Утро в казарме

Макан проснулся от собственного стона. Между ног было мокро, горячо и… пусто. Он сунул руку под одеяло, и пальцы сразу утонули в скользкой, набухшей щели. Идеальная розовая пизда. Пухлые губы, блестящие от смазки, клитор торчит, как маленькая кнопка, готовая взорваться от малейшего касания. Ни волоска. Аккуратная, будто её специально вывели для ебли. Он дважды моргнул, потом резко сел. Смазка потекла по жопе прямо на простыню. «Блять… это не сон. Это пиздец». Он вскочил, схватил полотенце, но штаны уже промокли, спереди сформировалось огромное тёмное пятно. Каждый шаг отдавался хлюпаньем между бёдер. Он еле добрёл до сортира, заперся и уставился вниз. Вагина пульсировала, как живое существо, требуя хуя. Прямо сейчас. На выходе из сортира он заметил сослуживца. Оксимирон только что вышел из душа: мокрые волосы, капли на груди, запах пота, мужского геля для душа и сигарет. От одного вдоха у Макана ноги подкосились. Вагина сжалась так сильно, что брызнула смазкой прямо на пол. Он схватился за стену, чтобы не упасть, пока между ног текло ручьём. Мирон бросил взгляд: — Косолап, ты чё, обоссался? Макан только прохрипел: — Не совсем… В казарме утро было в самом разгаре. Слава КПСС стоял у окна голый по пояс, потный после утренней зарядки, член полустояком просвечивал через тонкие трусы. Рядом Дима качал пресс — мышцы блестели, вены на руках натягивались как канаты. Ещё пятеро-шестеро просто шатались в одних боксерах, чесали яйца, матерились. Запах казармы — пот, сперма от ночных дрочек, перегар сигареты — ударил в мозг. Вагина Макана ответила мгновенно: она раскрылась, как цветок на стероидах, смазка хлынула так, что потекло по ногам до колен. Он рухнул на койку, раздвинул ноги сам, не в силах терпеть. — Пацаны… у меня пизда. С утра. Если много кончить внутрь, вернётся хуй. Голос дрожал. Глаза блестели от похоти. Слава заржал, но глаза потемнели: — Ну ты и шлюха теперь, Макан. Давай проверим байку. Он подошёл первым. Стянул с Андрея мокрые трусы одним рывком, они шлёпнулись на пол с влажным звуком. Раздвинул ноги шире, плюнул себе на ладонь, размазал по члену и вошёл одним грубым толчком до упора. Макан заорал. Вагина растянулась, обхватила толстый хуй Славы, как будто ждала его всю жизнь. Смазка брызнула во все стороны. Слава долбил жёстко, шлёпая яйцами по жопе, рыча: — Какая у тебя блядская пизда. Розовая, мокрая, ты как сучка в течке. Бери весь, сука! Макан только выл, вцепившись в простыню: — Давай глубже… Кончи в меня! Хочу чувствовать, как льётся! Слава кончил с рыком, вгоняя член до матки и заливая всё горячими струями. Сперма сразу полезла наружу, белая, густая, смешалась со смазкой и потекла по жопе на койку. Мирон подошёл следом. Он не торопился. Снял трусы, показал свой длинный, жилистый хуй, с уже намокшей головкой. — Открой рот, рэпер. Пока я буду ебать твою новую дырку, он, — Мирон указал на Славу, — займётся твоим ртом. Макан послушно открыл рот. Слава взял его за волосы и вошёл в его глотку успевшим снова встать членом. Мирон поставил его раком и вогнал свой член в вагину сзади. Хлюп. Хлюп. Хлюп. Каждый толчок сопровождался брызгами смазки на бёдра. Вагина хлюпала, чавкала, сжималась вокруг члена. Мирон долбил вдумчиво, но жёстко, шлёпая по жопе: — Смотри, как твоя пизда жрёт мой хуй. Ты течёшь, как дешёвая шлюха. Хочешь ещё? — Да, хочу... Всех. Кончайте в меня, — стонал Макан, пока слюни текли из его рта. Потом пошла очередь других сослуживцев. Один за другим. Кто-то давал в рот, пока другой долбил сзади. Кто-то кончал на лицо, а потом сразу входил в уже переполненную вагину. Койка скрипела, как будто вот-вот развалится. Простыня была мокрой, липкой, в пятнах спермы, смазки, пота. Сперма лилась везде — в вагину, на живот, на грудь, в волосы. Через два часа Макан был полностью разъёбан. Его вагина — красная, опухшая, раскрытая, из неё непрерывно текла белая жижа. Лицо в сперме. Жопа мокрая. Он лежал, тяжело дыша, и только хрипел: — Ещё, пожалуйста, ещё… И вдруг вспышка жара. Сжатие. Боль. Член вернулся. Толстый, твёрдый, пульсирующий, весь в венах. Встал моментально, как будто мстил. Мирон посмотрел вниз и усмехнулся: — Ну всё, шлюшка. Добро пожаловать обратно. Слава хлопнул Макана по мокрой жопе: — Теперь ты наша общая блядь. Если опять превратишься — зови. Мы навсегда запомним как хоршо тебя ебать. Макан только выдохнул, глядя на свой вернувшийся хуй: «Никому никогда не признаюсь, но блять. Я хочу ещё раз».