговаривал, флиртовал, проверял на прочность, давая разные поручения. Альфа он статный, зрелый и абы кого рядом не примет. Для быстрого увлечения есть ровесники, которые, очевидно, Чимина не интересуют — это по части Минни. Чимину подавай взрослых: и внешне, и внутренне. Вычленив скрытый среди казалось бы не связанных между собой поступков мотив, Чимин чувствует облегчение. Значит, всё идёт правильно и своим чередом. И на корпоративе точно что-то случится. Хорошее или плохое?

***

Плохое. Точнее… сомнительное. Чимин держит в руке бокал с шампанским и с натянутой улыбкой выслушивает шаблонные комплименты какого-то альфы из отдела продаж. На фоне звучит речь главного директора — кого-то из самых старших Минов, столы набиты закусками, фруктами и алкоголем, а Юнги нигде нет. Агуст с Минни, как и ожидалось, покрутились перед всеми, повертелись на камеру, чтобы их точно засняли для фотоотчёта корпоратива, и упорхнули в неведомые дали. Неведомые ебливые дали, — мысленно поправляет себя Чимин. Он уже точно знает, что брат сегодня даст, потому что видел, как тот придирчиво перебирал бельё, бормоча что-то о сомнительных вкусах всех Минов. Чимин бы спросил поподробнее, но отвлёкся, а потом к теме вернуться не получилось. — Так вы согласны? — вопрос наглого альфы выбивает Чимина из раздражённого состояния. Он даже не понимает, о чём речь и, видимо, это достаточно хорошо читается на лице. — Потанцевать со мной, когда официальная часть закончится. Не желая отвечать сразу, Чимин торопливо делает глоток шампанского. Намеренно долго пьёт, оттягивая момент отказа. Втайне он хочет, чтобы появился Юнги, оттеснил наглого альфу и заявил на омегу свои права, но по правде — этого не будет. Слишком публичное место. Слишком серьёзные последствия. — Боюсь, я не заинтересован в танцах, — поэтому приходится спасать себя самому. — Столько незнакомых людей… — Я буду занимать всё ваше внимание! — пылко предлагает альфа. Как его зовут хоть? Чимин не помнит. — Вы и не заметите, что вокруг есть другие люди, поверьте мне. — Примерно, как вы не замечаете, что пристаёте с неуместными предложениями? — из-за спины Чимина звучит низкий голос Юнги, пугая несчастного альфочку. Тот дёргается, отступает на шаг назад и бормочет спутанные извинения. Сбегает. — Прости, задержали по рабочим вопросам. — Разве на корпоративах говорят о работе? — Чимин разворачивается, старательно не обращая внимания на гулко забившееся в груди сердце. — Всегда казалось, что о чём, о чём, а о работе тут говорят в последнюю очередь… — Смотря кто, смотря в какой компании, — неопределённо хмыкает Юнги. Он всегда чертовски хорошо выглядит, но сейчас в приталенном костюме, без галстука, с рубашкой винного цвета… Чимин жадно облизывает вмиг пересохшие губы. Он тоже нарядился, чтобы выгодно подчеркнуть достоинства фигуры — главное достоинство, если быть точным — и сейчас ловит на себе крайне заинтересованный взгляд альфы. Стараясь быть непринуждённым, Чимин разворачивается, повиливая попкой, и цепко оглядывает зал. — А мы — это какая компания? — оглядывается через плечо. — Из тех, кто будет говорить о работе или… — Или, — перебивает Юнги, сокращая дистанцию. Его ладонь уверенно опускается на талию, соскальзывает на бедро и замирает там. — Танцы предлагать не буду, сам не большой фанат, но вариант взять по бокалу шампанского, тарелку с закуской и сбежать — вынесу на рассмотрение. Чимин не может сдержать смешка. — Юнги, — он льнёт ближе. Заглядывает в тёмные глаза. Мягко улыбается. — Я не проект, который надо проанализировать и завершить. Ты можешь расслабиться? — Не на публике точно, — отвечает Юнги. — Так что бокалы, закуски, балкон. Чимин кивает, охотно ведясь на предложение. Он всё ещё подхихикивает, вспоминая строгую формулировку, и понимает, что, в целом, это даже мило. Значит, когда Мин Юнги напряжён — он говорит, как на совете директоров? Официально, сухо, не допуская неуместных эмоций. Сразу же хочется зарыться пальчиками в тёмные волосы, распушить их, навести беспорядок, и посмотреть, что альфа будет делать. Каким он может быть наедине? Оказывается, галантным. Это было ожидаемо, но всё равно приятно. Юнги отводит Чимина на один из дальних и скрытых от всех крытый балкон, пропускает вперёд, придерживая стеклянную дверь, и ощутимо меняется. Альфа выдыхает, его плечи расслабляются, а тёплые ладони моментально находят прохладные пальчики Чимина. Хватают их, целуют их. — Мило. — Приемлемое начало, — хмыкает Юнги, поднимаясь губами выше и целуя запястье. — Хочешь, расскажу несколько забавных историй проёбов из жизни Агуста? — Не особо. — Могу и своих, — Юнги делает шаг вперёд, замирая губами рядом с виском, — что-то, чтобы мы узнали друг друга чуть лучше и стали ближе. — Может, не сейчас? — Чимин шумно выдыхает. — Стать ближе можно и иначе. Чимин с намёком смотрит вверх. Рождественская омела. Он приметил её сразу, как только они зашли на балкон и… Да, он торопится и ускоряет там, где можно было бы и замедлиться, но Юнги уже целует. Прижимается к распахнутому рту, сминает губы, толкается языком внутрь. Шампанское и закуски в одно мгновение становятся ненужными, окружающий их холодок перестаёт иметь значение, а руки… Чимин, как хотел, зарывается пальцами в волосы, путая прядки, в то время как альфа властно обхватывает ладонями талию. Они льнут друг к другу, тесно прижимаясь, создавая складки на дорогих костюмах, не реагируя на яркие фейерверки, взрывающиеся на улице. Чимин проводит подушечками пальцев по шее, легко царапая кожу и получая в ответ тихое рычание, близкое к мурчанию. Всем кошачьим нравится, когда их правильно ласкают, поэтому он повторяет. Зарывается ладошками под одежду, как можно ближе к голой груди. Тихо стонет — Юнги делает то же самое, только достаёт заправленную рубашку из брюк и давит на поясницу. — Тут не самое удачное место, чтобы продолжать, — выдыхает Юнги, перетекая поцелуями на челюсть. — Нас могут увидеть, ты можешь замёрзнуть. — Ты согреешь, — стонет Чимин, выгибаясь навстречу касаниям. — А вот свидетелей убрать не получится. — Убийство не входит в мой план будущего года. — Какая жалость, — язвит Чимин, вспоминая того настырного альфу. — Что насчёт кабинета?

***

Они заваливаются в тёмный кабинет и запирают дверь. Чимин не тянется к выключателю, а Юнги торопливо дёргает жалюзи, чтобы прикрыть стеклянные стены, открывающие слишком опасный вид для возможных случайных свидетелей. Большая часть сотрудников играет в конкурсы с приглашённым тамадой: часть уже слишком пьяна, чтобы пойти блуждать по пустым коридорам, а часть недостаточно пьяна, чтобы отойти от стола с едой и напитками. — Будет слишком, если я попрошу… попрошу… — начинает Чимин и запинается. Спотыкается о смущение, ошпаривающее щёки. Перед глазами стоит слишком яркая картинка: как он отсасывает боссу в боссьем кресле, пока феромон забивается в нос и глотку. Возбуждение обжигающей волной накрывает до бешенного стука в ушах, подталкивая говорить прямо. — Попросишь? — Отсосать, — выдыхает Чимин, крепко жмурясь. — Я — тебе. Можно? Чимин боится открывать глаза и смотреть на Юнги, но, когда тишина затягивается, он осторожно трепещет ресничками. Натыкается на чёрный взгляд с откровенно плещущейся в расширившихся зрачках похотью. Это ощущается как довольно очевидный, явный ответ, не дающий сомневаться в однозначном, пусть и не озвученном вслух — «да». Феромон Юнги раскалывает контроль альфы, прорываясь наружу с грубым, провоцирующим действовать запахом подчинения. Колени Чимина подкашиваются, и он готов упасть на них, чтобы взять в рот прямо тут, посреди кабинета. Широко открыть рот, высунуть язык, смотреть с мольбой в глазах и молчаливой просьбой трахнуть в глотку. — Так… можно? — повторяет Чимин, неосознанно делая голос вязким, томным. — Вы, Юнги-щи, сядете в кресло, а я опущусь между ног, расстегну молнию, высвобожу член, и… ах! Юнги властно обхватывает Чимина за шею и притягивает для поцелуя. Жадного, ненасытного. Слабо держащие ноги от такого совсем ломаются, но крепкая рука подхватывает под талию и тащит на себя. Юнги медленно отступает назад, к столу, к креслу, к рабочему месту, которое совсем скоро сохранит на себе отпечаток порока. Чимин не видит, но слышит, как чёрный, тяжёлый хвост до свиста рассекает воздух, будоража оголённые омежьи нервы. Собственный утиный хвостик двигается так часто, что звук перьев заполняет закрытое пространство, вытесняя любые другие звуки. Эхо басов с верхних этажей, где проходит корпоратив, сливается с биением пульса, пуская по коже волны мурашек. Юнги падает в кресло. Юнги откидывается на спинку, раздвигает ноги и говорит: — Можно. Альфа не отпускает унизительных комментариев, не растекается в грязной ухмылке. Он смотрит серьёзно и выжидающе. Не отводит взгляда, когда Чимин скидывает в сторону пиджак, расстёгивает рубашку и опускается на колени. Подползает ближе — как послушная японская жена — расстёгивает пояс, пуговицы, молнию. Не тянет время, нет. Наслаждается зыбким предвкушением, повисшим в воздухе. Тяжёлая ладонь Юнги опускается на ещё не растрёпанную причёску Чимина, когда его член берут в рот. Смоченные слюной губы смыкаются на горячей плоти, а язык проворно обласкивает выступившие венки — изучает их, надавливает, растирает кончиком. Насыщенный феромон свежесрубленного дерева пропитывается мускусным запахом, вытесняя всё, кроме разрушающей изнутри похоти. Чимин действует на инстинктах, когда ритмично сосёт головку. Облизывает её, смакует выделяющиеся капельки предэякулята, гулко глотает и стонет, пуская по стволу приятную вибрацию. Он совершенно не удивляется, чувствуя давление на макушку, и охотно подчиняется. Опускается до основания, стискивая глоткой истекающий смазкой конец, часто-часто дышит через нос. — Ты думал об этом с первого дня, да? — хриплый, пропитанный возбуждением голос Юнги звучит как награда за все старания. — Я видел, как ты смотрел на меня в этом кресле. Представлял нечто подобное? Чимин мычит, соглашаясь. Зарывается носом в коротко подстриженные волоски в паху, сглатывает. Облизывает языком основание члена, выскальзывая кончиком наружу, чтобы толкнуться в дёрнувшиеся яйца. Вкус до странного приятный. Терпкий, с лёгкой горчинкой и мягкой пряностью, которая застывает на рецепторах, не собираясь исчезать. Юнги стискивает прядки волос пальцами и дёргает голову Чимина вверх. Вниз. Вверх. И снова вниз. Альфа задаёт темп, показывая, что жаждет неторопливой работы глоткой и давления на головку. Чимин втягивает щёки. Выдыхает через нос как можно больше воздуха, не торопясь делать новый вдох, и принимает правила этой незатейливой игры. Он двигается ритмично, созвучно с пульсом — два удара, движение — и получает истинное наслаждение, осознавая, какую получил власть. Ноги дрожат, бёдра стыдливо льнут друг к другу, чтобы подарить хоть каплю давления на собственный член, пока руки опираются на колени Юнги. Рот приятно горит, губы саднит, а вязкое семя, переливающееся через дырочку уретры, смачивает корень языка. Чимин протяжно стонет, переживая момент охватившей его эйфории, после чего ускоряется. Он чувствует, что альфа не слишком доволен и пытается замедлить рывки головы, за что получает предупреждение — зубки касаются чувствительной кожи члена. — Будь осторожен, птичка, — рычит Юнги. — Не перестарайся. Чимин бы снялся, чтобы ответить, но он только хмыкает. Так громко, как того позволяет положение и занятый рот. Звук отражается на коже ствола, протекает между венками и оседает в мошонке, дёргая её. Юнги не стонет, но дышит так шумно, что какой-то маленькой частью своего омежьего сознания хочется… довести до оргазма. Плевать на собственные потребности. Похуй, что член болезненно заперт в одежде и воет, требует разрядки. Мысль, как альфа изольётся и перепачкает лицо, делает Чимину хорошо. — Я вижу, что ты задумал, — Юнги разрушает сформулированный, но не реализованный план, дёргая за волосы вверх и снимая с члена. — Не получится. Мы оба сегодня кончим. — Ты мог бы мне просто подрочить, — жалко предлагает Чимин, едва шевеля уставшим языком. — В другой раз, — говорит Юнги, и Чимин понимает, что другой раз точно будет. — Иди на стол, птичка, будем вить гнездо. Юнги подхватывает Чимина под руки и усаживает на столешницу, небрежно отталкивая документы в сторону. Часть падает. Напирает, вставая между раздвинутых ног, властно давит на бёдра, лаская внутренние стороны. Целует. Вгрызается в онемевший рот, слизывая собственный вкус и не показывая ни капли отвращения. Чимина это подкупает. Он зарывается пальцами в чёрные волосы, трогает основание ушей, чешет их. Слышит довольный рык и вскрикивает, когда его разворачивают, опуская грудью на стол. — У тебя очаровательный хвостик, — вслед за словами Чимин чувствует, как крупные пальцы осторожно касаются белоснежных пёрышек на пояснице. Перебирают их, давят на разные точки, выискивая… — Ах! …самые уязвимые места. — Громче, птичка, — Юнги скребёт пальцем в том же месте, провоцируя более громкий вскрик. — Нас всё равно не услышат. Чимин понимает, что их не услышат — музыка на корпоративе стала ещё громче, но невольно смущается. Стыдливо сводит коленки, когда Юнги стягивает плотные брючки с бельём до середины бёдер. Прячет лицо в сгибе локтя, скуля от нежнейшего прикосновения к мокрой промежности и перевозбуждённому члену. Юнги вытаскивает его ствол между ног и щёлкает по мошонке. — Юнги! — Такой сладкий, — за щелчком следует поцелуй. Осторожный, с тёплым дыханием и мягким шершавым лизем, поднимающимся к сжимающемуся анусу. Юнги шумно вбирает в рот блестящую смазку, смакуя её так же, как Чимин до этого смаковал семя. — Очень вкусный. Чимин бы сказал — «ты тоже», но давится воздухом. Юнги толкается сразу и языком, и пальцем в тугую дырочку, торопливо растягивая напряжённые мышцы. Расслабиться не так уж и легко, когда ягодицу рядом прикусывают, оставляя засос. Очередной вскрик вырывается наружу, с тихим звоном отражаясь от стеклянных поверхностей. Чимин невольно думает: он смог бы стонать так громко, чтобы разбить стёкла? Юнги не даёт сосредоточиться на разрозненных мыслях, уверенно вылизывая промежность. Его пальцы не проникают слишком глубоко, не касаются простаты, не стимулируют гладкие стеночки — они заняты совсем другим делом, более важным. Упругие мышцы нехотя поддаются растяжке. Анус то и дело сжимается обратно — не от боли, скорее от… ошеломляющей стимуляции. Оказывается, Чимин в этом месте слишком чувствительный. — Расслабься, птичка, — мурчит Юнги, соскальзывая поцелуями на поясницу, прямо над пёрышками. — Вдохни мой запах, прислушайся к голосу. Или мне стоит остановиться? — Не останавливайся, — выдыхает Чимин, стараясь справиться с чёртовой задницей, которая хочет принимать в себя член, но не может разжаться. Мышцы рвутся сдавить пальцы, втянуть их и не выпускать. Чимин знает своё тело — он хочет проникновения, но… Поцелуи Юнги поднимаются вдоль позвоночника, задирая расстёгнутую рубашку. Это помогает отвлечься, переключить внимание на ласку, сосредоточиться на касаниях. Выдохнув сквозь стиснутые зубы, Чимин прикрывает глаза, фиксируясь на всём, кроме двигающихся внутри пальцах. Ощущает приятное давление на тело — Юнги вжимается сверху, смакует на языке отголоски семени и привкус феромона. Чимин расслабляется, охотно впуская в себя ещё один палец и получает за это поощрительный укус в холку. Зубы альфы правильно смыкаются на коже, а рычащий звук растекается по телу, подводя к желанному состоянию расслабления. Юнги чутко улавливает эту перемену и без спешки, контролируя каждое движение, меняет пальцы на член. Неторопливо проникает внутрь, не замирая ни на секунду, но отслеживая изменения в Чиминовых реакциях. — Так-то лучше, птичка, — Юнги властно оглаживает бок, — не большой фанат подготовки? — Да, — признаётся Чимин. Он всегда использует игрушки сразу, не тратя время на растяжку. — Так… приятнее. И ждать, ах, меньше. — Я запомню. Поцелуи Юнги покрывают линию плеч, застывают на шее, достигают алого ушка. Всё то время, пока длинный член плавно скользит внутри, стремясь соединить их тела, альфа исследует изгибы. Водит ладонями по бокам, сминает бёдра, разминает ягодицы. Чимин же надеется, что дальше они возьмут темп побыстрее — такой, от которого ноги откажут, голос сорвётся, а пот пропитает одежду. Ему безумно нравится чувствовать безграничное наполнение, но не хватает пылкости. Не хватает… Юнги шлёпает яйцами по краю ягодиц, обрывая тоскливую мысль, и спрашивает: — Помягче или пожёстче? — Пожёстче, — сглотнув, выбирает Чимин. Его потряхивает от предвкушения, когда руки альфы всё так же осторожно и плавно двигаются вдоль тела. Одна ладонь фиксирует талию, вдавливая в стол, а вторая хватает за лодыжку, сгибая ногу в коленке и поднимая вверх. Ткань на брючках натягивается, но не трескается, выдерживает натяжение, как и сам Чимин. Он едва успевает сделать вдох, когда Юнги берёт грубый, быстрый темп. Вгоняет член до шлепков, до сочных ударов кожа о кожу, до яркого, безумно приятного ощущения трения. Чимин ошалело моргает, хватаясь пальцами за край стола — хоть этого и не требуется, ведь его держат — и удовлетворённо улыбается. Зубы клацают друг о друга, пока Юнги отпускает себя и берёт омегу. Дерёт, как в течку. Трахает рьяно, пылко, без неуместных остановок ради ненужных вопросов. Крупная ладонь на талии давит с такой силой, что Чимин не сомневается — там останутся следы. Подтверждение их страсти, гарантия того, что это всё не сон и не жаркая фантазия. Юнги чуть меняет угол проникновения, переступая с ноги на ногу, отпускает онемевшую лодыжку Чимина и долбит теперь ровно по простате. Горячая головка то и дело вбивается в центр, стимулируя до криков, до щемящих вскриков. Чимин царапает ноготками стол, слыша, как оставляет очевидные борозды. Он дышит часто, через раз срываясь на стоны, и не успевая сглатывать собирающуюся во рту слюну. — Нормально? — всё же спрашивает Юнги, одновременно оставляя шлепок на заднице. — Чимини? — Д-д-да… Говорить хочется меньше всего. Он прикрывает глаза, фиксируясь только на движении. Вперёд-назад, вперёд-назад, вперёд… Чимин вскрикивает, когда его протаскивают по столу до края, а потом точно так же притягивают обратно, натягивая на член. Юнги подхватывает под талию и грудь, тянет на себя, роняет на себя, а потом начинает вскидывать таз вверх, подкидывая Чимина. Проникновение с такой позиции кажется ещё более глубоким. Шлепки оглушающие, а прикосновения… Возбуждение лавой растекается под кожей, делая её гиперчувствительной. Каждое касание кажется опасным, пугающе ярким, но от того ещё более желанным. Чимин отчаянно цепляется за руки Юнги, откидывает голову назад и высоко, протяжно стонет, неосознанно попадая в ритм нелепой песни с корпоратива, которая долетает до кабинета. — Красиво, — Юнги тяжело дышит в ухо, влажно целуя за ним, — ещё? Чимин стонет ещё. Даёт то, что альфа просит, и туго сжимает ствол, предвкушая нарастающий оргазм. Всё тело потряхивает от жара, пальцы немеют, язык заплетается, и когда упругая струя выстреливает внутрь — Чимин кончает следом. Ожидаемо грязно, вязко, прямо на стол. Кажется, будто пара капель попадают на монитор и документы, но рассмотреть внимательнее не получается. Глаза закрываются. Наружу вылетает последний усталый выдох. — Маленькая сладость, — тепло хмыкает Юнги, выскальзывая наружу. На пол выливается ещё больше спермы, пачкая паркет. Всё, о чём Чимин может думать, — хорошо, что тут нет ковра. — Устал? — Не важно, — Чимин ойкает, когда Юнги перехватывает его на руках и усаживает на стол. Помогает одеться и накидывает на плечи свой пиджак. — Я не против повторить. — В кабинете не стоит, — Юнги покачивает головой. Застёгивает брюки, ремень; поправляет рубашку. — К тебе или ко мне? Чимин нервно облизывает губы, думая, что дома могут развлекаться Агуст с Минни, а побывать в гостях у альфы и оставить там свой запах… когда ещё предвидится такой шанс? — К тебе. Юнги довольно улыбается, забирая вслед за ответом нежный поцелуй. Обнимает за талию, прижимает к себе, а потом подхватывает на руки. Так и несёт до машины, а потом и до квартиры.

***

Любимый братец и где ты?

Чимин:

угадай

Любимый братец: хмммммммммм начинается на юн заканчивается на ги?

Чимин:

в точку

Любимый братец: в восторге что и девственности мы лишились в одну ночь с членами одной семьи буквально пахпхахывахыав в одном здании!!! давай в следующий раз устроим недогрупповушку вы с боссом в одной комнате, мы с агги в другой будем перекрикиваться

Чимин:

иди на хуй

Любимый братец: как раз планировал~~ Чимин закатывает глаза, шлёт Минни смайлики с факами и закрывает чат. Лениво потягивается в постели и подкатывается под тёплый бок Юнги. Его моментально обнимают и властно притягивают ближе, вжимая спиной в горячую грудь. — Хвастался брату? — Кто кому ещё хвастался, — цыкает Чимин. — Они с Агустом… — Избавь меня от подробностей, — Юнги предупреждающе рыкает, зарываясь носом в волосы. Жадно вдыхает насыщенный омежий феромон, а потом прикусывает за шею. — Сексуальная жизнь племянника меня волнует в последнюю очередь. Чимин задорно хихикает, прокручиваясь в объятьях и довольно мурчит, отвечая на поцелуй. Юнги ленивый спросонья, неторопливый. Вальяжно оглаживает спинку, перебирает пальцами поясницу, массируя. Соскальзывает ладонями на задницу и с особым чувством удовлетворения, которое проскальзывает в движениях, мнёт ягодицы. — Надеюсь, я ничего не испорчу, если спрошу, — решается Чимин, когда они делают паузу в поцелуе. — У нас просто секс? — В долгосрочной перспективе у нас не просто секс, — Юнги снова переходит на сухой деловой тон, и Чимина это невероятно веселит. Приходится прикусить язык, чтобы не пошутить о волнующемся директоре Мин. — А в краткосрочной у нас совместный душ, секс и завтрак в постель. Чимин открыто улыбается, крепко обхватывая Юнги за плечи и притягивая для очередного поцелуя. Он впивается ногтями в светлую кожу, оставляя следы полумесяцы, и довольно попискивает. Кто бы в самом начале сказал, что протекция Агуста принесёт столько осязаемых преимуществ. Чимин не поверил бы, а сейчас думает, как поблагодарить. Чуть позже, разумеется, когда они с Юнги найдут силы отлипнуть друг от друга. Может, в следующей жизни.